Кривое зеркало

      Вой Интуиции застал Тсунаеши прямо возле больницы Намимори       Разговор с Шаманом ничего нового не принес, подтвердив, безумную глупость предыдущего владельца тела. Действительно, лезть к потомкам шаманов было идиотизмом.       Да, Кавахира не особо привязан к Джиглио Неро, да, он не показывает к ним особого отношения. Но это отнюдь не значит, что он позволит портить жизнь своим родственникам какому-либо паразиту.       Зато выявился плюс — возможно, есть шанс частично вернуть свое Пламя, а остаток обуздать. Это ли не прекрасные новости?       Но, возвращаясь к Интуиции       Она звенела на всю черепную коробку спятившей пожарной сигнализацией, утягивая Саваду на окраину города.       И Тсунаеши доверился ей, неожиданно для себя понимая — она воет из-за брата       Плевать что там может случиться, плевать, что хочет сделать брат — это нужно предотвратить, немедленно!       Даже предположения промораживают насквозь, ведь что может делать подросток на опасной скале после дикого стресса?       Он обязан успеть!

***

      — Ты с ума сошел, дорогой братец?! — у Тсунаеши поганое настроение он в ужасе, ведь он едва успел поймать брата в полете.       Тсунакичи обреченно отворачивается. Ну, а что? Старший сейчас начнет читать морали и лицемерить, да?       Тем временем Еши уже опустился на землю, аккуратно поставив брата на ноги. Обошел его по кругу, сверля непривычно-серьезным для этой реальности взглядом. Встал напротив, вперился взглядом в глаза напротив       В этой реальности они только с виду похожи на родную реальность Тсунаеши. Глаза тут у них не совсем карие — голубые вкрапления немного меняют картину. Волосы послушнее и светлее на пару оттенков… Нос тоже немного другой формы. Это не так важно, но оттягивает разговор. Ну вот, сколько лет-то прошло, а он до сих пор трусит перед неприятностями, позор.       И как этот идиот смог возненавидеть брата?       Он же даже на вид несчастный, главное внимательно смотреть. Но люди по определению видят только то, что хотят.       И вот и что с ним делать, как извиниться? Кто бы знал… Тсунаеши решил начать с простой фразы, но тут все пошло наперекосяк.

***

      Брат стоит напротив непривычно серьезный. Не читает морали, сверлит взглядом, но без ненависти… Оглядел его до этого со всех сторон, разве что не ощупал на наличие травм.       Так… странно.       Но смотреть в ответ у Тсунакичи не вышло, и он почти сразу отвел взгляд.       Объятия стали неожиданностью. Тсунаеши обнимал аккуратно, едва касаясь (эй, но Кичи же не хрустальный, почему это так смущает, он уже взрослый, над ним не стоит трястись как над тем же Ламбо!Но так хочется, чтобы кто-то переживал и заботился о нем!)       Юноша уже открыл рот чтобы возмутиться, но тут брат заговорил:       — Прости меня, Тсунакичи, я неизмеримо виноват перед тобой! — Тсунаеши говорил искренне, Интуиция мягко звенела на его слова, но… Неужели? Почему он извиняется теперь, после нескольких лет неприязни и инцидента в Кокуе? Парень вздрогнул и Еши замолк на полуслове. Только сейчас напало осознание, ЧТО предотвратил брат       Тсунакичи затрясло, но он не плакал. Отец отучил, но как хотелось!       Брат прижал его к себе сильнее, шептал извинения, как он любит брата, как дорожит им… Разве это правда, разве так может быть? Тсунакичи не может поверить, не может принять происходящее.       Тсунаеши же чертыхается про себя — он не умеет успокаивать, не знает что делать с истерикой младшего, поэтому просто прижимает к себе сильнее и поглаживает по спине парня. Говорит всякие глупости, предлагает что-то глупое вроде «сбежать в Токио на целый день» и тихо радуется, что свидетелей происходящему нет. Потому что если внезапный свидетель сломает то хрупкое возможное доверие Кичи в этой ситуации, то Дечимо его сожжет к чертовой матери, будь это хоть отец, хоть Реборн, хоть даже Ноно или Кавахира.       Слова упорно не находятся, но внезапно для себя Савада просто озвучивает свои мысли:       Ты можешь расслабиться и поплакать, это даже полезно и ничуть не стыдно, я никому не позволю увидеть твои слезы, я могу быть хорошим братом и буду им теперь, говорит-клянется Тсунаеши.       Мы есть друг у друга, мы справимся, и никто нам больше не страшен! — глупо и банально, но так наплевать, потому что они действительно есть, они близнецы, и это не просто слова — их Пламя цепляется друг за друга, резонирует, даже безо всяких пламенных связей, ведь у них уже есть связь и она более глубока, она была до рождения и теперь новый Тсунаеши занимает правильное место (возможно ли, что Три-ни-Сетт просто вернула его на свое место, в этот мир? Кто знает). Оба чувствуют это не-одиночество, семью, не мафиозную, не безразличную, настоящую.       Поэтому Тсунакичи совершает то ли самую дикую ошибку в своей жизни, то ли самую лучшую.       Он верит.