последний мартовский вздох.

      холод безжалостно обжигал кожу двух парней. под их ногами было двенадцать этажей, но это не волновало их. пак утыкался в куртку мина, дышал, плакал в шею, а тот с нежностью обещал, что все будет хорошо, все наладится, но ведь это не так, верно?       чимин обязательно останется один в том холодном октябре. слякоть потопит его, а поезд собьет поспешно на перроне, разобьет о стену, ребра сломит, но сейчас, к счастью, только март и неважно день или утро. до октября целых семь месяцев.       а сейчас март и холодное утро. спрячь же скорей своё счастье под куртку. ***       надежда сломит его, он застынет в ожидании зимы и сломает все суставы на руках, а пока что лишь май. и пак не хочет улетать зная, что планирует разбиться. но главное, что сейчас ему все еще пишут «доброе утро», ведь это, наверное, утро?       и ветер уже не обжигает так сильно, как обжигал раньше, мороз вовсе исчез. ведь сейчас май, время повеситься повеселиться. уже не нужно прятаться так глубоко под куртку, искать слова в метро, что написаны совсем уж будто не кириллицей, не искать себя в картинах клода моне.       и ведь пропало всё, но с ним осталась нежность. и появились безобразные книги в метро, смешные записи в электричках и объятья на авто-вокзалах. ***       ты думал, что всё счастье заключается в его улыбке и румяных щечках, но оказался не прав, лишь повелся на его обещания. настало твое время обещать и прощать. обещать, что больше не позволишь себе любить и привязываться. и больше не читать оруэлла в метро, не мечтать о великих местах, перестать вникать в судьбу великих поэтов и писателей. но прощать предательства, те самые больные и долгие.       осталось лишь только забыть твои черты лица. соберись, пак чимин, уж теперь то точно не мартовское утро. и, блять, осталось лишь принять, что суждено нам было расстаться, принять то самое одиночество, которое так красиво описывал ты в ближайшем летнем кафе. зачем же так врал?       и ведь не где греться больше, сжимать руки в постели, рисовать глупые картины в парадной. утром появилась надежда встретить тебя напротив берега реки да только все надежды плавно таят к ночи. пора бы выбирать, да нечего, ведь уже сентябрь. ***       юнги спрятал и забрал всю заботу и тепло. больше нет этих эмоций, чувств и драм. теперь пак просыпается один, ведь все нити мира порвались, а они все были в тебе. ебучие маски стало тяжело носить и на дворе, увы, больше не теплое летнее утро.       а у кого-то дома тепло, уют, любовь, а у него в квартире пусто. и больше некуда идти, некому рассказывать то, о чем не говорят словами. наполнились ртутью глаза, слезами. да забери же, блять, слова себе обратно, я уже и так разбит и обесточен.       и нету никого в округе, только ты и твоя ненависть в кубе. в лице пустота, ты сам себя душишь. и веревка над тобой затянулась, на руках смесь крови и слез. я ждал тебя, мой милый, сладкий и ласковый, но, увы, не пришел ты этим холодным октябрьским утром. а я всё вспомнил. и выполнил, как тогда обещал.