Тетрадь Жизни

      Лежа у себя на кровати в форме звезды, L невольно смотрел на белый потолок, задумавшись. Детектив был человеком и нуждался во сне, однако, не в таком количестве, как остальные люди. Его режим был просто убийственным — днями и ночами он не спал, ведя расследование, однако, потом отсыпался весь день, игнорируя любых людей, кто пытался с ним в это время связаться.       Почувствовав жуткую сонливость, он был готов заснуть долгим и беспробудным сном, но мысли, которые L умело игнорировал бодрствуя, не давали покоя ночью, прокрадываясь тенями в глубине его сознания, постепенно вылезая наружу.       — Ягами Лайт, — детектив отвернул голову от потолка, переведя взгляд на стену. Имя первого человека, который подкрался к его душе так близко, что готов был уже наступать на пятки, болезненно отзывалось в сердце, — несомненно, он лучше всех подходит на роль Киры. Пока это всего лишь догадки, но что произойдет, случись это в реальности? Смогу ли я хладнокровно и собственноручно положить его голову на эшафот и дать добро на исполнение смертного приговора? Безусловно, то, что творит Кира является недопустимым, бесчеловечным и довольно глупым, ведь окончательного результата, которого желает Кира, он не добьется никогда. Такова человеческая природа — идти против правил, всячески нарушать их и протестовать. Никогда ещё путь, проложенный на трупах и крови не приводил к чему-то хорошему или близкому к утопии. Все те жертвы, которые понесло человечество, лишь в очередной раз дали понять высшую ценность человеческой жизни и всю многогранность человеческой сути. Люди стали осознавать, что мир не является чёрно-белым, а они не находятся в какой-то сказке, где есть истинное зло, заслуживающее смерти и рыцарь, готовый с помощью убийства подарить покой мирным жителям.       Мысли сумбурным образом приводили его лишь к одному — если Лайт является Кирой, то до него ещё можно достучаться, ведь очевидно, что этот парень не настолько глуп, чтобы верить в утопическую модель жизни, где нет зла. Причина его действий лежит куда глубже, возможно, она кроется в детстве и нереализованных потребностях, возможно, в скуке, возможно, в любопытстве. Однако, очевидно, что Кира стоит на неверном пути и конец наступит скоро, а сам этот конец обрывается очень резко, заставляя проходившего по этому пути человека падать в бездну, все больше погружаясь в пустоту и небытие и заставляя чувствовать отчаяние.       Помотав головой, L хотел отбросить страшные мысли, но они все глубже пробирались по стенкам его разума, напоминая о своей важности.       Встретив его ещё тогда, в том злополучном кафе, L почувствовал, как притягивает взгляд этот идеальный на вид юноша, выглядя, как занимательная и уникальная головоломка для гениального ума детектива. Чем больше они общались, тем глубже L ощущал свою с ним связь и невольно пугался этого. Безусловно, детектив не собирался раскрывать Лайту детали, которые можно обернуть против него же, и выкладывал личную информацию порциями, тщательно фильтруя сказанное. Однако, помимо расследования, в столь большой осторожности была и другая причина — всю свою жизнь парень ощущал одиночество, так как ещё с детства был отвергнут обществом, и другие события, которые сделали его таким незаинтересованным в общении. Однако, в глубине души он понимал, что тот холод, который он постоянно ощущал внутри себя, наконец обрёл тепло и перестал чувствоваться в присутствии первого человека, кому он доверился куда больше, чем планировал, и куда больше, чем нужно. L был человеком и нуждался в близких отношениях, но он так же был гением, у которых все не так, как у остальных людей.       Находясь в полнейшей темноте, детектив отчётливо мог слышать громкий стук своего сердца и мягко приложил к груди свою руку.       — Мы так и не обозначили свои отношения… — тихо пробормотал детектив, поднося большой палец ко рту. — Друзья ли мы, знакомые или… влюбленные?       L не считался бы самым лучшим детективом современности, если бы помимо гениального ума не разбирался в человеческой психологии. Он замечал самые малейшие детали в лицах людей, понимал все их потайные мысли и желания. Лайта очень сложно прочитать — можно понять ход его мыслей, но к чему он в итоге придет понять невозможно. Можно было заметить, как он чувствует симпатию к Рьюзаки, но насколько серьезно это чувство? Пожалуй, Ягами Лайт был очень сложной головоломкой, которая то поддавалась, раскрывая какую-то новую важную деталь в себе, то становилась вновь нерешаемой, блокируя всяческие попытки ее решить.       И нельзя сказать, что L был не в восторге. Он был восхищён.       — Если я попробую понять новый аспект человеческих отношений, Лайт-кун будет зол на меня? — вслух рассуждал L, переворачиваясь на спину. — Я ведь испытываю симпатию к нему, но насколько абсурдно будет пересекать эту черту? В конце концов, он все ещё школьник, несмотря на то, что возраст согласия в Японии начинается в 13 лет. Он подозреваемый, я детектив, он школьник, я взрослый, он гений и я гений… он друг и я друг, — сероглазый стал приходить к довольно странным выводам. Профессия настолько сильно въелась в его жизнь, растворившись в сознании детектива и отразившись на всей его жизнедеятельности, что он и не заметил, как стал высчитывать проценты и вероятность того, что Лайт является Кирой, и что Лайт отреагировал бы положительно на то, чтобы такой человек, как L, который совершенно не разбирается в своих собственных чувствах и давно закопал их в гробу, похоронив их в своем сердце, дал возможность себя поцеловать, и наконец дать детективу убедиться в том, что он попал.       Не сказать, что L был асексуалом или аромантиком, а то и тем и другим, однако, в романтических отношениях он не был особенно заинтересован до недавних пор, отделываясь лишь небольшими фантазиями, и то, в короткие моменты свободного времени, коего у него было ничтожно мало.       Посмотрев на часы, детектив встал с кровати и, почистив зубы, набрал номер Лайта, зная, что тот, соблюдая здоровый образ жизни уже проснулся. Ведь на часах уже было 7:03.       — Да? — немного сонным голосом проговорил Лайт. — Доброе утро, Рьюзаки.       — Доброе утро, Лайт-кун, — безэмоционально ответил Рьюзаки, — скажи, у тебя будет время сегодня встретиться? Мне необходимо рассказать тебе о своих чувствах.       — Прости, — Лайт закашлял, выдавая, что в это время пил воду, — каких ещё чувствах?       — Ты знаешь, что я достаточно прямолинеен, Лайт-кун, — начал издалека парень, — по правде говоря, ты мой первый близкий друг, но я ощущаю какое-то влечение к тебе. Возможно, я ошибаюсь, но надеюсь, ты выслушаешь меня.       Повисла тишина, которая нарушалась лишь тихим дыханием юноши. Наконец, он ответил наигранно спокойным голосом:       — Хорошо, я могу выйти через 5 минут.       Договорившись встретиться в парке, парень бросил трубку, откидывая телефон в сторону.       Детектив понимал, что хоть и отказался от дела, Кира все ещё наступает ему на пятки и дышит в спину, ожидая момента, когда у него появится возможность вонзить нож между лопатками L.       Может, он был слишком пессимистично настроен, несмотря на наличие тетради жизни у себя в качестве предохранителя, однако, он чувствовал, что жить ему осталось недолго, и гораздо эффективнее быть как можно честнее с Лайтом, ведь окажись тот Кирой, есть вероятность, что находясь в отношениях, детективу будет легче докопаться до истинных причин использования тетради и устранить их, неважно каким путем. А если тот им не окажется, то L вздохнет с облегчением и, возможно, обретёт счастье. Как ни парадоксально, но именно тетрадь жизни научила его тому, что жизнь коротка и ходить вокруг да около, боясь сказать какие-то слова — очевидная глупость. Ведь ни вас, ни этого человека, кому вы хотите что-то сказать завтра может и не быть.       Поэтому, подтолкнув себя к наиболее рациональному решению, дающему больше преимуществ, L стал собираться, вновь меняя образ, к которому, как ни странно, стал привыкать.       L, безусловно, был рациональным человеком, не лишенным человеческих чувств.

***

      Встретившись в их излюбленном месте — красивом парке, в котором во всю цвела сакура, придавая парку более загадочный и красивый вид, парни неловко стояли друг на против друга, не зная, как себя повести.       В голове Лайта была самая что ни на есть война, исход которой мог решить всю дальнейшую судьбу детектива.       В голове L были бесчисленные проценты различных вероятностей, которые образовывали примерную картину следующих действий. Он сдвинулся с места и подошёл к Ягами настолько близко, что их носы едва не соприкоснулись. Вглядываясь в карамельный цвет глаз друга, он спокойным голосом сказал:       — Ты мне нравишься, Лайт-кун, а я тебе?       Слегка склонив голову набок, Рьюзаки поднес большой палец к губам. Он постепенно переставал стараться выглядеть нормально перед Лайтом, ведь в глубине души знал, что тот не дурак и догадывается о том, кто Рьюзаки на самом деле. Но почему он ничего не предпринимает?       «Неужели из-за любви?» недоверчиво прищурился детектив. «Нет, уверен, что он амбициозен и беспощаден, и вполне может убить даже тех, кто ему дорог. Дело не в этом, почему он так странно на меня смотрит?»       Наконец, Лайт слабо улыбнулся и слегка подался вперёд, прильнув к бледным губам Рьюзаки.       Парень широко раскрыл серые глаза и постарался унять бешеный стук своего сердца. Он не был готов к такому напору и, честно говоря, это был его первый опыт.       Рьюзаки слегка отстранился и положил указательный палец на нижнюю губу, расфокусированно смотря себе под ноги. Его глаза были скрыты за длиной черной челкой и не давали разглядеть выражение лица парня.       Прислушавшись, Лайт услышал неровное дыхание друга и, подойдя поближе, аккуратно заправил длинную прядь за ухо, открывая вид на чудесные проницательные глаза.       Рьюзаки медленно поднял голову и, столкнувшись с почти что ласковым взглядом напротив, тихо сказал:       — Я этого не ожидал.       — Неудивительно, — мягко посмеялся Лайт, притянув парня в свои объятия. — Мне всегда хотелось тебя поцеловать, и поэтому я не сдержался. Прости, если перешёл границу.       — Я не соврал, что ты мне нравишься, Лайт-кун, — прошептал Рьюзаки на ухо Лайту, обвив руками его шею, — но я не знал, в каком ключе.       Ягами резко отстранился, взяв брюнета за плечи:       — То есть, я поцеловал тебя в ответ на то, что ты признался в своей симпатии ко мне, как к человеку?       Лайт ощутил жуткий стыд и судорожно начал думать, как выбраться из такого щекотливого положения. Что же теперь Рьюзаки будет о нем думать? Сладкий привкус от поцелуя до сих пор оставался на губах юноши и он ощущал, что хотел бы испытать подобное снова.       — Ты меня неправильно понял, — покачал головой Рьюзаки. — Со мной подобное происходит впервые, я чувствую какое-то влечение к тебе, но ты ведь мой друг… И если быть до конца честным, друзей у меня было немного, и я до сих пор не понимаю всех тонкостей этих отношений. Нормально ли то, что мне понравился наш поцелуй и говорит ли это о том, что ты мне нравишься больше, чем друг? — парень заправил выбившуюся прядь обратно за ухо. — Я окончательно запутался.       Неожиданно, Лайт по-доброму посмеялся, удивляясь такой непорочности своего друга. На миг в его сознании промелькнула мысль, что L, вероятно, тоже очень одинок и вряд ли понимает человеческие отношения и вполне мог задать подобные вопросы.       Тряхнув головой, юноша старался отвязаться от этих назойливых мыслей, фокусируя внимание на Рьюзаки.       Ведь сейчас-то с ним не L, а Рьюзаки. Его друг, который так привлекает его внимание, захватывает и заставляет чувствовать весь удивительный спектр эмоций, на который способен влюбленный человек. И прямо сейчас он, буквально, признается ему во взаимности. Будь он хоть трижды L, если это все искренне, то избавиться от него он сможет в любое время. А может, с помощью чувств и вовсе можно будет переманить его на свою сторону? Во всяком случае, интеллект Рьюзаки и те чувства, что Лайт испытывает по отношению к нему, уже являются причиной пока не так сильно беспокоиться о личности Рьюзаки. Ведь L отказался от расследования? Как бы недальновидно это не звучало, значит, пока удар только готовится к нанесению, либо угрозы и вовсе нет, а значит, можно на время расслабиться и плыть по течению хоть один день в своей жизни.       — Рьюзаки, — мягко позвал Лайт, прикоснувшись костяшками пальцев к нежной бледной щеке, — могу я вновь поцеловать тебя?       Парень медленно кивнул, решив, по видимости, тоже плыть по течению и позволить себе некоторую вольность.       Ведь если Лайт — Кира, то его гораздо легче обезвредить. И, может, они могли бы, как все уляжется, попробовать работать вместе? Его интеллект и заботливые карамельные глаза оказались главной причиной, почему детектив со всей нежностью окунулся в этот омут таких странных и захватывающих ощущений.       Мягко сминая теплые губы, чувствуя некоторую сладость и учащенное сердцебиение, парни хватались друг за друга, как за последнее спасение, как за последний спасательный круг на тонущем в океане корабле.       Они оба тонули и отнюдь не из-за обстоятельств вокруг. Они тонули, утягивая друг друга на дно.

***

      L всегда считал себя здравомыслящим человеком со стратегическим мышлением. Он и подумать не мог, что настанет день, когда он не только не сможет, но и не захочет высчитывать вероятности, анализировать ситуацию и думать наперед.       Он понимал, что времени у него не много и спокойных свободных дней можно не ждать, пока продолжается деятельность Киры.       Поэтому, от этого дня ему захотелось взять всё.       С такими мыслями детектив начал нежно целовать лицо Лайта, переходя с губ на щеку, и с щеки на лоб. Хотелось ощущать теплую гладкую кожу на своих губах и, зарывшись в мягкие каштановые волосы, Рьюзаки продолжал держать глаза закрытыми, отдаваясь ощущениям полностью и без остатка.       Лайт же полностью отдавался приятным ощущениям и с покорностью принимал теплые губы парня на своём теле, не оставаясь при этом в долгу, медленно снимая с него рубашку.       Слегка отстранившись, Рьюзаки приоткрыл глаза и положил руку на щеку Ягами, поглаживая ее. Улыбка напрашивалась на лицо и детектив откровенно улыбался, вглядываясь в карамельные глаза напротив.       Юноша охотно принимал ласку и щекой потерся о руку Рьюзаки, прикрывая глаза.       Ягами Лайт никогда не был полностью плохим человеком, он прилежно учился, старался быть уважительным к чувствам неинтересующих его людей, при этом не брезгуя манипулировать ими ради воплощения замысла Киры. Однако, он все ещё оставался человеком со свойственными ему эмоциями и чувствами, а также склонностью к эмпатии.       Он прекрасно осознавал, что, вероятно, для Рьюзаки это первый интимный контакт с кем-то и потому Лайт понимал, что нежность и повышенная осторожность просто необходима.       А так же, даже если активная роль достанется не ему, то Рьюзаки все равно должен руководить ситуацией, чтобы не впадать в панику.       Лайт понимал человеческую психологию, но не особо пользовался этими знаниями, пренебрегая чувствами других людей, которые не значили для него ничего. Но с Рьюзаки все было иначе — шатен неожиданно ощутил огромную ответственность за эту ночь, которая легла на его плечи.       Рьюзаки всегда ему нравился, с самых первых секунд он зацепил его внимание своим взглядом, а позже речью, а позже и обаятельными привычками. С самых первых секунд, Лайт, на своём опыте, подтвердил теорию о том, что для того, чтобы человеку влюбиться, достаточно всего пятой доли секунды, как утверждали учёные. И ведь действительно, первая волна любви активизирует 12 различных областей мозга, при этом в кровь выбрасываются такие соединения, как окситоцин, дофамин, адреналин и вазопрессин. Выработка этих же гормонов и нейромедиаторов стимулируется и при употреблении кокаина. Что, опять же, подтверждало гипотезу Лайта о том, что любовь тот ещё наркотик, несущий не только эйфорию и учащенное сердцебиение, но и разрушительное влияние. Это было страшное оружие, повлекшее множество войн, но одновременно с этим и красивое чувство, воспеваемое поэтами, заставляющее идти на все что угодно, ради объекта своей любви.       Лайт мягко обнял Рьюзаки за талию, ощущая на своих руках разгоряченное тело. Мягко поцеловав его в губы, он стал постепенно спускаться к шее, проводя кончиком носа по ней, вдыхая головокружительный аромат.       Слегка наступив вперёд, юноша вынудил Рьюзаки отступить назад и оказаться рядом с кроватью.       Мягко положив руку парню на грудь, Лайт подтолкнул его к тому, чтобы упасть на кровать и навис над Рьюзаки, вглядываясь в столь наблюдательные блестящие серые глаза.       Ягами стал медленно проводить дорожку поцелуев, начиная с лица и заканчивая низом живота Рьюзаки.       Детектив наблюдал за ним, прерывисто дыша, он ощущал свой собственный бешенный стук сердца, но никак не мог его унять.       Аккуратно растегнув ширинку джинс, Лайт вобрал в рот орган парня и ритмичными движениями довел его до разрядки.       Рьюзаки откинул голову назад, прикрывая глаза в удовольствии. Бледная кожа приобрела румянец, а черные, как смоль волосы раскидались по подушке.       Лайт откровенно любовался этой картиной, стараясь запомнить каждую деталь, каждый вздох и движение брюнета.       Пусть и ощущая тяжесть и неудовлетворенность в собственных штанах, юноша лег рядом с Рьюзаки, ласково перебирая его волосы.       Парень повернул голову к Ягами, заглядывая в его глаза. На губах играла улыбка и он резко сел, продвинувшись ближе.       — Лайт, — впервые назвав его без привычного уважительного суффикса, позвал L, — я ведь понимаю, что тебе тоже нужна разрядка. Почему ты не продолжаешь начатое?       — Рьюзаки, то, что мы начали — довольно болезненный процесс для первого раза, — предупредил Лайт, — я чувствую, что надо как следует тебя подготовить.       — Не понимаю, — взглянув на потолок, парень вновь перевел взгляд на Лайта, — тогда давай я буду сверху.       — Прости, но я вижу, что опыта у тебя не много, — аккуратно ответил юноша. — Если ты сделаешь что-то не так, то я могу подхватить инфекцию.       — Я ознакомлен с теорией, — улыбнулся Рьюзаки.       — Этого недостаточно, я тоже с ней ознакомлен, — приблизившись ближе Лайт продолжил говорить шепотом, опаляя дыханием губы Лоулайта. — Я готов подождать, чтобы не причинить тебе боль.       Рьюзаки мягко отстранил Лайта, взяв за плечи, и со всей серьёзностью сказал:       — Я готов принять боль, главное — закончим начатое.       — Ты говоришь об этом так, словно это какой-то проект, — отшутился Лайт, в то время, как доставал какую-то смазку со вкусом клубники из кармана и вновь мягко побудил Рьюзаки лечь обратно.       — Разве во время проекта люди испытывают боль? — резонно ответил L.       — Может, кто-то и испытывает, — решил продолжать этот бессмысленный диалог Лайт, чтобы немного отвлечь внимание Рьюзаки от его последующих действий. — Хотя, я согласен, что неправильно выразился. Суть в том, что это не тот процесс, который основывается на правиле, что раз ты что-то начал, то должен закончить, — обильно смазав палец смазкой, шатен аккуратно ввел его в анус.       — Но ведь в любом случае, мужчина в этом процессе должен испытать оргазм, иначе, его возбуждение начнет оказывать на него неприятный и болезненный эффект, — почти что невозмутимо ответил брюнет, стойко выдержав проникновение второго пальца, но на третьем зашипел от тупой боли.       — Прости, я поторопился, — хоть Лайт и старался сделать все, как можно аккуратнее и правильнее, но Рьюзаки был прав — Ягами был на пределе и держался из последних сил.       — Ничего страшного, — обхватив шею шатена, длинные изящные пальцы начали поглаживать затылок Лайта.       — Если хочешь, то давай ты будешь руководить ситуацией, — предложил кареглазый.       — Ты имеешь ввиду сменить позу? — прямо задал вопрос брюнет, слегка подняв брови. — Я, пожалуй, откажусь, доверюсь твоему опыту.       — Тебе не страшно? — обильно смазав все смазкой, шатен решительно заглянул в глаза сероглазому, на что тот ближе прижался к Ягами, обхватив его спину и прошептал, что совсем не испытывает страха.       Медленно подавшись вперёд, Лайт полностью вошёл и внимательно проследил за реакций Рьюзаки. Тот, поджав губы, продолжал стараться оставаться невозмутимым.       Лайт нежно провел тыльной стороной ладони по бледной щеке и, заметив, как тяжёлое дыхание стало становиться спокойнее, а лицо расслабленнее, предупредил:       — Я продолжаю двигаться.       Брюнет кивнул, стараясь полностью расслабиться, но, ощутив первые толчки, простонал от боли.       Наконец, Ягами удалось задеть какую-то точку внутри и вызвать протяжный стон с губ Рьюзаки полный удовольствия.       Продолжив двигаться так, чтобы задевать эту точку, Лайт с наслаждением наблюдал, как лицо Рьюзаки меняется, и что тот тоже начал получать удовольствие.       Сделав последние пару толчков, парень почувствовал оргазм и вытащил член, обессиленно падая на Рьюзаки. Брюнет мягко потрепал его по волосам и поцеловал в макушку, тихо прошептав:       — Должен признать, Лайт-кун, это было восхитительно.       — Опять этот суффикс вернулся, — подняв голову, обиженно заметил Лайт, — давай без него.       — Хорошо… Лайт, — вежливо согласился детектив. — Ты прав, наши отношения приобрели несколько иной характер и мне стоит обращаться к тебе соответствующе.       — Вот и славно, — вернув голову на грудь детектива, юноша слабо улыбнулся. — У тебя так красиво стучит сердце.       — Красиво? — склонив голову набок, Рьюзаки непонимающе смотрел на шатена.       — Этот стук твоего сердца… Он меня успокаивает.       Услышав это, L мягко улыбнулся и, обняв Лайта, устремил взгляд на потолок, обдумывая произошедшее.       Сегодня они оба плыли по течению и действовали так, как искренне хотели, а не так, как обязаны были поступить.       Однако, плывя по течению, ты привыкаешь к успокаивающему звуку воды и иллюзии безопасности, ведь вода так бережно спасает тебя от того, чтобы утонуть. При этом неминуемо ведя тебя к месту обрыва.       И сейчас, предавшись иллюзиям, L так не хотел просыпаться и выходить из такого «безопасного» и «спокойного» состояния. Хотелось лишь перебирать каштановые пряди и слушать тихое сопение на своей груди.       Однако, завтра он вновь станет L, цель которого остановить Киру. И что-то ему подсказывало, что произошедшее поменяет абсолютно всё и перевернёт всё с ног на голову.