Монстр, живущий под моей кроватью

      Холодный вечер. Морозные потоки воздуха гуляют по мрачным переулкам. На улице слышен лишь тихий свист завывающего ветра. А единственным освещением являются тусклые уличные фонари, лампочки которых, не меняли уже очень давно.       Блеклый искусственный свет бил в окно одной из многочисленных квартир, в которой только недавно выключили освещение. Попавшие в спальню лучи, падали и скудно освещали хрупкую детскую фигуру, которая дрожала и извивалась в болезненных спазмах. Силуэт мальчика был меньше среднестатистического ребенка десяти лет, его плечи хрупки будто хрусталь, руки и ноги тонкие и изящные, а кисти со ступнями нежные и маленькие, схожие с девичьими. Тело ребенка было до ужаса тощим, болезненно белого оттенка, видно, что мальчик сильно отставал от своих здоровых сверстников в развитии.       После нескольких ленивых движений, веки раскрылись и фонарному свету предстали глаза цвета темного спектролита. Переливаясь словно северное сияние, глаза вновь закрылись и мальчик погрузился в дрему.       Ужасная трель утреннего будильника, была резво остановлена высунутой рукой. Не обращая внимания на убитое состояние, мальчик поплелся в ванную комнату, освежиться. Приведя себя в более менее презентабельный вид, Ричард, так звали скромного щуплого и одинокого школьника, чью жизнь просто невозможно назвать счастливой, вошел на кухню позавтракать.       Перед глазами пролетает детство, наполненное болью и криками. Пьянство отца. Отчужденность и ссоры матери с отцом. Плач маленького Ричи, который, вжавшись в угол, дрожал и тихо умолял родителей остановиться.       Кинув вымотанный взгляд на записку и быстро пробежав глазами по строчкам, Ричи узнал, что мать ушла на работу пораньше. А отец так и не вернулся после ночной смены. Рвано выдохнув, мальчик расправился с пресным завтраком и, одевшись, поспешил в школу.       К серо-желтому пятиэтажному зданию, опустив плечи, шел Ричард, погрузившись глубоко в себя. Вслепую он вошел в просторное, заполненное людьми помещение. Вяло сняв с себя верхнюю одежду, мальчик поплелся в класс. Сев за первую парту, он почувствовал сильный удар в спину. Повернувшись к однокласснику, крупный мальчик Лекс, сказал: — Написал сочинение по литературе? — неожиданно сильно сжав плечо, в ожидании ответа, растягивая гласные звуки, сказал он. — Да, — шепотом ответил Ричи. — Отдай его мне, — приказным тоном произнес Лекс. — Я долго его писал. Я не усп… — не закончив предложение, его грубо выдернули из-за парты и толкнули.       Не успев среагировать, щуплый мальчик тяжело упал на пол. Все взгляды устремились на разворачивающее представление, в ожидании хлеба и зрелищ.       «Цирк» — обобщил про себя Ричард.       Лекс со своими соратниками, как он их сам называл, со слабым Ричардом под мышкой вместе влетели в ближайшую уборную. Опустив и прижав к стене испуганного школьника, Лекс, брызжа слюной, заорал: — Мне наплевать, что ты его долго писал! Если, я что-либо хочу, то получаю! Грэг, иди в класс, пока змеюка не пришла, и скажи всем, чтобы прикрыли, — выплюнул главарь, и высокий парниша Грэг умчался исполнять приказ, через минуту вернувшись обратно. — Я отдам, только не надо… Прошу. — слезы брызнули из глаз сжавшегося ребенка, и во мгновение его щеку обожгла хлесткая пощечина, тем самым остановив истерику. — Заткнись! Бесят твои рыдания! Что, как девка себя ведешь?! Разборки прервал прибежавший мальчик, который стоял на стреме: — Училка, уже спускается по лестнице к нам!       Отпустив Ричарда, Лекс произнес: — Уходим отсюда, а ты, не смей даже в классе появляться до второго урока! За рюкзак не волнуйся, мы за ним присмотрим в твое отсутствие, — закончил Лекс и вместе с остальными покинул мужскую уборную.       Когда дверь с хлопком закрылась, Ричи уткнулся в согнутые острые колени и тихо зарыдал, держа холодную ладонь на садящей щеке.       Звонкая трель сотрясла холодные коридоры. Дети весело выбегали из классов, решив подвигаться, после долгого скучного урока. А учителя выходили вслед, указывая на неподобающее поведение своих маленьких подопечных.       Ричард, после звонка, вернулся в громкий класс. Следующим уроком была литература.       «Чем я заслужил такое? Почему все так жестоки?» — мальчик окунулся с головой в мысли, отгородившись от всего вокруг.       В таком темпе пролетела перемена и начался урок литературы. В класс заходит высокая смуглая женщина лет тридцати и просит сдать домашнюю работу ей на стол. Пересчитав тетради, тишину прорезал ее грубый скрипучий голос: — Ричард, где твоя тетрадь? — Я не готов, — опустив голову, ответил он. — Снова?! Ричард, сколько можно? Ты уже не первый раз являешься не готовым, чтобы сегодня на личную беседу пришла твоя мама. К пяти часам жду ее в этом кабинете. Тишина. Начнем урок…

«Спустя время»

      Хлопок входной дверью. Темный коридор, в конце за закрытой межкомнатной дверью виднеется тусклое освещение желтой люстры. — Я дома. — Наконец-то пришел чертов уродец! Мне звонили из школы и вызвали к твоему преподавателю по литературе! — тяжелые, цокающие шаги прозвучали совсем близко. Не успев поднять голову, Ричарда ударили со всей силы, от чего он упал на холодный линолеум.       После одного удара, последовали еще. Удар. Рассекается бровь. Удар. Резкая боль в животе. Удар. Правая рука громко хрустнула. Глухие звуки затхлого коридора пронзает одинокий крик.       «Почему?» — проскальзывает тихая мысль. Ладони сжимают тонкое одеяло. По щекам текут обжигающие дорожки слез. Рука ноет.       «Иногда я задумываюсь, почему я не в детдоме? Разве мои крики не слышны соседям? Учителям? Почему в этой мутной реке боли я страдаю в одиночестве? Может это всего лишь страшный сон? И мне пора проснуться? Почему все именно так. Разве Бог не слышит мои мольбы, и если да, то почему, не прекратит эти страдания? Где я провинился? Бог? Люди? Хоть кто-нибудь ответьте…»       Звуки природы за окном вдруг стихли. Также как и мысли неспящего Ричи. В попытках окунуться в объятья Морфея, мальчик опустил веки и расслабился, будто не было сегодняшней драки с одноклассниками и ужасных побоев матери, чье красное лицо все еще стоит в синих разводах радужки.       Стук. Тихий стук под кроватью режет тишину. Мальчик, чье тело по инерции затряслось, распахнул веки и оглянулся.       «Пусто» — заглянув под кровать, его взору предстал лишь затемненный пыльный ковролин. — Не «пусто» — «нечто» прошептало мне на ухо…