Счастье.

      День сегодня выдался какой-то странный. Не по событиям, а по ощущениям. Будто что-то вот-вот должно было произойти, осталось только этого дождаться. Вопрос только был ещё и в том, насколько это событие окажется положительным и что вообще за собой потянет. Лебедев уже ни на что хорошее, собственно, не надеялся. Просто смысла не было. Событий под знаком плюс у него в жизни не происходило уже довольно продолжительное время. Или же он сам этого не замечал, что тоже вполне возможно.       Да что тут может быть положительного? Родная дочь, вместе со своим инопланетянином, Землю покинула раз и навсегда. Нет, то, что внеземной разум покинул планету, он только рад был, а вот Юльку, конечно, терять не хотелось категорически. Даже не смотря на их отношения — всё-таки родная кровь. Да и любил, пусть и как мог, но любил.       Тёмка после всех событий тоже не оправился до конца. Да и не мудрено, после пули в сердце вряд ли это вообще было бы возможно. Валентин рад, что он вообще жив остался, спасибо инопланетным технологиям. Хотя, конечно, доверия к Харитону это добавило не много. Скорее какого-то уважения, что ли, что помог, хотя никто особенно не просил. Хотя Лебедева могла, то ли из жалости (непонятно к кому), то ли по старой памяти. В женской логике Валентин разбираться никогда особо не пытался. Всё равно бесполезно.       Но — Артёма выходили, потом пришлось в больницу отвезти, душу залечивать. А что с ним там было, Валентин понятия не имел. Интересовался, конечно, но кроме сухого «без изменений» ничего добиваться не получалось, даже подключая все свои связи. Он надеялся, что мальчишка ещё хотя бы жив и его не залечили там. Такое ведь тоже могло быть.       Выслушивать одно и то же в течение года было как минимум морально тяжело. Но как-то справлялся, максимально заваливая себя работой. Лишь бы меньше быть дома и думать. Валентин понимал, что от одних и тех же мыслей вполне мог сойти с ума. Такого исхода для себя не хотелось совершенно.

*

      Домой он сегодня возвращается уже часу в третьем ночи, давая себе поспать только несколько часов. Не очень полезно, конечно, но Лебедев уже привык. В некотором смысле так даже легче. Ключом в замочную скважину он попадает только раза с третьего — руки слегка дрожат. И чувство чего-то непонятно-нового значительно усиливается. Это пугает больше всего.       Свет он не зажигает, незачем. В своей квартире он ориентируется прекрасно и уж китель повесить и фуражку на полку кинуть в состоянии. Самое интересно начинается, когда Валентин замечает свет на кухне. Не выключил? Сомнительно. За этим он следил всегда тщательнейшим образом, уже вошло в привычку «ушёл — выключи свет».       И вот уж чего Лебедев не ожидал, так это внезапного гостя у себя за столом.       — Тём?.. — на пороге тормозит, словно на стену налетел. — Вот что значит заработался, уже галлюцинации пошли.       Выходит с какой-то тоскливой обречённостью. Ну да, ему только с ума и остаётся сходить, в общем-то.       — Не г-галлюцинация, — Артём сам подскакивает со стула, смотря с некоторым испугом. — Мне идти больше некуда б-было... Уйти?       Единственное, что Лебедев сейчас может, это отрицательно мотнуть головой. Даже если это галлюцинация, выгонять её он не собирается. Слишком ему этот человек дорог, чтобы вот так поступить. Вне зависимости от психического состояния. Валентин оседает на стул, кивком приглашая Артёма тоже вернуться на место. Что делать он пока понятия не имеет. А надо бы.       — Валь...       Артём протягивает руку, кончиками пальцев касаясь чужой ладони. Лебедев холодный, как ледышка, так что парень более уверенно перехватывает руки, пытаясь согреть. Валентин почти не двигается, давая делать с собой всё, что вздумается. Всё слишком неожиданно навалилось, чтобы можно было принять вот так просто и сразу. Ему ещё нужно время осознать и понять.       — Всё хорошо, Тём, — улыбаться ещё пытается, не хватало ещё мальчика волновать. — И уходить не нужно, оставайся.       «Навсегда» он успевает удержать при себе. Мало ли какие у Ткачёва планы на дальнейшую жизнь, в них он влезать не собирался, если не пригласят. А даже если пока ничего этого нет, то обязательно будут. Сомнительно, что парень решит всю свою жизни оставаться рядом с человеком, который старше его в два раза. Нет. Артёму нужен кто-то ближе его по возрасту, по интересам и увлечениям.       Валентин вздыхает. Когда-то мальчика нужно было бы отпустить, это естественно и закономерно. В ближайшем будущем это был бы даже не самый худший вариант, на самом-то деле.       Лебедев, коротко погладив чужие пальцы, поднимается, начиная на автомате заваривать чай. Нужно просто хоть чем-то занять голову, отвлечься.       — Расскажешь, что происходило, Тём? — через плечо оборачивается, желая наблюдать чужое лицо в этот момент.       Артём едва заметно морщится, прикрывая глаза. Вспоминать всё это не хотелось, но поделиться хоть с кем-то было необходимо. А дальше Вали информация не уйдёт, он знает. И он поймёт.       — Уверен, ч-что хочешь?       Лебедев только кивает, снова отворачиваясь к чайнику. Так проще как минимум прятать эмоции, которых для него непривычно много.       Парень вздыхает и несколько минут молчит, собираясь с мыслями. Не хочется всё-таки рассказывать, слишком это тяжело в моральном плане. Но — надо. Да и самому потом проще жить будет, по крайней мере, он на это надеется.       Начинает не торопясь, стараясь слишком сильно не заикаться. Самому это неприятно, но вряд ли уже когда-нибудь получится избавиться. Коротко проходится по своему состоянию после тех событий, после переходит на больницу. Про отношение очень неприятное к себе и другим пациентам рассказывает, про персонал. Ничего, в общем-то, положительного. Но попривык, понял, что ничего другого не получит.       Больше всего сожалел, что Валентин ни разу не зашёл. А потом тоже как-то смирился, принял роль временной замены.       Валентин всё так же стоит спиной к столу, напрочь забыв про давно уже заварившийся чай, и слушает.       — Не пускали, Тём, — столешницу до боли в пальцах сжимает, тихо выдыхая. — Даже со всеми моими связями. Ткачёв только кивает, утыкаясь лбом в скрещённые руки.

*

      Валентин стелет гостю в бывшей Юлькиной комнате, там хотя бы кровать нормальная, лечь можно с удобствами. Да и в самом деле, не на диване же стелить. Хотя хочется, конечно, мальчишку к себе забрать, просто уткнуться куда попало и, наконец, спокойно выспаться. Мечтать, в принципе, не вредно.       Мужчина уже сквозь сон чувствует, что кровать проминается под весом второго тела. Тепло. И он очень надеется, что ему это не снится, вместе с едва слышным: «я никуда не уйду, В-Валь».