Цветы в твоих волосах

С первого дня знакомства Чайльд приметил насколько прекрасны волосы Эфира. Они золотистые и длинные, переливаются на солнце и светятся так ярко, что приходится закрывать глаза. На вид были шёлковые и мягкие, поэтому ужасно хотелось коснуться их и как-то потрогать. Интересно, какие они на ощупь? Когда эта мысль впервые появилась в голове у Чайльда, то он от удивления широко распахнул глаза и чуть не выронил ягоду, которую взял, чтобы попробовать. Ягода была такого же цвета, как волосы Эфира… Юноша, увидев пристальный взгляд Чайльда, приподнял бровь в немом вопросе. Рыжий, осознав, что его поймали, едва заметно покраснел и отвернулся под недоумённый взгляд знакомого, который так и не понял в чём дело.

***

Чайльд на некоторое время забыл про волосы, потому что в последнее время он был настолько занят, что силы были лишь на то, чтобы упасть на траву и там же заснуть. Всё же убийства хиличурлов выматывают и забирают много сил, так как их стало очень много. Мужчина уже думал, что это было временное помутнение, но… Гребаная жара в Мондштадте всё испортила. На улице была ужасно жаркая погода, и у Чайльда возникло ощущение, что он плавает в лаве, а живёт на солнце, потому что за всю историю такой духоты никогда не было. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а по шее стекал пот, создавая неприятное ощущение. — Как же мне плохо…- проскулил Чайльд и перевернулся на живот, пытаясь найти холод хотя бы на земле, но и та была раскалена до максимальной температуры. — Тебе принести воды? — подал голос Эфир и посмотрел своим слегка обеспокоенным взглядом. За это время, Чайльд начал немного понимать, что испытывает юноша в тот или иной момент. Эфир часто скрывает свои эмоции за маской безразличия и напускного спокойствия, а может просто не умеет их выражать, но если стать ближе, то можно увидеть довольно яркий спектр чувств в его глазах. Но подобное мало кто замечает. Чайльд очень любил, что эмоции можно было прочесть по глазам, потому что они были намного более искренними, чем те, которые выражают очевидно и ярко. Например, Тарталья ярко улыбался и громко смеялся. Смотря на него, можно подумать, что тому весело и он счастлив, но ,на самом деле, мужчина тот ещё лицемер, который хранит в душе огромную боль, смешанную с ненавистью. Чайльд безжалостный, жестокий убийца и манипулятор. Это не изменить. А Эфир… Несмотря на своё неумение выражать яркие эмоции, был… Самым чистым и светлым. Раздражало, но и привлекало. — Эй, ты ему не слуга! Пусть сам возьмёт! — появилась недовольная Паймон и испепеляла взглядом Чайльда, который фыркнул на подобное заявление. — Успокойся, всё хорошо. Я сам вызвался. Подожди пару минут, — Эфир отправился к реке, так и не дождавшись ответа рыжего. — Надеюсь, что ты принесёшь хорошую водичку господину, — ухмыльнулся Тарталья, но улыбка пропала с лица, когда он заметил над собой грозно нависшую Паймон. Прошло около десяти минут, но Эфир так и не вернулся. Чайльд начал немного переживать, ведь чем может быть занят так сильно путешественник, что он не приходит? Принести воду — это довольно быстрое занятие. Тарталья вертелся на траве и пытался отвлечься, но сдался, когда понял, что от беспокойства не избавиться. Поэтому ему оставалось с тяжёлым вздохом направиться к реке и проверить, что стало с юношей. Но, когда предвестник подошёл к месту назначения, то пожалел, ведь… Эфир стоял в реке с распущенными волосами. Тарталья умер в тот момент раз сто, как минимум, потому что… Пальцы Эфира нежно проходили сквозь пряди, которые ярко блестели от капелек воды и лучей солнца. Они спадали на его хрупкую спину и изящные плечи, делая и так худого мальчика ещё более беззащитным. Путешественник выглядел настолько трогательно и сексуально, что предвестник стоял с раскрытым ртом и не мог пошевелиться. Его сердце очень быстро билось в груди, а какое-то странное тягучее чувство скопилось ниже живота, заставляя просыпаться то, что абсолютно не должно было вставать прямо сейчас. Вдруг Эфир повернулся в его сторону, заметив присутствие другого человека, и расплылся в неловкой улыбке. Чайльд умер ещё раз. — Прости, что так долго. Мои волосы попали в воду, поэтому распустились, а завязывать придётся очень долго,- путешественник достал белую резинку и начал заплетать свои волосы, не обращая внимания на то, как скачут эмоции на лице Тартальи. — Д-да ничего! Аха, хорошо! Я… Вода! Точно. Пойду налью воду! — Чайльд заикался. Предвестник был шокирован от самого себя, ведь он даже не помнит, когда в последний раз не мог сложить предложение воедино, а тут какой-то мальчишка и его волосы смогли выбить из колеи. Чайльд рассердился на самого себя и направился к реке, чтобы набрать воду. Зайдя в источник, Тарталья блаженно выдохнул. Вода была холодная и спасала от жары, разнося по ногам прохладу. Хотелось окунуться, но было жалко одежду, поэтому оставалось довольствоваться малым. — Чёрт,- выругался Эфир, когда в какой-то момент неправильно завязал косу и пришлось всё распутывать. — Тебе помочь? — подал голос Чайльд. Он пытался казаться незаинтересованным и равнодушным, но, на самом деле, ему ужасно хотелось коснуться золотых волос, провести пальцами по каждой прядке, потом потянуть назад, оголяя шею… — Не стоит, — слишком быстро ответил Эфир и Чайльд недоумённо встал и открыл рот, чтобы задать вопрос, но путешественник перебил, — просто я люблю самостоятельно этим заниматься. Чайльд скрыл своё разочарование, но всё же недовольство осталось в его груди. Предвестник почувствовал, как в нём заиграл ребёнок и захотелось напакостничать путешественнику, чтобы тот знал, что значит отказать Тарталье. Рыжий с хитрой ухмылкой на лице набрал в ладони воду и брызнул прямо в лицо шокированного Эфира, который застыл на месте, чувствуя, как ледяные капли стекают под одежду. Чайльд с довольной ухмылкой стоял, ловя с удовольствием все эмоции своего спутника, который хотел прикончить мужчину на месте. — Что ты творишь? — слишком ровным голосом спросил Эфир, и от его интонации мороз по коже пробежал у Тартальи, но он не намерен отступать. — Помогаю своему слуге охладиться, — пожал плечами предвестник и сделал удивлённое выражение лица. Эфир тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Чайльд посчитал, что это победа, но… Вода оказалась на его лице. Рыжий удивлённо хлопал глазами, не ожидая подобного действия от путешественника, который казался всегда собранным и рассудительным. — Как ты можешь так обращаться с господином? — театрально возмутился Чайльд и опустил голову. Но резко послышался всплеск воды и жидкость начала стекать уже по волосам Чайльда. — Эй! Может хв-, — попытался, что-то сказать Чайльд, но вода оказалась на его одежде. — Мальчишка! Всплеск. Вода на лице. — Хватит! Всплеск. Вода на руках. — Ну всё, ты доигрался, мальчишка,- Чайльд быстро направился в сторону Эфира и повалил того в реку, окуная полностью в воду. Чайльд довольно ухмыльнулся, но улыбка пропала с лица, когда путешественник хитро посмотрел на него и потянул за собой, окуная предвестника в воду. Парни продолжали бороться в воде, пытаясь утопить друг друга, но сдались, когда силы начали покидать их. Оба сидели в реке, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием и одновременно посмотрели друг на друга. Чайльд замер и рассмеялся, потому что они так глупо выглядели со стороны. Эфир не смог сдержать улыбки и ущипнул за плечо предвестника, который шикнул и недовольно посмотрел на юношу. Тарталья вновь замер, увидев волосы путешественника. Было трудно сдерживать желание дотронуться до них, но он пытался, потому что понимал, что запретили не просто так. Чайльд был так долго в раздумьях, что не заметил взгляд юноши, направленный прямо на его губы. Но когда ему всё же удалось это заметить, то предвестник не смог скрыть смешка. — Ты смотришь на мои губы. — Нет. — Я видел. — Нет. — Эй, ты можешь сказать что-то кроме слова «нет»?! — Нет. — Боже…

***

После того, как они вернулись полностью промокшие, их встретила Паймон, которая читала нотации, что нельзя просто так бросать друзей и что если и играть, то вместе. Чайльд не слушал, занимаясь поглощением яблока, на что Паймон окончательно обиделась и села на колени Эфира, отвернувшись ото всех и надув щёки. Путешественник потрепал её по волосам и предложил съесть нефритовые мешочки, на что та оживилась и забыла про обиду. Вечер был поистине прекрасным. Когда юноши разожгли костёр и собирались спать, то скинули с себя неприятно прилипшую одежду, и сели у огня. Ночью становилось прохладно. — Почему ты не даёшь никому потрогать свои волосы и всегда их заплетаешь? — подал голос предвестник и внимательно посмотрел на путешественника, подметив, что у того румянец начал расползаться по щекам. — Мои волосы очень чувствительные, — Эфир понял, что соврать не получится, поэтому пришлось нехотя признаться. Предвестник заинтересованно приблизился и спросил: — То есть? Лицо Эфира окончательно стало красным и он пытался взять себя в руки, но получалось, мягко говоря, не очень, потому что это довольно интимная тема, о которой не хотелось говорить с Чайльдом. — Мои волосы… Эрогенная зона. Они… Очень чувствительны и… Если я их трогаю, то никакой реакции, но если другие, —сглотнул Эфир и, когда он поднял глаза, то заметил каким безумным взглядом на него смотрел Чайльд. — Хочу потрогать, — Чайльд приблизился и начал рукой тянуться к волосам. Эфир пытался сопротивляться, но предвестник отбросил от себя чужую руку и провёл пальцами по прядям. Реакция, которая последовала дальше и стала рычагом неизбежного. — Ах! — простонал Эфир и закусил губу, смущаясь своего громкого и пошлого стона. Тарталья замер и не мог до сих пор поверить. Это слишком… Слишком пошло и прекрасно. Ухмылка появилась на его лице и он приблизился к уху путешественника, хрипло прошептав со смешком: — Если бы я только знал, какая реакция последует за таким прикосновением, то сделал бы это намного раньше. Предвестник повалил на спину юношу и навис над ним, смотря в расширенные глаза, которые испуганно и одновременно возбужденно смотрели на мужчину, нависшего над ним. Чайльду хотелось всё. Дотронуться до волос, поцеловать манящие губы, провести рукой по телу. Он был настолько обезумлен и зачарован, что ничего уже не сможет оторвать его от этого очаровательного лакомства. Чайльд старался всегда держать себя в руках и не раскрывать свою истинную сущность, но когда этот хрупкий и беззащитный путешественник лежит под ним с приоткрытыми губами и румянцем на щеках, то становится трудно контролировать себя. И не хочется. Тарталья наклонился к губам и обдал их своим жарким дыханием, дразня юношу, который хочет потянуться, но не будет этого делать. Это их битва. Кто сдастся первым. — Я не проиграю, — прошептал Эфир и посмотрел в синие глаза, которые продолжали глядеть на него с безумием. — Аналогично, — ухмыльнулся Чайльд, взяв одну прядь волос Эфира в руку и начал водить по ней вверх и вниз. Юноша, который не ожидал подобного подвоха, часто задышал и пытался сдерживать свои стоны, которые рвались наружу. Всё его тело дрожало, а руки стиснулись в кулаки. Он пытался терпеть и боролся с похотью, ведь иначе проиграет. Эфир не хотел проигрывать. Поэтому он продолжал упорно сопротивляться и уверенно смотреть в глаза. Тарталье не понравилось это и поэтому, чуть нахмурившись, предвестник наклонился ещё ближе и прикусил чужую губу до крови. Эфир прошипел от неприятного ощущения и хотел возмутиться, но его заткнул чужой рот, который начал слизывать капельку. Во рту был привкус железа, а губа саднила, но было так хорошо. Тарталья будто утягивал в своё безумие всех, кто находился поблизости, заставляя тонуть в этой пучине разврата и мальчишку. Чайльд отстранился и хотел потянуться за новой порцией поцелуев, но вдруг путешественник схватил того за плечи и скинул с себя на траву. Предвестник удивленно хлопал глазами и ожидал дальнейших действий, но то, что произошло дальше выбило его из колеи. Эфир сел к нему на бёдра и начал проводить рукой по торсу Чайльда. — Хочешь порулить? — насмешливо произнёс Чайльд. Эфир кивнул, и его рука начала подниматься к соскам. Тарталья расслабился и решил отдаться действиям юноши, ведь стало интересно, что тот будет предпринимать дальше. Путешественник наклонился и начал покрывать тело поцелуями, и оставлять засосы на шее, под кадыком и на плече. Он хотел заполнить каждый участок тела собой, чтобы не было ни одного пустого места. Весь Чайльд его. Тарталья тяжело дышал от действий путешественника и наблюдал за тем, как тот облизывает каждую частичку его тела. Это завораживающе, но мало. Внизу всё горело и трещало по швам. Хотелось большего, чтобы уделили внимания тому месту, но он терпел. Терпел эту пытку, потому что такого Эфира он может больше не увидеть, поэтому оставалось лишь наслаждаться. Юноша дорожкой поцелуев дошёл до серых штанов и замер. Он нерешительно коснулся их и начал медленно снимать. Его щёки покрылись румянцем, и на лице появилась нервная улыбка. — Давай, малыш, не стесняйся. Сделай своему господину хорошо,- промурчал Чайльд, наслаждаясь неуверенностью юноши. Путешественник взял стоящий член в руки и провёл по нему рукой, вызывая судорожный вздох лежащего под ним парня. Подобная реакция придала больше уверенности, и Эфир начал действовать. Рука сжала сильнее член, а другая массировала яички, вызывая у Тартальи очередной судорожный вздох. Предвестник сглотнул вязкую слюну и пытался контролировать себя, но чёрт. Этот мальчишка хорош. Эфир понял, что этого мало, поэтому решился сделать то, о чём раньше он вообще не думал. Юноша медленно склонился над сочащейся головкой и накрыл её губами, посасывая. Чайльд не ожидал подобного действия со стороны мальчишки, поэтому прошипел, и голова откинулась на траву, открывая вид на шею, которая была вся в засосах. Эфир сжал член у основания и начал медленно погружать его в рот, стараясь захватить больше. Слёзы скопились в уголках глаз, но он не сдавался и пытался подавить рвотный рефлекс, чтобы доставить мужчине больше удовольствия. Головка упиралась в горло, лицо краснело, но он продолжал держать ствол во рту и решил ради эксперимента провести по нему языком. Мужчина наверху не выдержал и громко застонал, вырывая траву из земли. Его грудь тяжело вздымалась, а капельки пота собрались на висках. Мальчишка чувствовал лёгкое удушье, поэтому выпустил член изо рта с пошлым чмоком и пытался отдышаться. Он хотел вновь склониться, чтобы провести по стволу языком, но Тарталья схватил того за руку и вновь поменял их позициями. Чайльд начал срывать оставшуюся одежду с юноши и, как сорвавшийся с цепи зверь, начал покрывать шею мальчишки укусами, из которых начала течь кровь, но он быстро зализывал их, тем самым извиняясь перед Эфиром. — Т-Тарталья, прошу, выеби меня. Я не могу больше,- едва проговорил мальчишка и весь дрожал, желая почувствовать этот огромный член в себе. — Но у нас нет ничего с собой. Я не хочу тебя порвать,- с сомнением произнёс Чайльд, хотя ему ужасно хотелось трахнуть путешественника. Но всё же сильную боль не хотелось причинять, особенному этому хрупкому существу. Может потом, но не сейчас. — Я… Уже всё сделал. Давай,- Эфир потянулся за очередным поцелуем, сомкнул свои руки вокруг шеи предвестника и притянул к себе, сплетаясь языками. Тарталья задумался на пару секунд, когда тот успел и вдруг… К нему пришло осознание. — Так вот чем ты занимался около реки. А я поверил, что ты и правда намочил волосы. Какой же ты развратный, мальчишка. Понравилось совать в себя пальцы, м? Кого ты представлял, когда это делал? Меня, наверное? Ты хотел, чтобы вместо пальцев оказался мой член, верно? — довольно улыбался Чайльд, дразня юношу под собой, который уже не находил себе места. — Т-тарталья, давай! — простонал юноша, когда предвестник ущипнул того за сосок. — Ты не ответил на мои вопросы,- ехидно проговорил мужчина, играясь со своим драгоценным путешественником. — Нет, мне не понравилось совать в себя пальцы, потому что мне хотелось ощутить тебя в себе. Да, я представлял тебя, и если ты сейчас мне не вставишь, то я сам всё сделаю, а ты можешь лежа-а-а! — юноша выгнулся и широко распахнул глаза, когда почувствовал, что в его нутро ворвался горячий член. Тупая боль пронзила его тело, но он терпел. Тарталья остановился и дал юноше немного привыкнуть, поцеловав того в плечо. Получив утвердительный кивок, мужчина начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп, пытаясь найти простату. Тарталья невольно изменил угол и каким-то магическим образом попал чётко по той самой заветной точке. — Ах, Тарталья! — блондин выгнулся и громко простонал, цепляясь за спину мужчины, оставляя красные разводы от своих ногтей. Чайльд ухмыльнулся и начал вбиваться в том самом направлении, попадая по простате и заставляя мальчишку закатывать глаза от удовольствия. Пальцы на ногах сжались, а ногти болезненно впивались в мощную спину, оставляя царапины. Но Чайльду нравилось, он позволял делать это с собой, потому что боль, смешанная с удовольствием - его любимый коктейль. Эфир стонал и всё, что он мог делать - это шептать мужчине на ухо как сумасшедший, чтобы Тарталья продолжал трахать его. Тот так и делал, не останавливаясь, вдалбливая в землю, чтобы не разочаровать мальчишку. Стоны, всхлипывание, шлепки кожи о кожу, всё это смешалось воедино, заставляя находиться на пике удовольствия. Чайльд схватил за волосы Эфира и потянул назад, оголяя шею и сделал мощный толчок, попадая по простате. Подобного мальчишка не выдержал и бурно кончил, простонав чужое имя. На пару секунд он потерял зрение и слух, находясь где-то в другом мире, чувствуя, как удовольствие расползается по всему телу. Тарталья от столь бурной реакции не выдержал и через пару толчков излился следом, громко выругавшись, на траву. Оба от усталости повалились на землю и пытались совладать с дыханием, смотря друг другу в глаза. — Мы же не можем так заснуть.- усмехнулся Чайльд, смотря на заёбанного путешественника, который угукнул и, зевнув, заснул. Тарталья рассмеялся в кулак и приподнялся, чтобы взять свой пиджак и накинуть на обнаженное тело мальчика. Свой красный шарф он сложил в несколько слоев и подложил под голову путешественника. Чайльд окунулся в воду, чтобы смыть с себя чужую сперму и пот и надел брюки, ложась рядом с мальчишкой, притягивая того к себе и приобняв за талию. Сегодня был действительно сложный день.

***

— Вы слышали какие-то странные звуки этой ночью? — подала голос Паймон, летая вокруг. Тарталья и Эфир подавились от такого вопроса и резко посмотрели друг на друга. — Ничего не слышали! — воскликнули оба одновременно, на что Паймон пожала плечами и продолжала о чём-то болтать. — Эфир, и что ты мне прикажешь делать с засосами на всём моем теле? Их теперь будет тяжело спрятать,- начал ныть мужчина, хотя на деле был ужасно доволен, что путешественник проявил в себе черту собственника. — У меня к тебе тот же вопрос,- фыркнул Эфир и, когда они дошли до Мондштадта,то остановились. Парни застыли на месте друг напротив друга и замялись, думая, что сказать. Паймон, поняв атмосферу, улетела в город, оставляя их наедине. — Ну, пока,- неловко приподнял руку путешественник и выдавил из себя болезненную улыбку, пытаясь скрыть огромную печаль внутри себя. Не получив ответ, Эфир развернулся, но почувствовал, как его запястье крепко сжали и не дали сделать шаг. Юноша развернулся и удивленно смотрел на Тарталью, который всегда был уверен в себе, но сейчас стоял и сомневался в чём-то. Он резко распахнул глаза, будто решился на что-то и достал венок, сделанный из различных цветов. Эфир удивленно стоял, смотря на то, как Тарталья кладёт этот подарок на его голову и нежно улыбается. — Пока ты спал, я утром решил сплести это для тебя. Возможно, он получился не очень,- Чайльд неловко почесал затылок и подошёл к юноше, прижавшись своими губами ко лбу. Эфир удивленно стоял и не мог произнести ни слова. Этот венок Чайльд сделал для него… Нежность затопила его, а сердце сжалось от переполняющей любви. Тяжело поверить в то, что мужчина сделал это для него. — Я думаю, это сойдет за признание любви,- улыбнулся Тарталья и поправил венок на волосах. Эфир впервые за столь долгое время искренне рассмеялся, смотря на мужчину перед собой, который тоже нежно улыбался. — До скорого, мой дорогой слуга. Не забывай меня,- поклонился Чайльд и усмехнулся, уходя в лес. — Забуду сразу же, как только уйдёшь,- ответил юноша, ярко улыбаясь. — Ах, ты разбил мне сердце! — театрально схватился за сердце Тарталья и опустился коленями на землю. — Сердце в другой стороне, идиот! — крикнул Эфир, смеясь. Чайльд, приметив свою ошибку, изменил расположение рук, улыбаясь. Он встал с земли и помахал рукой на прощание, отдаляясь в лес. — Я тоже тебя люблю! — выкрикнул Эфир так громко, что слышал, скорее всего, весь город. Эфир не видел выражения лица Тартальи, но был уверен, что тот улыбался. Теперь венок будет всегда с ним, как напоминание об этом дне, а когда Чайльд вновь вернётся обратно, то на волосах юноши появятся новые различные цветы, которые будут всё также светиться любовью. Мы обязательно встретимся с тобой вновь. Я знаю.