Понимание

Стив приходит в себя. Воздух тяжёлый и густой, оседает пылью в горле после первого же вдоха. Что-то тонкое и острое впивается в шею, а руки и ноги стягивает грубо-твёрдое и холодное. Мужчина дёргается на пробу, но движение почти не удаётся. Вокруг клубится мрак. Глаза ещё не привыкли к темноте, и он едва ли различает очертания находящихся тут вещей. Это место ему, определённо, незнакомо. —С возвращением, Капитан,—глухой, хриплый голос раздается чуть слева, разбивая плотно-звенящее стекло тишины. Роджерс поворачивает голову на звук. Начавшие привыкать к отсутствию освещения глаза выхватывают из тени силуэт. Мужчина стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Стив чувствует его прожигающий взгляд. Только сейчас он, наконец, слышит шумное, неровное дыхание. Воздух наполняет чужие лёгки с трудом, будто что-то проткнуло гортань, и теперь эта дыра поглощает часть кислорода и звуков. —Давно не виделись. Да, Джек? Дыхание становится ещё более хриплым, царапающе-свистящим. Когда Роллинс запрокидывает голову, смех, застрявший где-то в искорёженной глотке, наконец вырывается на свободу. Полный отчаянья, скрипяще-пляшущий, больше похожий на плач лай старой больной собаки, звук пробирает до костей. К смеху вдруг примешивается скрип-скрежет, с каким пытаются завести проржавевший механизм. Через несколько секунд тело собеседника сгибает пополам приступ кашля. Сухого, режущего, до хруста сжимающего спазмами грудь. Это продолжается почти три минуты. Джек сплёвывает куда-то в сторону и пытается отдышаться. Стив чувствует, как помещение наполняется железистым запахом крови, и слышит, как его дыхание становится ещё более прерывистым и поверхностным. —Прости уж за это,—теперь голос ещё сильнее напоминает карканье ворона.—Немного не рассчитал. Думал, успею привести себя в порядок до твоего "пробуждения". —Я думал, что ты мёртв,—Роллинс усмехается. Это больше похоже на всхлип. —Я тоже,—пальцами зачёсывает волосы, но движения слишком нер(о)вные. Резко поворачивает голову в противоположную сторону, прячет глаза. Роджерс снова пробует дёрнуться. В этот раз руки едва шевелятся. —Оставь это. Всё равно ничего не выйдет,—теперь голос у мужчины холодно-пустой, почти механический.—Транки мощные, ими ещё Зимнего усмиряли,—упоминание Баки отдаётся в груди тянущей болью. Стив сжимает зубы, чувствуя, как сворачивается комок в горле. В мгновение дышать становится больно. —И кто тебе с этим помог?—он может гордиться тем, что голос почти не дрожит. —Во-первых, зачем спрашивать то, что ты и так знаешь?—смотрит с издёвкой, в глазах зажигаются знакомые огоньки. Оказывается, при постоянном контакте, чужими бесами можно заразиться.—Вы помогли больше, чем кто-либо. Расшифровать данные - не невыполнимая задача. —И как же ты получил то, что хотел? —Просто вежливо попросил. Представляешь, нашлась парочка учёных, любезно согласившаяся на эту сделку,—Джек ловит его взгляд.—И нечего так удивляться. Я могу быть очень обаятельным. Особенно когда отрезаю чужие пальцы,—он смеётся, но этот смех режет слух не хуже фальшивого пения. —Ясно,—этого следовало ожидать.—А во-вторых..? —Ну, а, во-вторых, не мне, а нам,—Роджерс удивлённо приподнимает брови.—Капитан, ты меня разочаровываешь. Или ты думаешь, что, оставив стаю без вожака, сможешь спокойно уйти от неё?—он щурит глаза. Это едва заметное изменение источает ненависть и гнев. —Джек...—Стив не знает, почему это вдруг вырывается из него.—Ты... Ты ведь понимаешь меня. Баки - самое дорогое, что у меня есть. Он мне дороже жизни. Что ещё мне тогда оставалось?—но это, похоже не производит на него никакого впечатления. —Дороже жизни...—он повторяет это пусто, надломлено. Смотрит куда-то сквозь. Судорожно вдыхает, будто собирается с мыслями. Где-то сзади щёлкает выключатель. Роджерс на секунду будто слепнет от резко включившегося света. Проморгавшись, он наконец может оглядеться. Это, кажется, одна из комнат многочисленных заброшенных лабораторий. То тут, то там свисают пучки проводов, пол, местами, покрыт осколками стекла. Джек стоит в полутора метрах от него у стены. Он мало чем похож на того бойца, которым запомнился. И дело совсем не в шрамах, покрывших шею и ползущих вниз, на спрятанное под одеждой тело. Не в том, как опирается на стену, всё равно чуть покачиваясь. Не в костях, готовых пропороть почти голубовато-серую кожу. Всё это - мелочи в сравнении с тем, как изменились его глаза. Прозрачно-мутные, будто сделанные из грязноватого бесцветного стекла. Совсем пустые. Мёртвые. Кажется, даже зрачки на свет не реагируют. —Джек, нам пора уже,—женский голос зовёт негромко. Осторожно. —Да, Мэй,—ещё раз окидывает его взглядом.—Иду. Прежде чем развернуться и уйти, мужчина снимет наручные часы и аккуратно закрепляет их прямо перед глазами пленника. —Тогда ты сможешь понять меня сейчас,—он произносит это шёпотом. Стив поднимает глаза на циферблат. Осознание медленно сжимает горло, отбирая дыхание. Раскатистый гул, сопровождающий захлопнувшуюся стальную дверь, звучит похоронным маршем его жизни, закончившейся через Пять. Четыре. Три. Два. Один.