Подарок волшебника

- М-да… - протянул Кайл. - Хреново, - Картман в кои-то веки был с ним согласен. - Более отстойного задания нам еще не давали! – Кайл в унынии уставился на белоснежно-чистый лист бумаги. - Тебе-то что! – Картман буквально вспыхнул от возмущения. – Это мне не повезло оказаться с тобой… стыдно сказать… соавторами! Да еще детской сказки! - Тебе?! Можно подумать, это я к тебе все время цепляюсь! – фыркнул Кайл. - Заткнись, жидяра! - Сам заткнись, жиртрест! Парни, смерив друг друга сердитыми взглядами, отвернулись в разные стороны, и в комнате воцарилось гробовое молчание. Кайл в задумчивости грыз ручку, периодически вспоминая замечания матери по поводу «этой отвратительной привычки, переводящей канцелярские приборы и портящей прикус», вынимая колпачок изо рта и кладя ручку на стол; шло время, и он сперва подбирал ее, затем начинал крутить пальцами, и в итоге ручка вновь оказывалась на своем законном месте – между его зубов. Картман качался на стуле, к слову сказать, принадлежащем Кайлу. Делал он это со старанием и с явным удовольствием. То ли ему так нравился сам процесс раскачивания, то ли то, как раздраженно косился Кайл. Оттолкнувшись в очередной раз от пола, Картман на мгновение завис в воздухе, поставив стул на две ножки. Лицо у него при этом стало вдохновленным и немного завороженным, он смотрел в пространство так, будто ожидал чуда – например, что он взлетит вместе со стулом к потолку. Вместо этого Картман полетел вперед, получил удар столешницей под дых, и чуть не свалился на пол. Это доведенный до предела Кайл заорал у него под ухом: «Прекрати ломать мне мебель!», да так громко, что Картман не удержал равновесие и, чтобы не упасть назад, дернулся всем корпусом в сторону стола. - Охренел? – голос Картмана слегка дрожал. - Так, - Кайл решительно выпрямился, вынул покусанную ручку изо рта и придвинулся к столу. – Или мы сейчас напишем эту гребаную сказку, или… Картман выжидательно посмотрел на него, склонил голову направо, затем налево и, поняв, что не дождется ответа, уточнил: - Или? Кайл нахмурился, прикусил губу, по привычке потянул ручку в рот, опомнился, отшвырнул ее на стол и сказал уже не так запальчиво: - Или не получим отметки. Что? – Картман поджал губы, будто собирался рассмеяться над ничтожностью аргумента. – Между прочим, тебе тоже нельзя оставаться без оценки. У тебя и без того в табеле одни нули! - Ладно! – Картман тоже сел поближе. – Пиши! Давным-давно в некотором королевстве жил еврей, который… - Картман! – Кайл ожесточенно зачеркнул последние два слова. – Ты думаешь, это смешно? - Вообще-то да, - Картман немного похихикал в одиночестве, затем откашлялся и продолжил: - Жил мальчик, который очень любил мороженое, плавать и убивать людей! - Жиртрест! – в этот раз Кайл был готов, и ему не пришлось ничего вымарывать. - Ладно, ладно. Он любил мороженое, плавать и своих друзей. У него было трое замечательных друзей, с которыми он просто обожал проводить время. Кайл одобрительно кивнул, поспешно записывая все, что диктовал Картман. Пока получалось неплохо для сказки. - Однажды, в свой день рождения, мальчик пошел в закусочную поесть куриных крылышек… - В сад поесть яблок, - перевел Кайл слова Картмана на сказочный лад. - Он ел крылышки… - Яблоки… - И тут к нему подошел волшебник. Он был одет в остроконечный колпак со звездой на макушке и в длинную серебристую мантию. «Мальчик», - сказал волшебник. – «Я наблюдал за тобой…» - В душе, - не выдержал Кайл. Они на пару с Картманом расхохотались, но Кайл первым сделал серьезное лицо, ткнул неунимающегося Картмана в бок и приготовился писать. Картман, пользуясь сосредоточенностью Кайла, блаженно откинулся на стуле и проговорил: - «Я наблюдал за тобой и заметил, что ты, в отличие от своих друзей, очень отзывчивый, честный», - Картман зажмурился в экстазе, - «и совсем не толстый». Кайл скривился и произнес: - Вместо этого напишу «добрый». Картман пару раз качнулся на стуле. - «А так как сегодня день твоего рождения, я вручу тебе подарок: дам способность читать мысли других…» Кайл отложил ручку и повернулся к Картману. - Нет, - серьезно сказал он. – Это не подходит. Нам нужно, чтобы сказка была с моралью, а у тебя какой-то комикс про суперспособности получается. Картман торопливо установил стул на полу. - А если он сможет читать мысли других, а они – его? - предложил он. – Это вроде как справедливо. Кайл поразмыслил и, не найдя возражений, записал эту идею. Картман, покосившись на Кайла, качнулся назад и сказал: - И вот настал первый день в жизни мальчика с его новым даром. Он пришел в школу и увидел своих друзей. Они по очереди подходили к нему, и он читал их мысли. Первый думал о своей подружке, второй – о подружке первого и о ее подружках, а третий… - Картман облизнулся, смакуя еще не произнесенную фразу, - третий… - Я все равно не буду этого записывать, - монотонно сообщил Кайл. Он черкнул несколько строчек и поднял взгляд на Картмана. – Можешь диктовать дальше. И сядь нормально, сломаешь стул – будешь платить! Картман пробормотал что-то про меркантильных тупых евреев и оставил стул в покое, почти ложась на стол и заглядывая в листок. - И когда мальчик понял, что новый дар приносит ему только несчастья, так как все видят его дурные мысли, а даже у этого хорошего и совсем не толстого мальчика были такие, он устыдился и вместо урока пошел к колодцу… - Чтобы утопиться, - Кайл с надеждой глянул на Картмана. - Чтобы сидеть там и страдать, роняя слезы в прозрачную воду. - Картман, это какой-то бред, мы не любовный роман пишем, какие еще слезы-воды? – возразил было Кайл, но Картмана уже несло и он тараторил, захлебываясь в словах, спеша высказать все, пока Кайл его не перебил. - И так сидел он и страдал, и пришли к нему его друзья. Первый говорил, чтобы он не расстраивался, а лучше поискал волшебника, пускай тот заберет дар обратно. Но мальчик подумал, что подружка этого друга - полная сучка, и друг обиделся и ушел. Потом к нему обратился второй друг, посоветовал трахнуться с кем-нибудь, добавив, что это круто - читать мысли в такой момент, но мальчик подумал, что его друг нищий, и второй друг тоже обиделся и ушел. Напоследок к мальчику подошел третий друг… Кайл все-таки перебил Картмана и произнес, даже не думая записывать: - Он вообще не утешал его, а сказал, что тот сам виноват и что нечего было соглашаться на сомнительное предложение незнакомого волшебника… Картман сощурился и быстро заговорил: - На что мальчик послал его и назвал тупым евреем, который, конечно же, упустил бы такой шанс читать чужие мысли… - А друг, - Кайл вошел в раж, - друг сказал, что такие жирные и с плохими оценками только и могут надеяться, что на помощь волшебников, вместо того, чтобы подтянуть учебу… Картман подхватил ручку со стола, намереваясь ткнуть ей Кайла, но наткнулся на обкусанный колпачок и с чрезмерным отвращением бросил ее обратно. В красках изобразив, как его тошнит, он вновь включился в процесс сочинения: - Тогда мальчик попробовал прочитать мысли друга и увидел там кое-что, очень его удивившее. - И что же? – Кайл насмешливо посмотрел на него. – Курс по высшей математике? - Нет, - Картман понизил голос до шепота, - он увидел, что его другу была вовсе не безразлична его судьба… - Да что ты! – хмыкнул Кайл. - Да, и что друг искренне волновался за него. - Интересно, почему? – Кайл нащупал ручку и забарабанил ей по запястью. - Потому что друг был расчетливым евреем! Он никогда ничего не делал просто так! Он ненавидел тратить время попусту! – выкрикнул Картман, опасно накренившись на стуле в попытке отъехать подальше от Кайла. Однако Кайл не разозлился, а, напротив, кивнул и заметил: - Абсолютно верно. Друг, в отличие от мальчика, был практичным и думал о будущем и о поступлении в колледж. - Я не про это! – Картман досадливо тряхнул головой, балансировка стула нарушилась, и он в последний момент сумел спрыгнуть. Под гневным взглядом Кайла он поставил стул ровно, уселся и объяснил: - С самого детства мальчик и его друг ненавидели друг друга. Мальчик был очень амбициозным и постоянно строил планы, а друг вечно его обламывал. Он раз за разом разрушал его мечты, тратя на это кучу времени и сил. Он готов был даже умереть, только бы мальчик не добился своего. Кайл попытался что-то сказать, но Картман заорал: - Сволочной еврейский друг днем и ночью думал о мальчике, чтобы быть готовым помешать ему в очередной раз. Он угробил десятки баксов, провел сотни часов, выслеживая мальчика и мешая ему, он прогуливал школу, пропускал любимые передачи, ехал за ним на другой конец света, даже несколько раз чуть не погиб! Но вот зачем? - Зачем? – Кайл вытащил измочаленную ручку изо рта и в такт каждому своему слову стучал ей по столу. – Да затем, что иначе ты… то есть мальчик поработил бы мир, убил множество людей, закрыл школы, истребил всех евреев!.. Картман хлопнул ладонями по столешнице, заставив Кайла замолчать. - Нет! – торжествующе выкрикнул он. – Я знаю тебя, Кайл! Ты бы никогда не согласился тратить свое драгоценное время на то, что тебе было бы не выгодно! А если бы потратил – вынужденно, ради каких-либо целей, ты бы из штанов выпрыгнул, только бы оно не оказалось потраченным впустую! Картман перевел дух, почти умиротворенно наблюдая за Кайлом. Тот в недоумении пытался осмыслить сказанное Картманом. Не придя ни к какому результату, он спросил: - И? Это все к чему вообще было? Как могло время, ухлопанное на тебя, не быть потраченным впустую? Картман вздохнул, удивляясь непонятливости Кайла. - Могло. Если ты в меня влюбился, чтобы оправдать потерю времени, - он произнес это медленно, будто говорил с неразумным ребенком. - Знаешь, что?! – Кайл покраснел и встал со стула, сжимая кулаки. – Я сам допишу сказку и даже скажу, что ты помогал, только уходи и чтобы я больше никогда не слышал такого бреда! - Ну и пожалуйста! – Картман пинком отшвырнул стул и направился к дверям. – Пошел ты, а я – домой! Только, Кайл, я сказал правду, и это тебе отлично известно! – он увернулся от полетевшего вслед учебника и так захлопнул за собой дверь, что с потолка посыпалась штукатурка прямо на недописанный рассказ. Кайл походил по комнате, хмуро глядя перед собой, затем сел за стол и поднял ручку. Подумав пару мгновений, он коснулся ей бумаги и начал быстро писать.

***

«Напоследок к мальчику подошел третий друг. Он сказал, что теперь мальчику придется жить с его даром и учиться мирно существовать с людьми. То, что другие могут читать его мысли, компенсируется его проницательностью, что гораздо лучше, чем жить во лжи, как большинство людей. Мальчик поблагодарил друга и с тех пор больше не проклинал свою способность, а использовал ее во благо себе и другим», - Кайл завершил рассказ и прошел на свое место. - Отличная сказка, - похвалил учитель. – Добрая, поучительная и… Что, Венди? Венди недовольно покосилась на Кайла – она рассчитывала, что высший балл получит ее сочинение. - А где мораль? – четко произнося каждый слог, спросила она. – Чему учит эта сказка? - Ну ты и сука, Венди! – не выдержал Картман. - Эрик, - предостерегающе начал учитель, но Картман продолжал: - Любой, у кого нет ПМС, понимает, что мораль сказки в том, что иногда нужно уличить человека в чем-либо, чтобы он понял – так оно и есть и с этим надо смириться. - Вовсе нет! – Кайл даже встал. – Венди, разве ты не поняла, в чем тут урок? Ложь ограничивает нас и, скрывая наши дурные поступки, прячет и то хорошее, что мы можем увидеть в других или показать в себе. - То есть ты хочешь сказать, что лучше вот так – когда все могут видеть, что ты за человек и какие у тебя тайны? – Венди искренне недоумевала. - Хоть ты и полная сучка, – выкрикнул Картман, – но абсолютно права! Кайл очень хотел объяснить свою точку зрения, но сделать это так, чтобы не дать Картману повода подтвердить его теорию, не мог, поэтому только махнул рукой и сел. - Кайл, - на весь класс прошипел Картман, - ты признаешь, что я прав? Кайл покрутил пальцем у виска и отвернулся к доске, но, заметив, что Картман не унимается и сидит уже чуть ли не в проходе, причем развернувшись к нему лицом, не выдержал и написал ему записку: «Ты вчера сказал полную чушь, и я не влюблен в тебя. А вообще я согласен с Венди, иногда лучше не озвучивать то, что кажется правдой. Лучше что-то делать, чтобы так и случилось. Например, заниматься учебой и поступить в колледж. А теперь не мешай мне учиться, потому что переписка – это непрактично». Остаток урока Картман глупо улыбался, впрочем, внимательно слушая учителя. Он не мог позволить себе еще больше запустить учебу – это бы помешало ему попасть в колледж. К тому же, приближался его день рождения, и он уже знал, что попросить в подарок. Разумеется, если он будет хорошо учиться, ведь его волшебник очень прагматичен и ничего не дарит просто так. Но это стоило заслужить.