Несколько причин моей злости

Ага, секс, а точнее — его полное отсутствие. Джек отхлебнул кофе и вытянул ноги, наблюдая, как Рамлоу продолжает гонять проштрафившийся отряд по полосе препятствий. Секс… Те, кто все же в баре подкатывал к Джеку, были либо сами омегами, либо настолько пьяны, что вообще не различали, кто перед ними. И все это очень угнетало. Девственником, конечно же, Джек не был, случались и у него праздники, хоть и недолгие, в личной жизни, потому что «Джекки, ты прекрасный человек, но… я привык к тому, что омега слабее и…». Ну да, ну да, просто очередной партнёр не хотел в какой-то момент оказаться сам в интересной и незабываемой для любого альфы позе — жопой кверху. Так и выходило — в течку зажигали по полной, а потом расходились. После третьего такого альфы Джеку бы разочароваться в себе, своей природе, альфах и мире в целом, но нет, на все это не согласен был сам омега. Ну не получалось с альфами, да насрать! Тем более на сегодняшний день секс-индустрия помочь могла с абсолютно любой проблемой. Ну разве что несколько однобоко. У Джека был опыт и покупного секса, и участия в секс-вечеринке, и парочка случайных минетов в туалете какого-то бара, но в какой-то момент все это утомило. И именно тогда в его доме появился хорошо закрывающийся шкаф с разнообразными приблудами. Были там и фаллоимитаторы разнообразных цветов и модификаций, и анальные пробки, и мастурбатор, и вибро-кольца, и прочие штуки, увидев бы которые, его о-папа точно бы слег с сердечным приступом. Ну, а что делать, если трахаться хочется не только во время течки, а вокруг как бы не так много партнёров. И да, Джек ими ещё и перебирал. Рамлоу гаркнул особенно громко, зарычал на Лютика, дёрнул его на себя, а волна жара прокатилась по телу Джека, осела теплом где-то в солнечном сплетении, заставив замереть. Кто бы знал, каких Джеку иногда трудов стоило отвести взгляд от командира, не вжимать голову в плечи и не скулить. Прав был командир, когда рычал на него в самом начале, сразу обозначая свою позицию: «Никаких романов на работе». И Джек был тогда с ним полностью согласен, сам этого терпеть не мог и не понимал абсолютно, но вот сейчас, сидя на мате и попивая свой заслуженный кофе, практически ненавидел такую вот принципиальность. Потому что Рамлоу хотелось себе до зубовного скрежета. Такого грозного, мелковатого для альфы, но в то же время по-звериному опасного. Именно такие могли одним взглядом переломить хребет и кривоватой усмешкой опустить на колени. Хотелось вжаться в его спину, ткнуться носом во влажную от пота макушку, обнять и стоять так хоть какое-то время. Хотелось забраться ладонями под темную футболку, провести по каменно-твердому прессу, зарыться пальцами в густую поросль на груди. Хотелось утащить его в душевые и все там себе позволить. Хотелось его, мечтать о нем, его метке на шее, его детях. В такие моменты Джек чувствовал себя полным идиотом. Он прекрасно понимал о полном отсутствии даже шанса, что такой альфа взглянет на него, но и не мечтать не мог. Нутро горело, плавилось от одного взгляда, подавители действовали не сильнее обычного витаминного комплекса, когда мысли Джека в очередной раз съезжали на командира. И приходилось дрочить, пихать в себя пальцы, резиновый хуй примерно такого же, как и у желанного альфы, размера, глотать собственные просительные стоны и утром, приходя на работу, пожимать руку своей порно-мечте и стараться не вздрагивать слишком уж заметно. — Джекки, тебя из кафетерия выгнали, что ли? — усмехнулся Рамлоу, оглядывая его с ног до головы. — Или ты этих ебланов жалеешь? Если да, то не стоит, не заслужили. Ты свое отбегал — вали. — А если я не хочу? — протянул Джек, отсалютовал показавшему ему большой палец Глазго и снова отпил из стакана. — А через «не хочу»? Глаза Рамлоу опасно сузились. Джек знал это настроение командира. Что-то шло не по его плану и страшно этим бесило. Что-то не получалось. Альфы от природы привыкли всегда и во всем быть первыми, а уж Рамлоу был альфой во всем, даже слегка в преувеличенной степени. Отвечать Джек не стал, но и с места не сдвинулся, очень надеясь, что запах пота, злости и кофе хоть немного скроет его желание, отпечатавшееся на белье влажным пятном смазки. Рамлоу сплюнул себе под ноги и развернулся обратно к бойцам. — Что замерли, принцессы? Джекки заслужил свое право побыть мудаком номер один сегодня, а вам ещё работать и работать! Сгребли яйчишки в кулачки и побежали! Не доросли вы до нормальных омег ещё! А Джек продолжил любоваться. Затылок, шея, широкие плечи, рельефная спина, одному богу известно, сколько Рамлоу на себя убивал времени в спортзале. По крайней мере, когда Джек уходил, а делал он это одним из последних, и когда возвращался, командир был уже тут, насиловал беговую дорожку, что-то «объяснял» груше или жал от груди очередной запредельный вес. Взгляд Джека скользнул ниже по спине и залип на заднице альфы, круглой, подтянутой и наверняка твердой, как гранит. Пусть это были и недостойные омеги мысли, но и сам Джек омегой был по какому-то недоразумению. Так что мечтать о заднице самого шикарного альфы можно было без каких-либо моральных терзаний. Возбуждение лишь усилилось, разливаясь по венам огненной рекой. Джек уже сам пожалел, что вернулся в зал, а не остался обедать в кафетерии с другими сотрудниками. Все же спалить свой интерес к командиру после стольких лет совместной работы и вылететь из отряда, являясь его заместителем, только потому, что член встает и жопа ныть начинает от одного только упоминания имени — Брок Анджело Рамлоу… — Интересно, а если спичку запалить, тут все вспыхнет? Джек вздрогнул и почти не удивился, когда рядом с ним опустился на мат Барнс. — Ириску хочешь? Мне из Москвы привезли. — Он протянул к Джеку ладонь с двумя прямоугольниками в блеклой бумажной обёртке. — Пиздец пломбам, конечно, но вкус как из детства. — Суровое у тебя детство было, — качнул головой Джек, но ириску все же взял, очень надеясь, что омега свалит куда шел и командир не обратит внимание на его появление, но не тут-то было, Барнс подтянул колени к груди и замер. Тут уже уйти захотелось Джеку. Возбуждение, ещё пару мгновений назад полыхавшее в груди пожаром, словно сошло на нет, оставшись лишь неприятной влагой на белье и чувством неудовлетворения. — Скажи ему, — тихо, без обычного ехидства прошептал Барнс, посидел немного и, отдав и последнюю конфету пребывающему в прострации Джеку, все же ушел. Спалился! Я спалился! Ни о чем другом Джек думать не мог. Столько лет работы над собой, совместных операций, попоек, разговоров по вечерам ни о чем — и вот так вот глупо попасться. Вот только на чем? Джек крутил в голове последние месяцы. Он вроде бы не залипал на Рамлоу больше обычного, не таскался за ним следом и ещё с десяток таких вот «не», которыми обычно грешат влюбленные омеги. Джек ведь скрывался. Джек врал себе и окружающим. Джек… Он сглотнул, поднял глаза и успел поймать на себе взгляд командира. Теплый, спокойный, без злости или раздражения. Успел заметить на губах тень улыбки. А что если и правда сказать? Ну, а вдруг? Мир ведь — штука странная. Но Рамлоу подошёл сам, остановился в шаге от ног Джека. — Ты, я и ужин в «Табаке», согласен? Джек кивнул. Глядя в спину удаляющемуся альфе, он понял — нет, все озвученные раньше причины ничто. Главная причина злости у Джека Роллинза — Брок Рамлоу, самовлюблённый кретин и великолепный альфа, с которым, возможно, что-то да и получится.