Желание видеть

      Отношения начавшиеся с поцелуя в коридоре, взаимными вопросами и обещанием быть рядом, даже если весь мир будет против.       Что они из себя представляют?       Для одного он — Солнце, для второго он — солнечный лис.       Атсуму держит ладонь Шоё, притягивает её к губам и целует.       Самое частое действие, которое связующий делает для своего игрока после тренировки. Они одни в раздевалке, всем и так известно, что произошло и что началось.       Хината до сих пор смущается, хотя прошел уже целый год.       Он смущается, когда его лис целует руки, когда трется о его шею, даже когда целует в макушку, пока никто не видит.       Хинату вгоняет в краску каждый раз, как Атсуму трется носом о его щёку и когда слегка касается губами виска.              Отношения, которые связывают двух солнечных и теплых человек.       Отношения, которые открыты для обоих и нет места неотвеченному вопросу.       Мия делится всем, что есть в его собственном мире, от него веет теплом, даже в очень холодную зиму.       Он тысячу раз рассказывает какой Шоё потрясающий. Осаму уже откровенно задолбался это слушать, но брат не оставляет ему другого выбора. Зато теперь есть человек, с которым можно подтрунивать над своим же близнецом.       — Ты главное не оставляй его наедине со сквородкой, — советует Саму за приготовлением онигири для них.       — Почему это? — Хината до последнего надеется, что когда-нибудь, возможно, что в ближайшем будущем, Атсуму научится готовить. И не будет шарахаться от плиты, как кошка от пульверизатора.       — Ты же не хочешь, чтобы случился пожар? — Отдавая готовые онигири на тарелке, Осаму смотрит очень серьезным взглядом, ни одного намека даже на легкую улыбку.       — Я вообще-то здесь нахожусь! — недовольно пыхтит Атсуму, запихивая в себя угощение. Даже не попытавшись поспорить и сказать: «не слушай этого болвана, он всё врёт».       Хината лишь смеётся, он часто начал смеяться, братья смеются с ним же.       Для Атсуму, у Шоё особенных смех. Он успокаивает и освещает всё, что их окружает.       — Тсуму, если бы смех у Шоё-куна был бы, как вопль чайки, ты бы сидел с таким же выражением лица? — Саму смотрит прямо в глаза и пытается задеть брата хотя бы так. Лицо брата буквально звучало как: «пожалуйста, посмейся еще». А доигровщик надкусывает онигири и делает вид, что не слышит этого разговора. Но всё он слышит, Атсуму невозможно не слышать. Его слышно даже, когда он молчит.       Мия делится всем, что его в его мире.       Они смотрят за ноутбуком любимые фильмы Атсуму, которые Шоё не видел. Сидят под теплым пледом на диване в обнимку у близнецов дома, под периодический бубнёж Осаму: «опять вы всю ночь собираетесь фильмы смотреть, хоть бы чай или какао сделал, Тсуму. Я заберу к себе обогреватель».       И засыпают они также в обнимку на том же диване, под конец какого-то очередного фильма.       А с утра опаздывают на тренировку, потому что проспали и захотели взять горячий кофе в кофейне, что понравилась Шоё.       В зале выслушивают недовольство тренера и едва ли не осуждающий взгляд Сакусы. Зато Бокуто на них смотрит и у того прям на лице написано: «вот оно! Я понимаю вас, ребята, также делал». А потом Котаро слушает от капитана мини-лекцию ограничивающейся одной фразой - не надо поощрять их опаздывания.       Мия делает потрясающие пасы, практически из любого места площадки,где может достать мяч или куда может добежать.       Хината тоже научился делать хорошие пасы и теперь их игры выглядят практически как игра близнецов со старшей Инаридзаки.       Мия делится всем, что есть в его мире.       Они часто после тренировок ходят в разные кофейни и кафешки и только в те, в которых действительно делают вкусную еду. Они попробовали итальянскую кухню, европейскую, корейскую, даже китайскую. Но пришли только к одному неповторимо вкусному решению - у Осаму лучшие онигири в городе. Не переплюнет никаких лучших шеф-поваров.              — Вам что, тут мёдом намазано? — Осаму поднимает бровь, когда парочка оказывается перед ним на барных стульях.       — Что поделать, если у тебя лучшие онигири, — Атсуму разводит руками и фраза сама звучала скорее как: «давай, приготовь нам покушать, мы очень голодные».              Хината снова смеётся с них, пока Саму закатывает глаза и демонстративно вздыхает. На его телефон пришло оповещение:       Отправитель: Нацу       Сообщение: Мы едем в Токио на национальные!       Шоё расплывается в улыбке, печатает в ответ очень быстро, вызывая удивление у своего лиса. Поворачивается к нему и сообщает эту радостную новость.       А через несколько дней они сидят уже втроем у Осаму, смеются и громко разговаривают. Атсуму под столом сжимает ладонь Шоё, пока Нацу делится фотками с мастером по онигири, так она его называет. А потом эти двое начинают ехидничать над Шоё и Тсуму, потому что их детские фотки это нечто. И всё в таком духе продолжалось где-то час.       — Смотри-смотри, это Шоё, когда учился плавать! У него такие забавные нарукавники были!       — А здесь Атсуму плачет, потому что снеговик, который мы делали в итоге растаял и превратился в чудовище!       Мия делится всем, что есть в его мире.       Хината понял, что весь его мир это Атсуму.       Для Шоё, связующий становится настолько естественным партнером, что он забывает о болезненных отношениях с Кагемой. Забывает их напрочь, потому что темноты там было больше, чем света. Разглядеть что-то было невозможно.       Для Шоё Атсуму становится тем, кого желание видеть зашкаливает по всем известным и неизвестным параметрам.       Мия расширяет их мир, планирует поездки, предлагает сходить в кинотеатры и съездить к морю.       В этот раз он предложил поехать на Окинаву и попробовать дайвинг.       В этот раз Атсуму заходит дальше глубоких поцелуев и нежных прикосновений.       В этот раз, Мия горячими ладонями поглаживает плечи и спину, послушно выгибающуюся.       В этот раз, Мия не останавливается, когда у Шоё сбивается дыхание и когда всё явственно выпирает из-под плавательных шорт.       — Стой… подожди, Атсуму-сан, — Хината задыхаясь шептал в темноту, в которой отчетливо видел лицо парня, — жарко…              И это была самая настоящая правда. На Окинаве очень жарко, особенно в одежде.       Мия стаскивает с себя и Шоё футболки, он не намерен останавливаться. Облизывает кончиком языка шею, посасывает и слегка прикусывает мочку уха. Вслушивается в каждый вздох своего партнера.       Пальцы доигровщика судорожно хватаются за плечи связующего, а затем нежно проводят невидимые дорожки к ладоням. Хината заглядывает в его глаза и воздуха становится еще меньше, а температура явно выше. Прохлада слегка чувствуется лишь когда Атсуму отстраняется, чтобы стянуть оставшуюся одежду с них, а затем поцелуями спускается от шеи до паха. У Шоё не было мыслей, как пройдет их первый секс, зато у связующего явно был четкий план.       И у Мии действительно был этот план и пока что он его придерживается. Пока терпелка не закончится.       Он долго изучал как всё сделать аккуратно и доставить удовольствие партнеру, в каких условиях лучше всего делать и было еще много вопросов о которых он стеснялся говорить. Зато не стеснялся вбивать вопросы в браузер и чистить историю. Даже нашел несколько секс-блогеров и подписался на них.       Терпение Атсуму было на пределе, когда оставалось только медленно войти.       Хината только и успевал жадно глотать воздух и стонать.       Последнее и оказалось критической точкой для терпелки Мии.       Атсуму тяжело вздыхает и опускает голову, а затем встает и садится рядом с Хинатой на диван. Поворачивается к нему за поцелуем и тянет на себя, призывая сесть сверху. Шоё следует за его желанием, садится и их члены соприкасаются. Ощущения странные, особенно, когда связующий берет в свою ладонь оба члена и делает несколько движений. С губ доигровщика срывает стон удовольствия и облегчения одновременно. Жажда сделать что-то с выросшим донельзя возбуждением вызывала дрожь во всём теле. Атсуму продолжал движения ладонью слегка ускоряясь. В ушах звенело у обоих, воздуха критически не хватало, глаза Хинаты закатывались от удовольствия.       Мия ни разу не закрыл глаза, стараясь узнать насколько удовлетворяет своего партнера. Он резко остановил ладонь, когда почувствовал, что член Шоё слегка пульсирует и готов вот-вот выплеснуть семя.       В момент, когда Хината еще не всё осознал, Мия вошел в него полностью, он старался делать это не слишком быстро, ведь можно порвать ткани. Но и терпелка уже давно закончилась и ждать уже не было больше сил. Внутри было очень узко, а для Шоё появились неизвестные для него ощущения. Доигровщик вообще был чувствительным, он отзывался на каждый поцелуй оставленный на его теле, на каждое ласковое прикосновение. Атсуму тянется к нему за поцелуем, а Шоё слегка морщит нос.       — Можем остановится, — шепчет Атсуму и нежно целует в шею, — если настолько неприятно.       Хината обхватывает руками его шею и игриво облизывает губы Мии. В его глазах так и читалось: «Только попробуй». И этот взгляд был как удар плеткой в воздух. Атсуму начинает медленно двигаться, мучительно медленно для обоих. Возбуждение накрыло новой волной и, когда для Шоё движений стало недостаточно, он начал двигаться сам.       Когда темп ускорился, с губ Мии сорвался приглушенный стон, сливаясь со стонами Хинаты. Руки доигровщика опирались прямо на ребра, а бедра двигались вверх-вниз, пока в одним момент Шоё не застыл.       Он глубоко выдохнул, убрал руки, потер слегка затекшие запястья. Эти действия сопровождались вопросительным взглядом Атсуму. Ровно до тех пор пока Хината не сместил свою точку веса. Пока он полностью не сел на член. Ладони уперлись на колени связующего. В этой позиции Мия чувствовал, как всё его достоинство было погружено в партнера. И всё, что он успел сделать это ухватиться за щиколотки Шоё, перед тем, как тот начал двигаться.       Это была та самая поза, которую Атсуму досконально изучал, но по своей же глупости стеснялся предлагать её.       Это была та самая поза, в которой Хината полностью чувствовал Атсуму.       Это была та самая поза, в которой из них выплеснулось семя одновременно.       Мия понял, что в его мире желание видеть Шоё превосходило желание играть в волейбол.       Шоё понял, что в его мире желание видеть Атсуму превосходило всё остальное.       — А дайвинг? — Собирая вещи Хината вопросительно посмотрел на связующего, — мы же так и не попробовали.       — Дайвинг? — Атсуму непонимающе поднял бровь и посмотрел в глаза доигровщику.       «Дайвинг» был лишь убедительным предлогом съездить на Окинаву.