Подарочек любви

Большое дерево стояло напротив солнечного света и красиво выделялось на голубом фоне утреннего неба. Теплый ветер порывисто трепал нежно-зеленого цвета маленькие молодые листочки на самой верхушке высоченного дерева. Ствол очень широкий и крепкий, не обхватишь руками, но нежные проворные детские ручки медленно водили вдоль темного ствола крепкого дуба. Вокруг тишина и покой, но тихий детский шепот разорвал это глубокое таинство, и тот, кто стоял неподалеку возле маленького ребенка, подошел очень тихими и невесомыми шагами ближе, боясь нарушить непоколебимую тишину, иначе малышка испугается. Молодая трава, еще не до конца зеленая, шуршала под ногами, как будто предупреждая человека, что шум от них все же исходит. Вдалеке от дерева шла широкая серая тропа, которая выводила к большому особняку с железной оградой. - И... - человек попытался позвать малышку, но та резко обернулась лицом к нему, и он замолчал, смотря в заплаканное детское личико. Человек хотел было подойти, но девочка слабым жестом руки его остановила, мужчина остановился, решая не подходить, а подождать недалеко от малышки. Девочка небрежно опускает ручки вдоль тела, не обращая внимания на немного помятую синюю юбчонку со складками, хотя она и не заметила также некрасиво свисающую белую блузку, которая чуток успела порваться. Она бережно и мужественно стерла со светлых глазок выступившие опять слезы, решительно подняла голову и придала милому детскому личику серьезности. Ее аквамариновые глазки сверкнули решимостью. Девочка сделала первый шаг навстречу мужчине и вдруг посмотрела на свои грязные белые туфельки, чуток поморщилась, и подняв голову прошла к мужчине. Протянула ему маленькую ручку, мужчина мило улыбнулся девчушке, взял ее ручку и повел в неизвестном нам направлении. Крепкий высокий "мудрый" по годам дуб остался далеко позади. Но уже на большом расстоянии девочка обернулась, и увидела лишь, как ветер обвевал его своим теплом, шуршание листочков было слышно даже вдалеке. Девочка через слезы улыбнулась и помахала своей маленькой ручкой на прощание своему излюбленному дереву. - А мы еще вернемся? - спросила девочка, не дрогнувшим голосом. - Может быть... может быть, - тихо ответил мужчина, погладив девочку по светлой головке, и также обернулся, немного грустно улыбнувшись. - Трудно расставаться с таким родным местом. Мужчина и девочка ушли вдаль, и только на фоне голубого неба сверкали золотом их светлые макушки. Может они вернуться, но не скоро. А вернутся ли вообще? ********** - Она уже неделю не может оправиться, - тихо проговорил за столом светловолосый мужчина, смотря безразличными глазами в черные глаза второго темноволосого мужчины. - Я не знаю, что делать. Думаю, ты справишься, - холодно ответил темноволосый. - Хм, ты всегда так думаешь, но никогда не участвуешь в этом, - также холодно, но со звенящей обидой в голосе, проговорил светловолосый. Блондин встал и просто ушел из кухни, не посмотрев на брюнета. Брюнет опустил взгляд в стол и также встал и ушел. Чувства ушли, или это всего лишь временная утрата интереса? ********** Комната в безумно ярких тонах. Стены ярко окрашены в зеленый цвет, вся мебель имеет насыщенный коричневый или вишневый цвет. По центру комнаты - великая широкая дверь, которая выходит на балкон, справа от балкона стоит большая двуспальная кровать, устланная красивыми нежно-розовыми простынями. По левую сторону стоит комод ярко-коричневого цвета. Возле комода на широкой стене нарисован талантливым художником огромный дуб. Эту стену малышка не позволяла закрывать ничем. Слева от кровати стоял маленький стеклянный стол, над столиком висит небольшая полочка для любимых книг девочки. Пол устлан мягким зеленым ковром. Справа от кровати на достаточно далеком расстоянии виднелась маленькая деревянная дверь, ведущая в ванную комнату. Когда блондин вошел в комнату, то обнаружил малышку на кровати, не спящую. Девочка о чем-то очень сильно задумалась и не услышала, как блондин вошел в ее комнату, и также не услышала, как он ее позвал. Мужчина спокойно подошел к кровати девочки, и присел на ней. Кровать достаточно велика, поэтому светловолосый присел рядом возле малышки. - Я хочу тебе кое-что рассказать, - начал молодой человек. - Знаешь, я всегда думал, когда я все расскажу. Все, - он поднял к верху указательный палец, подтверждая свои слова. - Хочешь, чтобы я все рассказал, о нашей маленькой тайне? Девочка обернула головку к блондину, и посмотрела в его красиво сверкающие от солнечных лучей из балкона, голубые глаза. - Хочу, - ответила девочка. - Но ты говорил, что я еще маленькая мне ведь только пять лет. - Почти шесть, - улыбнулся блондин. - Ага, - радостно улыбаясь, девочка повернулась всем телом к блондину, и смотрела своими аквамариновыми глазами в его глаза с нескрываемым интересом. - Что же, слушай... * * * * * * *

Те раны, что ты когда-то причинил, заживают. Но раны, которые ты причиняешь - обжигают...

В больничную палату номер восемь проникали слабые лучи солнца, возле окна в палате стояла двухместная детская кроватка, в которой мирно посапывали маленькие альфочки. Солнечные лучики попадали прямо на детские личика. Шиничи уже давно не спал, а только проснувшись, встал возле детской кроватки. Молодой папочка никак не мог нарадоваться такому счастью. Скоро он сможет этих крошек купать, кормить, гулять с ними. С лица омеги теперь никогда не будет сходить улыбка. Неожиданно дверь в палату отворилась. Шин немного вздрогнул и с испугом обернулся. В дверном проеме стояли Акеми и Тору. Шиничи округлил глаза, подошел к двери. Тору без всяких слов крепко обнял своего лучшего друга. Акеми уже стоит чуть не плачет, и в душе так и норовит залепить омеге хорошенько по затылку. Шин высвободившись из объятий друга жестом указал на стула возле кровати. - Итак, мы ждем объяснений, - строго начала Акеми, вытирая слезы. - Акеми, ты как всегда, даже не спросишь... - Шичи резко замолчал и уставился удивленным взглядом на подругу, которая никак не могла прекратить плакать. - Аки... Шиничи подошел к девушке, и обнял ее за плечи, успокаивая. Тору грустно улыбался такой трогательной картине. Мда, его-то омега никогда не пытался пролить хоть слезинку ради него. По его мнению, это унизительно. В этот момент в детской кроватке послышалось тихое попискивание. Шин быстро подбежал к кроватке, и с яркой улыбкой вытащил с этого мягкого укрытия маленький закутанный в одеяльце комочек, из которого выглядывала лишь черная макушка. Шин аккуратно передал мальчика на руки Тору, и стал доставать из той же самой кроватки второго мальчика. Тору просто сиял от восторга, это миленькое создание, этот младенец, плоть и кровь, которая создана двумя людьми. у парня защемило сердце, он желал, чтобы его омега произвел на свет его кровиночку, но вряд ли тот пожелает "производить лишний рот в их и так великую семью". - Как ты их назвал? - спросила уже спокойная девушка беря из рук Шина малыша. - Старшенький - Юки, младший - Кей, - ответил счастливый омега. - Так, а тебе после кесарево можно брать на руки..? - начала суетиться Аки. - Не волнуйся, все нормально, врач объяснил, что за неделю у омег все заживает и образовывается всего лишь шрам, - Шин поднял больничную рубаху, показывая плоский и немного обвислый животик, на котором красовался ровный шрам, ну почти ровный. - Уф, ты еще заставишь изрядно меня поволноваться, - надув щечки, произнесла с легким укором девушка. Шин мило улыбнулся, понимая, что Акеми теперь будет постоянно крутиться возле него. Друзья изрядно вымотали Шина своими расспросами. Физически он уже хотел сбежать, а умственно отключиться. Конечно, Тору видел насколько его друг уже устал и решил, что пора бы уже его оставить в покое. - Акеми, пошли уже, Шичи нужен отдых, - Тору берет девушку за руку. - Ах, да конечно. Она встала вместе с парнем, и с улыбкой прощаясь произнесла: - Шини, мой брат очень волнуется, поэтому не прогоняй его, - и с милой улыбочкой уволокла удивленного Тору за дверь. Шин немного пребывал в шоке, но потом вспомнив, кто такая Аки и посчитал, что искреннее удивление здесь ни к чему. Все же это Акеми, что от нее скроешь, за это Шин и уважал Аки. От этой неугомонной девчонки ничего не скрыть, но и она не станет стоять молча, будет бороться до конца за тебя. Шин хмыкнул и, услышав плач в кроватке, побежал к голодным детишкам. ***** - Черт! Черт! Черт! Ч... - Блять, да заткнись ты! - Не могу! - черноволосый мужчина гулко стукнул кулаком по столу, что бедная деревянная доска тут же заскрипела. - Да ладно, подумаешь, мальчишка просто еще не до конца все понял, - Фудо игнорируя злость друга, спокойно просматривал недавно пришедшие от главного помощника компании документы. - Он все понимает, но мне теперь ничего не светит, а я хочу быть с ним и своими детьми. Воспитывать их, любить, быть им примерным альфа-отцом. Понимаешь? - альфа тяжело вздохнул и присел на диванчик в своем кабинете. Успокоится не получалось. Альфа сам не понимал с чего такая ярость и волнение. Раньше его не волновало будущее, в особенности в виде семьи. Сейчас же брюнет не представлял своей жизни без этого блондинистого омеги и маленьких альфочек, которые для него стали невероятным подарком. Сейчас на первом месте в его мыслях маячило лишь одно слово «семья». - И чего ты хочешь от этого омеги? Он еще совсем ребенок, не желающий прощать тебя, - Фудо нахмурился, поднял глаза на друга, который развалился на диване и мешал своим присутствием. - В итоге он одумается. - Возможно, - альфа на диване вздохнул. - Уже две недели прошло, я ему дал время, - Кано поднялся. - Я еду в роддом. Альфа даже не посмотрел на друга и ушел, оставив тому все важные документы, которые нужно уже сегодня заполнить. - Вот болван! - Фудо раздраженно фыркнул и продолжил изучать бумаги. В итоге все проблемы компании валятся на его плечи. Друг ему до сих пор не простил его оплошность, когда он не сказал брюнету о памяти омеги и о том, как оставил его в лесу. Теперь отдувается за двоих в компании, работает мозгами, хотя у него все валится с рук, потому что Кано все же профи в своем деле, а он… Старается. ******* В палате номер восемь был слышен звонкий голосок, который пел колыбельную. Шиничи давно забыл слова колыбельной, которую когда-то ему пела мама. Но сейчас, видя на сколько его дети внимательно вслушиваются в каждый звук его голоса, он упорно выискивал в своей памяти настолько давние слова колыбельной. Воспоминания медленно возвращались, и сейчас он пел ту же колыбель, хоть и корявую, ведь некоторые слова он так и не смог вспомнить. Детки мигом уснули. Сейчас Шичи был настолько счастлив и почему-то в тоже время печален, что... Отворилась дверь и в палату вошел он. В душу тут же закрался страх и паника. Омега не в силах был повернуться лицом к альфе, он боялся, что тот увидит в его глаз испуг. - Шин? - блондин отвернулся от брюнета, альфа услышал шуршание и не решался подойти, он понял, что омега не желает с ним разговаривать. - Прости... Он ушел. - Какой же я трус, - тихо выговорил блондин, бросая детский платочек в сторону с надписью «папа альфа». Рядом с кроваткой на тумбочке лежал такой же платочек, но с другой надписью «папа омега». Трусость второе наше чувство страха. **** Через две недели молодого омегу и его близнецов выписывали. Что за праздник был. Акеми суетилась вокруг друга и уже по полной программе решала его будущую жизнь. Тору же пытался успокоить неугомонную девчонку. Все-таки решать папаше. - Я еду домой, - выговорил спокойно Шин. - Это куда? - девушка нахмурилась. - Туда откуда я приехал. - С ума сошел! - ох, бедные малыши испугались крика взбешенной девушки. - В ту глушь? - Аки, успокойся, - попросил сам немного напуганный омега. - Акеми, он годен сам решать где и как ему жить, - вмешался Тору, и тут же сжался под разгневанным взглядом девушки. - Решать, пфф, когда он решает, это значит конец всему. Молодой папаша прекратил слушать спор друзей и переключил все свое внимание на своих сыновей. Воспоминания самая больная тема для Шина, и поэтому он решил чуток ею воспользоваться, как бы трудно не было. Дорогую Акеми он не решался обидеть своими действиями, поэтому этот удар она поймет, и не будет сопротивляться. - Аки, - девушка угомонилась, но все еще разъяренная посмотрела в сторону позвавшего ее Шина. - Хана всю жизнь мечтала о детях в ее доме, она потеряла детское счастье и смех, а я хочу это вернуть в наш дом. Акеми успокоилась и все-таки разревелась, понимая, что теперь она бессильна против его решения и этот идиот вернется в ту глушь с детьми. - Но я еду с тобой. На этом точка, Шин тяжело вздохнул и решил больше не перечить. А вот вспомнить об отце детей решился Тору шепнув на ушко Шина лишь два слова: "Он приедет". Омега вздрогнул и покраснел, этого он и ждал. Его сердце пропустило удар, понимая, что его альфа о нем не забыл и теперь не бросит, хоть и некоторое время будет ходить в тени, боясь причинить боль своему омеге. А, какую боль он ему причиняет? Он даже не уверен, нужен ли альфе он, или же тот только остается с ним ради детей? Вопросов много, а ответов мало, хотя ответы сомнительны и меняются от новых обстоятельств. Сколько сомнений, сколько переживаний, все напрягает и становится трудно дышать от такого количества мыслей. **** Поездка в любимый дом Шина стала для него невыносимой. Конечно, сбор был быстр, со скоростью Аки пока еще никто не соревновался, но поездка казалась невыносимо долгой. Омега думал, что во время этого движения он успеет родить еще раз, хотя не понятно что. Врач сказал омегу ни в коем случае не нагружать тяжелой работой, только забота о детях, но, видимо, его друзья не так поняли слова. На заднем сидение он сидел обложен подушками, возле него Акеми с корзинкой с детьми, спереди Тору со всеми необходимыми продуктами, так на всякий случай, водитель Кано. Это убивало всю уверенность и спокойствие Шина. Когда они только успели вызвать альфу с машиной не ясно, потому что Шину казалось, что все время сбора он не выпускал из виду друзей, уж очень боялся, что эти неугомонные случайно вырвут детей вместе с кроваткой и начнут вытаскивать во двор, где все вещи собирали работники. Вроде что там у бедного омеги было с собой, немного какого-то лохмотья, но за время, которое омега с детьми пролежал в больнице, его друзья и объявившийся отец детей нанесли в его палату чуть ли не все, что можно купить в однокомнатную квартиру. Итак, поездка была сложной, потому что омеге с подушками было жарко, как никак почти лето, май на дворе. Потом песни Тору, который таким способом пытался развеселить хныкающего малыша Юки. Акеми, которая над ухом орала: "Покушай, Шин, ты уже долго едешь, а врач сказал, что тебе нужно хорошо питаться!" "Шин, Кей хочет поиграть!" "Шин, хочешь пить, вон какой бледный!" "ТЕБЕ ПЛОХО?!" Шин успел понять, что жить с Акеми будет трудно. Она только на пятидесятый раз поняла, что ему хреново, особенно от ее ора на ухо. Вроде все слышно, но, видимо, девушка решила, что из-за звука мотора омеге ни черта не слышно. Но самое ужасное, что молодого омегу жутко напрягал запах его альфы. Этот такой знакомый, но теперь с нотками сладости запах кофе. Когда он только успел уловить все тонкости этого манящего запаха? Как так можно ехать? "Господи, убейте меня" - мысленно простонал Шин, чувствуя, что еще чуть-чуть и он готов свалится в обморок. **** Когда они приехали, омегу, которого хорошенько так завалило подушками, вытаскали наружу. На лице Шина было написано счастье и любовь к земле, которую он готов был целовать на коленях. Шин попытался успокоить свой напряженный живот, его ужасно тошнило. На негнущихся ногах он направился в сторону красиво убранной алейки, видимо, Фреда успели предупредить о приезде хозяина. Теперь молодой омега есть хозяин этого дома. Фред относится к Шина, как к своему сыну, которого он не имел и только приобрел вместе с Ханой. Вспоминая милую Хану Шин желал плакать, но он обещал не грустить. Грусть – чувство, которому нельзя давать воли, иначе не отпустит. Уловив тихое детское мурлыканье Шин позабыл обо всем и повернулся к альфе-отцу, который пытался успокоить невероятно энергичных на свой маленький возраст альфочек. Эти малыши поднимали свои ручки к верху и дергали за большие пальцы своего отца. Эта невинная картина умиляла, но омега чуток полюбовавшись, резко подлетел к альфе, и забрал детскую корзинку с детьми даже не взглянув на альфу. Акеми же с Тору не видели ничего вокруг кроме большого довольно красивого дома. - А у нее был вкус, - тихо проговорил Тору, боясь, что Аки разозлится, но та лишь хмыкнула, и пробормотав что-то типа "дом не старый, а новый, вот блин" вошла в дом. Тору стало смешно, но смех сдержал. Но как только он, увидел, как бледный Шин еле тащил детскую корзинку в дом, рассмеялся, поняв что омега будет гибнуть и страдать а детей не доверяющему лицу не даст. Тору подбежал к бедняге, который услышал его смех надулся, но отдал корзинку, понимая, что какая никакая помощь нужно ибо он сейчас загнется и пролежит в доме больной, а этого он не выдержит в больнице натерпелся постельного режима. - Уф, ну наконец-то я сюда вернулся! - проорал на весь дом страдающей слабостью, но счастливый Шиничи. - Я дома. - С возвращением, - встретил молодого хозяина Фред. Шин ему улыбнулся и обрадовался, что в этом доме его встречает небольшая часть воспоминаний о Хане. - Детская в вашей комнате готова, - сообщил дворецкий, посматривая на малышей в корзинке. - Это хорошо. Я жутко устал. Тору, пойдем поможешь, а ты, Фред, покажи остальным их комнаты, - устало выдохнув сказал все, что было необходимо омега. - Хорошо. Тору посмотрел на Акеми, которая удивительно долго молчит. Увидев на ее лице полное непонимание происходящего и глубокую задумчивость он решил ее не трогать. Поэтому, альфа втихаря пошел за Шином. - Прошу, идите за мной, - проговорил Фред, направляясь к комнатам гостей. Брюнет, видя прострацию девушки, взял ее под локоть и повел за собой. **** - Все устроились? - спросил Шин, зашедшего дворецкого в его комнату. - Конечно, - ответил Фред. - Хорошо, - омега вздохнул с облегчением и осмотрел комнату. – Ты тише, ладно? - попросил Фреда блондин, видя, как тот в нетерпении пытается посмотреть в кроватку, где уже мирно посапывали маленькие альфочки. Дворецкий утвердительно кивнул и на цыпочках подошел к кроватке. - Они милые, - все, что смог сообщить Фред, ведь не умел показывать своих чувств, но Шин четко видел на его лице восхищение. Тору же уснул в кресле, которое стояло возле кроватки. Пока омега возился с обстановкой как лучше и удобней расставляя нужные вещи на свой взгляд, альфе пришлось присматривать за детьми. Ну, что за умора, альфа их укачал вместе с собой. - Приготовь ужин, - попросил омега уже уходившего Фреда, тот кивнул и скрылся за дверью. Шин еще раз взглянул на спящего друга и решил, что разбудит его к ужину, а там пусть сам решает, поедет домой или нет. Все-таки его там своя омега ждала. Что за жизнь его ждет впереди? **** Любовь, которую с тобой не разделяют - называется безответна. Он не знал. Он решил - погрустит, пожалеет, может позлиться и все он "мой". А тут такое, даже разговаривать не желает. Но не прогоняет, и это еще хорошо. Но, наверняка, это из-за детей. Не хочет, чтобы они росли без отца, без альфы, ведь они родились альфами, нужно воспитание им равного. Эта боль. Боль в сердце, которую причиняет эта любовь. Почему он не желает его прощать? Почему отворачивается, каждый раз, как только видит его? Зачем не прогоняет, когда он рядом? Зачем ему быть с детьми, если он не дает побыть с ними и полчаса? На эти вопросы альфа никак не может найти ответа, потому что реально не понимает поведения и отстранения своего омеги. Стук в дверь. - Господин Кано, ужин готов вас ждут, - послышался голов с той стороны. - Я сейчас спущусь, - ответил Кано. Ждут. Если бы и он ждал, хотя... Альфа вздрогнул от внезапного звонка телефона, а он только-только хотел спустится к ужину. Альфа взял телефон, на котором высветилось имя " Массами Фудо". - Да, - проговорил в трубку альфа. - Кано! Черт, какого хрена ты поперся в эту глушь? Здесь такие проблемы, а ты погнался за омежкой, который тебя ненавидит... - друг продолжал дальше орать в телефоне, а Кано тут же ухватился за одно слово в речи друга "ненавидит". А если он и правда его ненавидит? Тогда зачем? Зачем он его держит? Да и дети здесь не причем, ведь ненависть не выдерешь из сердца, он отворачивается из-за этого? - Кано!!! Ты меня вообще слышал! - Фудо, наверное, слышало полсвета так он орал, видимо, на работе серьезные проблемы и без директора его друг готов уже перевернуть весь мир, но вернуть брюнета на место. - Прости, Фудо, но у меня есть здесь дельце с моим омегой и ты знаешь пока я его не улажу не вернусь, справишься сам как-нибудь я тебя знаю. Все бывай, уладь все там. - Что?!! Конец звонка. И альфа отключив телефон, пошел ужинать. Разобраться со всем, иначе он сойдет с ума от того, что этот гадкий блондинчик игнорирует очевидное. Ему нужна его любовь, он завоюет сердце своего омеги, чего бы ему это не стоило.