Перемирие

— Ты надоел мне со своими «мы просто общаемся»! Басков стоял посреди комнаты, сжав кулаки, и еле сдерживался, чтобы не закричать. Он лишь ловко передразнивал интонацию Киркорова и злился. — Я всё видел! — прошипел Коля, не давая Филиппу и слова вставить. — Я видел вас! — сделал упор на последнее слово и отвернулся. Филя прислонился к дверному косяку и, со вздохом, закатил глаза, складывая руки на груди. — Ты сам не понимаешь, что говоришь. — спокойно ответил он. — Ты даже не знаешь, что это было на самом деле. — И знать не хочу! — с ненавистью выкрикнул Николай. — Мне надоели твои обжимания по углам со всеми подряд! — Я не… — попытался возразить Филипп. — Я предупреждал тебя, — как не слыша, продолжил Коля, — что если ты свяжешься со мной, то тебе придётся забыть о своих любовничках! Мне такие отношения не нужны! — Я люблю только тебя, — как можно более безапелляционно заявил Киркоров. — Ври больше! — выкрикнул блондин. В его душе не нашлось места грусти или обиде, только ненависть, ревность и огромное желание порвать с Филиппом. Он уже было открыл рот, чтобы высказать эту мысль, но Филя в два шага перемахнул комнату и, прижав, Колю к себе, страстно поцеловал. Тот замер от неожиданности, но быстро опомнился и мстительно укусил Филиппа за нижнюю губу. — Дай мне объяснить! — с отчаянием воскликнул Киркоров, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Да я тебя видеть не хочу! — Коля оттолкнул Филю от себя и отступил. — Будь добр, свали отсюда! Филипп так хотел объяснить Баскову, что всё не так, как тот думает, что всё это глупая ошибка, случайность, недоразумение! Все имеют право ошибаться, так ведь? Да, Филя целовался с тем молодым красавчиком, но ведь его сердце принадлежит только одному — Коле. И почему блондин не может этого понять? Филя улыбнулся самой мягкой, самой виноватой улыбкой, на какую был способен, несколько сбивая Николая с толку, и сделал шаг вперёд. Он распростёр руки вперёд, как бы желая обнять своего строптивого собеседника. — Не подходи, — настороженно сказал Коля. Филипп не слушал. Он понял, что слова тут будут излишни и решил пойти другим путем. Оставалось только поймать Николая, который уже залез на диван, силясь уйти от надвигающегося на него Киркорова. — Филя, свали! — перемахнув через спинку, крикнул Коля. — Или я позову, кого надо… — Не позовёшь. — уверенно отозвался Филипп. — Ну, иди же сюда! Николай споткнулся о ножку стола, и Киркоров, воспользовался этим — он кинулся вперёд и подхватил Колю, сжимая его в объятиях. Блондин заколотил Филиппа по спине, хотя и понимал, что это не даст никакого эффекта. — Не смей трогать меня! — завопил Коля, чувствуя своё полное бессилия и бесясь от этого. — Убери руки! Филя с трудом удерживал вырывающегося Николая. На секунду, ему даже стало страшно, что этот разбушевавшийся ангел выцарапает ему глаза, как дикий кот. Улучив минутку затишья, когда Коля пытался перевести дух, Филипп кинул блондина на диван, наваливаясь сверху. Басков замер. Его голубые глаза, превратившиеся в узкие щёлочки, метали колючие льдистые молнии, в них бушевала настоящая гроза. А Филе так хотелось, чтобы Коля посмотрел на него с любовью, как смотрел до этой глупой размолвки! — Ты только хуже сделаешь, — предупредил Николай. Он лежал, не в силах пошевелиться, зажатый между диваном и Филиппом. Последний крепко держал его, так что сопротивление было просто-напросто бесполезно. Злость несколько поутихла, на её смену пришла обида. Коля понимал, что его скандал ничего не изменит. И всё же, сдаваться он не собирался. — Да ладно, тебе всегда нравился секс со мной! — промурлыкал Филипп наклоняясь к уху любовника. — Это ещё ничего не значит! — насупившийся Басков мечтал поскорее убраться из этой комнаты и просто спокойно обдумать всё за чашечкой кофе. — Да ну? — шёпотом спросил Филя, прикусывая Колю за мочку уха. Блондин прерывисто вздохнул и сделал ещё одну попытку выбраться из-под придавившей его туши. Но Филипп и не подумал убраться, только переместил колено в пах Николая. Коля едва не взвыл от несправедливости. Пять минут назад он хотел прикончить Филю, а сейчас не может сопротивляться тёплым пальцем, расстёгивающим его рубашку. — Это подло… — последнее, что прошептал Коля перед тем, как погрузится в сладкую сказку, которую ему раз за разом, с новыми подробностями, рассказывал Филипп. Из лёгкой задумчивости Баскова вывел укус в плечо. Коля вскрикнул, но тут же застонал, когда Филя заскользил губами по шее, слегка, совсем не больно, прикусывая кожу. «Снова придётся перейти на высокие воротники», мимолётно подумал Николай. Руки Филиппа плавно скользили по обнажённой груди, даря незабываемые ощущения. Коля выгнулся, запрокидывая голову, почти не сдерживаясь и забывая обо всём, кроме тёплых, родных рук, нежных губ, кроме Фили. Блондин таял под ласками умелого любовника, точно знающего какие аккорды на его теле надо нажать, чтобы получился высокий страстный стон. Коля никогда не умел сопротивляться Филиппу в постели. Это была его самая главная слабость. А Филя спускается всё ниже, оставляя по всей груди яркие засосы, метки. Место каждого его поцелуя горит огнём, не давая забыть безумно приятные ощущения. Коля простонал что-то, умоляюще глядя на Филиппа. — Что, Николя? — прекрасно зная, чего именно хочет любовник, Филя решил помучить его, как всегда любил. — Пожалуйста… — Коля заёрзал под Киркоровым, пытаясь сильнее прижаться пахом к колену Филиппа. Но тот наоборот убрал ногу и поцеловал Николая в живот, потом ещё и ещё, больше не сдерживаясь, всасывая кожу, заставляя Колю кричать от смешанной боли и удовольствия. — Я сейчас к-кончу… — Басков хрипло дышал. — Филя, пожалуйста… Только после этого Филипп соизволил расстегнул пряжку ремня и стянул с Коли джинсы. Тот всхлипнул и прикрыл глаза. Его руки были крепко связаны рубашкой ещё в самом начале, и теперь блондин оказался в полной воле любовника, который начал щекотать вставший член Николая самым кончиком языка, размазывая обильно выделяющуюся смазку, дразня. Со смешанным чувством самодовольства и нежности, Филя посмотрел в блаженное и от этого такое смешное лицо Николая и взял в рот головку, играясь с ней языком. Медленно, чертовски медленно, Филипп брал всё глубже, потом также медленно поднимаясь к головке. Он видел, как старался Коля высвободить руки, но Киркоров был уверен в узле, который он завязал. Он резко выпустил член любовника и услышал Колин разочарованный стон. Открыв глаза, Николай видит перед собой карие глаза Фили, полные такой страсти и любви, что дыхание невольно спёрло, и Коля начал тонуть, захлёбываясь в своих и чужих — но таких родных — эмоциях. Он подался вперёд, касаясь своей щекой его щеки и хрипло дышал ему в ухо, желая что-то сказать. Но Филя не дал ему это сделать, снова повалил на диван и резко вошёл, выбивая пронзительный вскрик. Он смотрел в огромные зрачки любовника, заполонившие, казалось, все глаза и сам таял от нежности и любви. Хочется дарить удовольствие этому человеку, хочется отдать всего себя, и забрать всего его, никому не отдавать. Филипп начал двигаться в Коле медленно, плавно, давая привыкнуть, выбивая сладкие стоны, но когда Басков тихо прошептал его имя, ярчайшая вспышка бесконечной привязанности к Коленьке вспыхнула в нём, и Филя, больше не сдерживаясь, начал со всей силы вколачиваться в любовника. Коля чувствовал себя, поднимающимся куда-то высоко, в облака, буквально с каждым толчком в нём росло блаженство и любовь. Он кричал, стонал, извивался под Филиппом и, наконец, будто весь взорвался изнутри. Жар, продолжавший расти внутри, наконец получил выход, и вырвался, заставляя тело Коли изгибаться, как настоящего гимнаста и кричать. Филя сгрёб тяжело дышавшего Баскова, прижимая к себе и чувственно поцеловал в раскрытые губы, хватающие воздух, которого ему так не хватало. — Я люблю тебя… Люблю… Только тебя одного… — горячо прошептал Филипп, захлёбываясь, боясь, что не успеет сказать всё, что он чувствует в данный момент. — А я тебя… Больше… — обессиленно, но счастливо улыбаясь, ответил Коля, прижавшись лбом в широкую грудь любовника.