Снежные игры

      Это утро кажется обычным, как и сотни предыдущих, ничего нового. Громогласный крик варийского капитана, топот Леви, язвительные комментарии Франа и щебет Луссурии над всеми, кто под руки попадет. Только Занзас молчит, скорее всего спит ещё. Бельфегор лежит в постели и лениво переводит взгляд на окно. Небо такое белое и низкое, что в сердце невольно приятно кольнуло. «Неужели», — вариец идет к окну и улыбается, не сдерживая искренней радости. Снег. Белый пушистый снег на Сицилии, где это явление редкость. Парень распахивает настежь окно и вдыхает полной грудью морозный воздух, ловит ладонями снежинки. Так хорошо, странно по-родному, и он даже счастлив. Скоро ведь Рождество, и праздничное настроение пронизывает до кончиков пальцев. Бельфегор спешно одевается и спускается вниз, на завтрак. По привычке игнорирует Скуало, Леви, избегает объятий Луссурии и скалится на шуточки Франа, которые безобиднее чем когда-либо. — Бел-семпа-ай, вы уже приняли свои таблетки от шизофрении? — заунывно протянул лягушонок и даже без особой издевки. — Конечно, жабенышь, иначе на завтрак были бы жаренные лягушачьи лапки, ши-ши, — удивительно беззлобно ответил Бельфегор, даже не отрываясь от завтрака. Скуало замер с чашкой кофе у рта и внимательно оглядел парня, на предмет внезапных аномалий, но нет. Это не иллюзия. — Тогда может пойдём лепить снеговика? — между прочим спросил Фран, в голосе мелькнула даже какая-то надежда, и капитан Варии вдруг засомневался, что проснулся. Скуало даже к кофе принюхался, мало ли. — Ой, мальчики, давайте я с вами? — оживился Луссурия. — Врой, да что за сказочный дисней тут творится? Ты-то куда, Лусс? Обещал же с отчетами помочь до вечера, — не выдержал Скуало и, махом выпив весь кофе, встал из-за стола, жестом подзывая Луссурию. Фран выжидающе вперил взгляд в напарника и наблюдал как по его лицу расползается улыбка, но не пересекает отметку «акула почуяла кровь». — А пошли. Только без фокусов, жабка, — принц ставит условия и спокойно доедает свой завтрак. — А вы без ножичков, и лески, и минка. Короче без вредительства бесценному мне, — стал перечислять парень, даже гласные почти не тянул. Бельфегор хмыкнул, но согласился. Ради исключения — можно. Десять лет собачиться это конечно весело, но приедается.       На заднем дворе снега просто море, Бел первым делом важно прошёлся и, потоптавшись на месте, упал в сугроб с улыбкой до ушей. — Если вам так хочется, то могу закатать вас в снеговика, — протянул иллюзионист катая в ладонях снежок. Но принц не обратил внимание на колкость напарника, только вспоминал как ещё в Японии вместе с Франом впервые не поругался. Тогда тоже выпал снег, много снега. — Лягух, помнишь как мы десять лет назад в снежки в Кокуё играли? Ши-ши-ши. — Ага-а, я после этого заболел и Мукуро обещал вас трезубцем лишить чести, — кивнув, ответил парень. Бел цокнул. Вечно он как только может всё к Рокудо сводит, словно свет на нем клином сошёлся. И ведь женат уже, иллюзионистишка Вонгольский, а Фран всё словно иссыхается по наставнику. — Почему ты именно про Ананаса вспомнил? Тебя ведь Бьякуран лечил, — подметил Бел и поднялся с земли. Фран остановился и поднял болотные глаза на августейшего. — У вас три-иггер? — Ты мог вспомнить, что мы шли на мировую только когда выпадал снег. С самых твоих девяти лет ходили и лепили снеговика, даже не ругались. Словно это какой-то ежегодный ритуал, — задумавшись, парень начинает катать рядом снежок. — Мне просто больше не с кем было. А снег я люблю, о доме напоминает, — лягушонок пожал плечами и продолжил катать снежный шар. — Да ну? Ладно типы из Кокуё, но М.М возилась с тобой, да и ваш пернатый друг вечно рядом вертелся, разве вы плохо ладили? — Бел увлеченно делал туловище снеговика и даже не обернулся на иллюзиониста. Фран притих. Продолжил заниматься своим снежным комом. Словно это он сам заворачивает себя в эмоции. На самом деле Мукуро и Бьякуран были заняты почти каждую зиму; заданиями, делами клана, друг другом... А М.М легко простужалась и мальчик просто не хотел вредить девушке которая ему дорога, хотя он никогда этого не произносил и не показывал особо. Зато вот сумасбродный вариец был удивительно дружелюбен в те дни, и уж от кого, а от принца Фран не ожидал, чтобы тот лепил с ним снеговика и в снежки играл. И так было каждый год. Даже сейчас, когда оба уже далеко и давно не дети, лепят снеговика и эта их странная негласная традиция, которой Фран был предан. — У них не получалось, — отмахнулся парень, водрузив снежный ком поверх того, что соорудил Бельфегор. — Я собираюсь горку сделать, покатаемся? Бел засмотрелся на напарника, на лице которого изредка, но мелькали эмоции кроме скуки и ехидства. Фран, без кольца Ада, вообще довольно живой, в эмоциональном плане, парень, просто он переобщался с насквозь фальшивыми Джессо и Рокудо. Как для хранителя Тумана — это хорошо, а как для потенциального собеседника — крайне дурной характер. — Так уж и быть, ши-ши-ши, — самодовольно улыбнувшись, принц завершает снеговика, а Фран колдует снежному лицо Скуало, в процессе крика, и втыкает пару веток, вместо рук. — Ты реально сам собираешься горку строить? — Я ж не идиот, как некоторые, семпай, — зевнул парень и продемонстрировал перчатки Верде на своих руках. — На что мне эти силы, если я не могу скрафтить себе аттракцион? — Фран смотрит как на дурачка, изгибает тонкую бровь и получает снежком в лицо. — Ши-ши-ши, не выпендривайся, — принц весело заготавливает ещё один снежок, предвещая ответ от напарника. Фран в долгу не остается и кидает снежком в ответ, попадает в макушку коронованного. Перепалка превращается в снежную войну и Фран уже готов оживлять армию снеговиков, но Бел прыгает на пацана сверху и запихивает ему за шиворот снег гаденько смеясь. Фран извивается ужом, горстями снега бросая в Бельфегора и обещает наслать на него армию злобных снеговиков под покровом ночи. — Учитель никогда не играл со мной в снежки, — внезапно выдал Фран. Бел шикнул. Опять он про него. Мукуро такой хороший и распрекрасный, а Бел? Это ведь принц проводил с ним время кроме работы и обучения иллюзиям. Да, скверно общались, общаются, но несмотря на это Бельфегор то его не бросал, не игнорировал никогда. Фран замолкает, улавливая переменившееся настроение принца. Они ведь нормально с Мукуро ладят, так почему он так реагирует, словно на врага народа? Почему так быстро сползает улыбка с симпатичного лица, стоит только упомянуть о наставнике? Бельфегор падает на снег рядом с Туманом и задумчиво складывает руки на груди. — Он тебе нравится? Не то, чтобы мне не плевать, но ты часто говоришь о нем, — Бел не жестикулирует, не улыбается, не смеется в своей странноватой манере. Он просто похож на обычного, нормального молодого мужчину. Ему так идет этот сдержанный тонкий изгиб губ, вместо оскала. Он ведь красивый, как принц из сказки, совсем и не скажешь, что мог бы убивать. — Нет, он мне не нравится в романтическом плане, — спокойно ответил парень. — Просто он очень много места занял в воспоминаниях. Забавно, что когда я с ним, то он так реагирует на ваше имя, — Фран почти улыбнулся и Бел повернул к нему голову. Светло-пшеничные пряди волос падают вниз, совсем немного, но виден глаз. Он ярко алый, едва не сияет и Фран замолкает, замирает. Словно какие-то завесы треснули, дали в трещинки заглянуть под маску — что же там прячут? Иллюзионист не думает, протягивает руку к краю куртки Бельфегора и тянет на себя. Бел не сопротивляется, прижимается ближе и целует парня, ведёт прохладными пальцами по четко очерченным скулам, щекам, спускается на шею и сминает тонкие, холодные губы своими. У Франа сбилось дыхание и пальцы дрожат, то ли от холода, то ли от мурашек из-за принца. Мягкие губы, уверенные касания, горячий язык касается его языка, принц целует горячо и ласково. Да кто бы подумал, что он такой? Бел улыбается, перебирая в руке аквамариновые пряди и легко кусает парня в порозовевшую от мороза щеку. — Ты мне нравишься. С днём рождения, Бел-семпай, — Фран произнес тихо, искренне. В ответ чужое сердце отозвалось гулким ударом о ребра и у принца перехватило дыхание. Столько искренности и вся для него, ведь он знает, что напарнику буквально физически нелегко даются прямолинейные, честные слова, кроме ехидства, тем более о чувствах. И от того это так дорого и ценно. Как и эти снежные игры каждую зиму. — Принимаю, ши-ши.