Свет с тобой

Do you remember You used to breathe so loud Do you remember The taste, the sound

      Влад не сразу согласился на его предложение. Точнее, он пока даже не знал, на что шел, и это его ужасно раздражало.       — Ты уверен, что нас никто не будет искать?       — Абсолютно.       Стоял знойный августовский день — один из многих, что выдалось на их долю в этом году. Последние пару недель ничего мало-мальски интересного не происходило, и город, разморенный летней жарой, погрузился в полусонную негу. Какое-то внутреннее чувство подсказывало, что такое затишье бывает как раз перед неминуемой бурей, но Аслан предпочитал отмахиваться от этих не самых приятных мыслей. Он рассуждал так: пускай будущее туманно и таит в себе немало бед и трудностей, не стоит жаться по углам и трястись от страха, куда разумнее наслаждаться моментом, брать от жизни все то хорошее, что она могла предложить. Хлебнуть горя всегда успеешь, но справляться с жизненными испытаниями проще, когда есть, что хорошего вспомнить. Сегодняшнее приключение, по его скромным расчетам, должно было стать одним из таких воспоминаний.       Аслан перемахнул через невысокое ограждение и обернулся.       — Ну, чего ты встал столбом? Давай за мной!       Влад. Да, пожалуй, эта часть его маленького плана не была так тщательно продумана. Успех всей вылазки, по сути, зависел от того, согласится друг в ней участвовать или откажется. Уговаривать пришлось недолго, но Влад по-прежнему не догадывался, куда и зачем они направлялись. Вполне вероятно, выложи Аслан все карты сразу, тот бы даже с места не сдвинулся.       — Что бы ты ни задумал — это плохая идея, — Влад нахмурил брови.       — Ты всегда так говоришь.       Друг остался стоять на месте. Скрестил руки на груди и глядел хмуро. Упирается, нехотя, но упирается, думал Аслан. Ничего-ничего, и не таких уговаривали. Есть одно средство.       — Неужели струсил? — Аслан склонил голову набок и улыбнулся.       Не очень-то честный ход. Но других у него в запасе не было. Влад упрямо сжал губы в тонкую полоску и… последовал за ним через ограду.       — Дешевый прием.       — Но ты все равно купился.       Тот хмыкнул, но ничего не ответил.       Поначалу они шли по вымощенным камнем дорожкам, затем свернули в какие-то заросли. Жаркие солнечные лучи давили на плечи и слепили глаза. В тени невысоких деревьев было ничуть не легче. Обычно нежный аромат олеандра, цветущего то тут, то там, в такой жаре казался удушающе приторным. Спиной Аслан чувствовал растущее раздражение своего друга и все приговаривал «почти пришли», внимательно глядя по сторонам.       Наконец впереди показалась их главная цель. Окольными путями они вышли к фруктовому саду. Тоненькие деревца, увешанные желтыми плодами с подрумяненными бочками стройными рядами росли на много метров вперед. Конечно же за садом ухаживали и ухаживали хорошо, иначе бы не было каждый год такого впечатляющего урожая. Аслан искренне восхищался работой людей, чьми стараниями был создан этот маленький райский уголок, уважал их труд, но… с другой стороны, думал он, урожай в это лето выдался особенно богатым, и вряд ли он кому-то навредит, если сорвет пару-тройку груш. Никто и не заметит, правда же?       Аслан огляделся — вокруг ни души. Он подскочил к ближайшему деревцу и потянул на себя один из манящих спелых плодов. Замерший в оцепенении позади него Влад вдруг опомнился.       — Эй! Ты что делаешь?       Аслан шикнул на него.       — Не кричи, лучше помоги мне, — он выправил из штанов свою рубашку и начал складывать в нее груши.       Влад замер в нерешительности. Похоже Аслан был прав, когда предполагал, что его друг будет не в восторге от затеи. Он любил порядок, ценил честность. Пожалуй, Владу ничего не стоило сейчас позвать стражу и обречь его на вполне суровое наказание. Но они же были друзьями, ведь так? Друзья должны доверять друг другу. Сам того не ведая, Аслан поставил его перед выбором: дружба или принципы, нежелание нарушать правила или азарт. Что же одержит верх?       Сердце забилось точно рыба, пойманная в сети. На мгновение Аслан действительно испугался.       — А если нас увидят? — протянул Влад недовольно, а сам подошел ближе и начал один за другим срывать плоды.       — Не увидят, — уверенно заявил Аслан, облегченно выдыхая. — Сколько раз это проворачивал, и вот он я — живой и здоровый.       На лице Влада вдруг мелькнуло подобие улыбки. Как пить дать подумал что-то вроде «так я и знал» или «кто бы сомневался».       — Если нас накажут, у Лале могут быть проблемы.       — А если не накажут, мы все отведаем вкусных груш.       Этот аргумент похоже окончательно убедил Влада, и он молча принялся за работу. Хоть вокруг кроме них не было ни души, Аслан торопился. Задерживаться тут надолго не хотелось, все-таки совсем без охраны это место не оставалось.       Набрав в охапку с дюжину самых спелых и румяных груш, они, как самые обыкновенные мальчишки, бросились прочь, подгоняя друг друга и уже не сдерживая звонкого хохота. Теплый воздух бил в лицо, волосы лезли в глаза, а они все бежали и бежали, точно за ними и впрямь кто-то гнался.       Чувство удовлетворения от удавшейся вылазки волной прокатилось по всему телу. Стало почему-то очень легко, кровь стучала в висках, а грудь вздымалась быстро-быстро из-за сбитого дыхания. Аслан почувствовал, как от широкой улыбки начали болеть щеки, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас, в этот самый момент он был счастлив. Они остановились перевести дух только у летнего домика. Аслан повалился прямо на траву, все так же сжимая в объятиях свой улов. Влад сел рядом. От бега его волосы взлохматились, отчего он стал походить на птенца. Аслан усмехнулся своим мыслям.       — Вы проявили недюжинную отвагу и ловкость в этой секретной операции, — начал он шутливо-серьезным тоном, — а потому заслуживаете высшей награды!       И с важным видом протянул Владу грушу. Секундная пауза, и оба прыснули со смеха.       Солнце уже начинало клониться к горизонту. Укрывшись в тени, они принялись праздновать свою победу, представляя, что находятся на роскошном пиру. И хотя из блюд в их распоряжении были одни только груши, воображение дорисовывало начищенные серебряные столовые приборы, горящие свечи и гостей в богато украшенных нарядах. Снаружи фрукты были жестковаты, но внутри — мягкие и сочные, очень аппетитные. Сладкий сок стекал по пальцам, как Аслан ни старался есть аккуратнее.       — В этом сезоне даже лучше, чем в прошлом, — отметил он с видом знатока.       Влад вдруг перестал жевать, как будто что-то осознал.       — И часто ты таким промышляешь?       Перемену в голосе трудно было не заметить. Аслан поежился, но отнекиваться не стал.       — Собираешься меня осудить?       — Мне такое не по душе, — Влад свел брови к переносице, как бы задумавшись, однако в конце концов расслабился. — Но груши действительно вкусные.       Он напряженно следил за малейшими переменами в хмуром лице напротив. Влад явно был не в восторге от его проделок, но теперь, когда он и сам стал соучастником, корить Аслана было бы по меньшей мере странно. Может он вообще за себя переживал?       — Если тебя мучает совесть, — Аслан приподнялся на локте, ловя его взгляд, — то часть урожая все равно досталась бы нам, а что-то возможно бы просто испортилось.       Звучало достаточно убедительно, и Влад, то ли поверив его словам, то ли просто устав спорить, принялся за свою грушу. Плечи расслабились, складка меж бровей исчезла. Напряжение наконец спало.       В запасе у них была еще куча времени, так что они продолжили неспешно поедать груши, время от времени перекидываясь будничными, ничего не значащими фразочками. Хотя поначалу это скорее походило на монолог Аслана, комментирующего чуть ли не каждый листик и не каждого муравья вокруг себя. Влад слушал его, изредка вставляя многозначительное «хм» или вопростельное «мм?».       — Вы там в Валахии все такие немногословные? — не удержался от шутки Аслан.       — Это ты очень много болтаешь, — буркнул Влад и тут же прикусил язык. Опять попался на провокацию.       — Расскажи о своей родине, — вдруг ляпнул Аслан, толком не подумав.       Влад опять весь будто сжался, ощетинился. Но лишь на мгновение. Он тряхнул головой.       — Не хочу сейчас об этом, — ненадолго задумался и добавил. — вспоминать.       Повисла неловкая пауза.       — А что насчет тебя?       Аслан снова сел и вытянул ноги перед собой.       — А мне и вспоминать особо нечего. Слишком давно это было.       — Что, совсем ничего не помнишь?       Он наклонил голову, будто и правда пытался выловить из моря воспоминаний нужное.       — Холод. Там зима холодная. Вот это я помню.       — Не такая, как здесь?       — Наверное. Нет. Точно не такая.       Они пустились в обсуждение холодного времени года, снега и зимних развлечений. Разговор о зиме растопил лед. Смех да и только. Постепенно Влад окончательно расслабился и отвечал уже более охотно. Погода, тренировки, уроки истории Ходжам Мустафы, лошади — они как будто говорили обо всем и ни о чем сразу. Аслану было все равно, о чем шла речь, он больше наблюдал за другом, раскрывавшим свою душу так редко. Хотелось узнать его лучше, и он хватался за каждое слово как за соломинку, лишь бы не прерывался диалог.       — Поверить не могу! Как это ты ничего не знаешь о поцелуях?       Никто из них не заметил, как будничный разговор слово за слово повернул в такое странное русло.       — Это все глупости, — ответил Влад с неохотой. — Так мне говорили.       Показалось, или он правда смутился? Внутри зажегся огонек азарта. Уцепившись за эту тему, Аслан уже не мог (или не хотел?) так быстро ее отпускать.       — Разве тебе не интересно? Самую малость не любопытно? — в изумрудных глазах притаились бесята, в приподнятых в улыбке уголках губ — хитринка.       — Нет, — неуверенно прозвучало в ответ.       Аслан пытался заглянуть ему в глаза, понять, что у него на уме, но Влад опустил голову, пряча взгляд под длинной челкой. Секунда, пять, десять… Ну, давай же, неужели не поддашься? В третий раз это уже могло не сработать. Сердце в груди то и дело сбивалось с ритма от волнения. Да или нет? Да или нет? Он уже был готов выпалить совсем глупое «А хочешь покажу?», но его опередили.       — Хорошо, пусть так, но ты-то чем тут поможешь?       Вот оно.       Их взгляды встретились. Несмелое, ужасно медленное движение вперед — такое тихое, что даже не слышен шелест одежды. Касание губ легкое, почти невесомое и сладкое-сладкое от сока спелой груши. Мгновение — и вот Аслан сидит на прежнем месте, будто ничего и не было. Замер точно лисица на охоте, готовящаяся к прыжку. Смотрел внимательно, готовый уловить малейшую перемену в поведении друга. Лицо Влада ничего не выражало, и только в светлых глазах бушевал ураган, а на бледных щеках начинал расцветать робкий нежно-розовый румянец.       Отчего-то вдруг стало страшно, самую малость. Дыхание сперло, кончики пальцев похолодели. Что если он сглупил, что если… Не давая тревожным мыслям набрать обороты, Аслан тряхнул головой. И отважно заглянул в лицо напротив.       — Что скажешь? — голос предательски сорвался на шепот.       Влад задумчиво повертел в руках надкушенную грушу. Напускное спокойствие? Кто знает.       — Не понял еще, — губы сжаты в тонкую полоску, а глаза смеются.       Аслан выдохнул, а с плеч будто гора свалилась. Этого достаточно, все хорошо. Неловкость отступила.       — Это ничего. Вся жизнь впереди — успеешь распробовать.       И как ни в чем не бывало принялся грызть очередную грушу, словно о ней-то и шла речь. Влад кивнул. Не нужно было больше слов — они прекрасно поняли друг друга. По блестящим глазам, по ямочкам на розовеющих щеках.       В молчании они расправились со своей добычей, оставив несколько фруктов для своей подруги. Аслан улегся на траву, подставляя веснушчатое лицо заходящему солнцу и наблюдая за другом из-под полуопущенных ресниц. Влад опять о чем-то думал, глядя будто бы сквозь него. Не хотелось ему мешать, поэтому Аслан не решился озвучить норовящий сорваться с губ вопрос. Как знать, что за думы тревожат его друга. Быть может, его это совсем не касается. А если Влад сам захочет поделиться, он поделится.       Так и случилось. Влад вздрогнул, выходя из оцепенения, и быстро-быстро заморгал, как будто отгонял настойчивое видение.       — Осенью, — начал он немного хрипло, — у меня на родине очень красиво. А на деревьях листья — точь-в-точь что твои волосы.       Аслан неосознанно провел рукой по отросшим медным кудрям. Вот оно как — Влад думал о своей стране. Снова. Ему, должно быть, все так же тяжело на чужой стороне, как и много-много дней назад, когда он впервые ступил на эту землю и вдохнул сухой горячий воздух. Да и с чего бы ему должно было стать легче? Он по-прежнему далеко от дома, от родных. Разве могли чужеземные ребята — он и Лале — заменить Владу семью?       В глубине души Аслан верил, что да. Ему хотелось верить, хотелось, чтобы они с Лале были так же дороги Владу, как он им.       — А знаешь, на что похожи твои волосы?       Друг, сидевший рядышком, обняв колени, повернул к нему голову.       — На ночь. Здесь такие темные ночи… И кончик собственного носа не увидишь. Зато звезды кажутся ярче. И ближе.       Влад слушал, не перебивая. Трудно было сказать, понравилось ли ему такое сравнение. На Эдирне опускались сумерки, резко очерчивая тени от деревьев. Совсем скоро стемнеет, земля остынет, а еще недавно обжигающе горячий песок станет холодным и неприятным. Прощальный луч света прокатился по земле, и солнце исчезло за горизонтом. Вместе с ним уходило их детство.       — А знаешь, — выпалил вдруг Аслан, как всегда не успев хорошенько подумать, — нам, пожалуй, на сегодня пока недостаточно приключений. Как по-твоему?       Влад явно не разделял этого мнения. Но Аслан уже загорелся идеей.       — Что ты опять удумал?       Он уже открыл рот, собираясь ответить, но совсем рядом послышался какой-то шуршащий звук. Они оба, не сговариваясь, отползли ближе к кустам, готовые в любой момент сорваться с места. Со стороны тропинки теперь уже отчетливо слышались шаги и шорох длинной юбки. Еще мгновение — и среди зелени показалась их Лале.       — Тьфу ты, напугала, — Аслан поднялся на ноги и принялся отряхивать колени от травы и песка. — Подкралась точно рысь.       Влад последовал его примеру.       — Вот как! Вы мне не рады? — Лале нахмурила брови, пытаясь выглядеть грозно. Конечно же, безуспешно.       — Еще как рады! А ну-ка, погляди, что мы с Владом для тебя раздобыли, — он протянул ей парочку оставшихся груш.       Лале приняла подарок, с сомнением покосившись на Влада.       — Да-да, он мне помогал, что тут такого?       Она только улыбнулась и поманила их под крышу. Там они устроились на цветастых подушках, притащенных из домика.       — Какие еще у вас новости, мальчики?       — Скукотища, ты даже слушать не захочешь. Расскажи лучше, как у тебя дела. Как продвигается работа над научным проектом?       Намеренно или нет, он затронул ее любимую тему. В глазах Лале заблестел интерес.       — Хорошо, что ты спросил! Сегодня я нашла кое-что любопытное. Пришлось повозиться с книгами, но в конце концов…       Ее речь походила на журчание весеннего ручейка. Слушая рассказ, Аслан прислонился к прохладной стене рядом с Лале, и закрыл глаза, позволяя мыслям уплывать далеко-далеко отсюда. Влад, напротив, ловил каждое слово подруги, все запоминал и время от времени кивал головой, соглашаясь. Когда твоя жизнь не отличается стабильностью, учишься наслаждаться каждым счастливым моментом. Такой момент был сейчас: заботы отступили на второй план, а вся вселенная сжалась до маленького полузаброшенного домика и двух людей, которых Аслан без раздумий назвал бы своими самыми близкими. Он в своей жизни не ведал роскоши, драгоценных украшений и сундуков с золотом, поэтому его единственным и, пожалуй, самым ценным сокровищем были эти две родственные души. Голос Лале доносился откуда-то издалека тихой колыбельной. Аслан, убаюканный ее звучанием, задремал.       Когда он открыл глаза, на улице было уже совсем темно. Они втроем все так же полулежали на подушках, его голова покоилась на плече Лале, а сама она задумчиво пропускала сквозь пальцы его кудри, тихо напевая что-то себе под нос. Влад сидел с другой стороны, хоть и не так близко, и рассматривал аккуратную, миниатюрную руку Лале, накрывшую его собственную ладонь. В кустах неподалеку стрекотали кузнечики. Было все еще достаточно тепло, поэтому Аслан решил, что прошло не так уж много времени. Он сел ровно и потянулся, разминая руки и спину.       — Как спалось? — улыбнулась Лале.       — Отлично! Снился райский сад, в котором груши никогда не кончаются.       — Тогда позволь тебя разочаровать — у нас они закончились.       И вправду, тех фруктов, что он отдал Лале уже не было и в помине. Оставалось надеяться, что они ей понравились. Аслан перевел на нее взгляд — подруга тепло улыбалась, от чего у нее на щеках появились прелестные ямочки. Ради этой улыбки он был готов достать луну с неба.       — Приключение.       Он повернулся к Владу и удивленно захлопал ресницами.       — Что?       — До того, как пришла Лале, — Влад кивнул в сторону подруги, — ты говорил, что для нас есть еще одно приключение.       Аслан хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Совсем из головы вылетело. Лале выжидающе смотрела на них, и он принялся объяснять.       — Мы говорили про ночь, и я подумал, что было бы здорово посмотреть на звезды.       — Ну и что тут такого? — отозвался не впечатленный Влад.       — Так август же на дворе — жди звездопада!       Он с надеждой покосился на Лале, и она тут же подхватила.       — Точно! Пора загадывания желаний. Разве ты не слышал о таком?       Молчание.       — Ничего, сейчас расскажем!       Они с Лале поднялись, с двух сторон ухватили Влада под руки, как если бы он вдруг удумал сопротивляться, и повели на поляну с обратной стороны домика. На небе уже зажглись первые звезды, и, чем дольше Аслан всматривался в эту бесконечную темноту, тем больше мерцающих точек он замечал. Где-то там отдельные звездочки наверняка складывались в целые созвездия. Аслан хотел бы разбираться в этом лучше, хотел бы уметь находить на бескрайнем ночном небе схематичные образы, которым когда-то давно люди присвоили имена. Сейчас звезды казались непривычно далекими, такими же недосягаемыми, как его самые смелые мечты.       Влад нетерпеливо заерзал на остывающей траве.       — Что нужно делать?       — Смотреть, — Аслан обхватил Лале одной рукой за плечи, согревая, — и ждать, пока какая-то из звезд не начнет падать.       — И тогда нужно поскорее загадать желание, — продолжила Лале.       — Что за желание?       — Самое заветное, конечно же!       Было уже совсем темно, и только голубоватый свет луны выхватывал профиль Влада на фоне деревьев. Брови снова сведены на переносице — вероятно, он всерьез задумался, что же для него «самое заветное». Ночь — волшебное время, стирающее границы дозволенного. В ее мраке так просто быть храбрым. Рука Аслана почти против воли скользнула по траве. Он задержал дыхание, когда чужие холодные пальцы встретились с его собственными, и облегченно выдохнул, когда они переплелись. Всего лишь одно невинное прикосновение, а голова уже шла кругом. Но на душе вдруг стало легко, а в груди потеплело. Чтобы хоть как-то унять свое глупое сердце, что мчалось галопом подобно Гедже на прогулках, Аслан поднял свое зардевшееся лицо к небу.       Маленькая, такая далекая звездочка сорвалась и прокатилась по темному горизонту.       — Сейчас!       На мгновение воцарилась тишина, каждый мысленно просил небеса исполнить свое заветное желание. Что мог он попросить у высших сил? Слава, богатство — это все пустое. Аслан мечтал о свободе, о жизни без преград, без запретов, о жизни, которой он еще не успел повидать за свои недолгие семнадцать лет. А может было еще кое-что? Или, если точнее, кое-кто.       Пауза затянулась, и Лале шутливо ткнула его в бок.       — Что ты загадал?       — Секрет, — хитро отозвался Аслан, кусая только что сорванную травинку.       Влад, до этого неотрывно глядевший на небо, вдруг повернул к ним голову.       — А я — чтобы мы никогда не разлучались.       Его шепот растворился в ночи. Призрачное, на грани реальности и сна признание. Такое честное и беззастенчивое, что у Аслана в груди заныло. Это воспоминание он поклялся навсегда сохранить в своем сердце, что бы ни ждало их троих впереди.       Аслан подался вперед, обнимая обоих друзей, повторяя словно заклинание слова Влада.       «Хочу, чтобы мы никогда-никогда не разлучались».       Но этому трепетному, по-детски искреннему желанию не суждено было сбыться. Жизнь развела их пути слишком скоро. А то, что было в прошлом — там и осталось.