Однострочники

Иногда, в разгар охоты, проворачивая кинжал в животе очередного монстра, Дин испытывает прилив сострадания. И глядя в тускнеющие глаза, знает: то, что он делает – благословение. Не только для спасенных им людей, спящих в своих домах с белыми заборчиками и не подозревающих о миновавшей их смерти, жестокой и кровавой. Он думает о благословении для твари, подыхающей у его ног. «Вот и все, - говорит себе Дин, - ты свободен теперь…» А позже, когда чистит обрез или точит лезвие, он думает с тоской, что избавления для него уж точно не предвидится. Жажда преследует его многие годы. Иногда затихает на месяцы, даря ложное чувство свободы, затхлым воздухом которой наполняются его легкие, но всегда возвращается. Рано или поздно. Поздно или рано. Дин узнает ее приближение, как, наверное, оборотень узнает приближение полнолуния. С вязкой кровью, жажда растекается по его венам. Пульсирует на кончиках пальцев. Томится в мышцах. Расползается, липким медом, и разворачивается во всю ширь, поднимаясь в нем. И требует. И просит. И умоляет. «Сделай это… Давай… Ты же хочешь… Последний раз… Никто не узнает…» - бьются в его голове мотыльками слова, и он знает: сопротивление бессмысленно. Порядок действий всегда одинаков: сказать Сэму, что идет в бар, заехать в аптеку, потом купить бутылку спиртного, снять номер в мотеле на другом конце города, забрать пакет из импалы, и, наконец, сделать это. В номере он всегда в первую очередь принимает душ. Это смешно, ведь он мылся у себя, но пар от горячей воды туманом наполняет маленькое пространство, пеленой оседая на заляпанном зеркале, позволяя не смотреть на себя. Так что душ – обязательный пункт программы. В мутном мареве он находит пакет. Дрожащими пальцами разрывает упаковку, доставая шелковое белье. Член встает только от вида тонкой ткани. Надевает трусики. Чтобы не кончить пережимает основание члена, позволяя себе несколько секунд поласкать обтянутые трусиками яйца. После набрасывает на плечи короткий пеньюар. Колеблется несколько секунд, но все же продевает руки в рукава, и, прихватывая пояс, выходит из ванной. Кровать им заблаговременно расстелена, так что Дин сразу ложится, растягиваясь на спине. Отбрасывает пока не нужный пояс и правой рукой обхватывает свою шею, фиксируя нижнюю челюсть. Большой палец скользит по подбородку, с силой проезжается по губе и проталкивается в рот. Дин скулит, посасывая свой палец, выгибаясь на кровати, словно одержимый. Левая рука тем временем блуждает по груди, ощутимо пощипывая сосок, царапает ногтями по ребрам. На трусиках расплывается пятно от эякулянта, а воздух будто сгущается, словно перед грозой. Дин выпускает палец изо рта, сдвигает трусики в сторону и проталкивает палец внутрь себя. Шипит от боли, вымученно хмурит брови и заставляет себя открыть глаза в поисках смазки. Хватает вожделенный флакон и тут же зажмуривается. Он никогда не смотрит на себя. Щелчком открывает смазку, выдавливает себе на пальцы и пробует еще раз. Медленно проталкивает кончик указательного пальца, слегка проворачивая. Вздох удовлетворения срывается с его пересохших губ, когда палец оказывается полностью внутри. Добавив смазки начинает аккуратно трахать себя, одновременно поглаживая через шелк член в такт движению руки. Наслаждение накатывает мягкой волной, но Дин хочет большего. Закусывает губу, стягивая с себя трусики, и раздвинув ноги пошире проталкивает в себя два пальца. Прислушивается к ощущениям, разводя пальцы внутри себя будто ножницы. Добавляет еще смазки и скользит еще одним пальцем внутрь. Мышцы почти сводит судорогой, выступивший на лбу пот не охлаждает. Дин почти задыхается, когда чувствует приближение оргазма. Вытащив пальцы и извернувшись, он проталкивает головку члена в себя. Чувствует как мышцы сфинктера сжимаются на его члене, задвигает себе сильнее и кончает. Ослабевшая рука выпускает член, и тот выскальзывает из его задницы. Сперма вытекает наружу. Несколько минут он проводит в посторгазменной неге, а потом чувство отвращения к себе заполняет его полностью. Дин срывается с кровати, стягивая белье. В приступе неистовства в мусорное ведро летит смазка, шелковые тряпки и упаковка презервативов, которыми он не воспользовался. Ногой задвинув корзину в самый темный угол комнаты, чтобы при выходе не наткнуться на нее взглядом, Дин на дрожащих ногах идет в душ. Смочив полотенце в воде, вытирается. Быстро одевается. Выходит прочь. Садится в машину. Едет назад, к Сэму. На стоянке выпивает виски. Заготавливает историю про какую-нибудь девицу. Идет в номер. Порядок действий всегда одинаков. Ему некуда деваться.