Право хвастовства

В последние дни перед зимними каникулами Кирк утрясывал расписание и предавался мрачным размышлениям. Встреча со Споком словно открыла ему глаза на некоторые стороны жизни, которые он бы очень хотел заиметь, но при этом даже не отдавал себе в том отчета: сложные, но интересные задачи; равный (или превосходящий) по интеллекту собеседник; компаньон, с которым можно проводить каждый день. Кто–то, с кем захочется чего-то помимо одноразового кувыркания в постели; кто–то, кто мог быть ему другом, но кто привлекал Кирка на почти животном уровне, чего не объяснить простой дружбой. Кирк вдруг осознал, что у него никогда не было друга, который был бы любовником, и любовника, который мог бы считаться за друга. К моменту, когда в календаре замелькали последние дни декабря, Кирк так ни до чего и не додумался. Кроме того, их и так редкие встречи продолжались не более пары минут. Пусть пора экзаменов и завершилась, но теперь Кирк серьезно готовился к следующему семестру, а у Спока, как у инструктора, всегда было загруженное расписание. Самая продолжительная их встреча произошла в середине недели, когда они столкнулись в коридоре. Кирк всего десять минут назад закончил бег с препятствиями, обязательный для сдачи курса по Продвинутой боевой подготовке (уровень четвертый). Зрелище он представлял собой сомнительное, а Спок казался чрезмерно обеспокоенным многочисленными ушибами и порезами, усыпавшими его тело. Он настоял, чтобы Кирк сходил на медосмотр, на что тому пришлось неохотно согласиться. Кирк, продолжая бросать недовольные взгляды, уселся на больничную койку. Медперсонал едва взглянул на его кислое лицо и, классифицировав покрывавшие его раны как незначительные, быстро нашел себе других, более срочных пациентов. Кирк попытался напомнить себе, что он вроде как еще недавно был чемпионом Вселенной по флирту и что любая медсестра обычно была только рада уделить ему время, однако почти сразу до него дошло, что он сейчас все равно не должен ни с кем флиртовать, да и в любом случае, нынче все его внимание было направлено только на одного человека.  — Знаете, я ведь не какая-то нежная фиалка, — проворчал Кирк.  — Я и не предполагал, что вы принадлежите к какому-либо виду флоры или фауны, — заверил его Спок.  — Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, — лениво процитировал Кирк.  — «Ромео и Джульетта», акт второй, сцена вторая, — немедленно отреагировал Спок.  — Спок, вы что, книжный червь?  — Я ознакомился с большинством известных литературных произведений Земли, как ранних, так и современных. В двадцать втором веке даже был писатель, возомнивший себя преемником оригинального Уильяма Шекспира, хотя его проза была написана несколько менее эзотерическим языком, нежели тот, что использовался землянами в пятнадцатом веке…  — Ладно–ладно, я понял, — перебил Кирк. — Вы можете цитировать ее наизусть. Но нравится ли она вам? Спок с минуту молчал, и тишину нарушали лишь редкие звуковые сигналы биометрических датчиков.  — Я считаю литературу отличным средством коммуникации, — наконец сказал Спок. — Она дает четкое представление о культуре и ценностях мира в конкретный момент времени.  — Как если бы в историю вдохнули жизнь, — тихо сказал Кирк.   — Именно. Возможно, будет правильным сказать, что литература так способна истории контекст обрисовать, как не могут записанные факты передать.   — Надо же, Спок, — с хитрой ухмылкой протянул Кирк. — Да вы стихами заговорили. На Вулкане есть поэзия?  — Не в привычном для людей понимании этого слова. Некоторые из исторических основ моего мира можно было бы назвать поэтическими: происхождение вулканской мифологии, сказание о Ша Ка Ри. Но большинство людей сочло бы литературу моей планеты довольно скучной.  — Не согласен, — парировал Кирк. — Бо́льшая часть досуракских письменных источников выглядит крайне любопытно. Хотя вы, ребята, не особо это афишируете. Это не идет на пользу вашему имиджу приверженцев логики.  — Поразительно. Как именно в ваши руки попали письменные источники досуракской эпохи?  — Я очень сообразительный и умею мухлевать, — пожал плечами Кирк. — И, возможно, вам будет интересно однажды взглянуть на мою коллекцию книг.  — Возможно, — отвел взгляд Спок, и чистое удовольствие в его глазах сменилось неуверенным ожиданием, когда в палату вошла медсестра с кожным регенератором и нотациями наготове. Кирк вдруг отчаянно заскучал по Маккою и постарался не упасть духом от противоречивых сигналов, посылаемых ему Споком. Он расстался со Споком спустя полчаса, после того как их разговор свернул в более безопасное русло. У Спока постоянно возникали вопросы по поводу его учебного курса, но впервые Кирк осознал, что Спок интересовался, потому что вулканец сам был одним из создателей сокращенного курса Академии, который он же окончил с отличием. Кирк был практически польщен, что Спок так его допрашивал не потому, что сомневался в способности человека завершить этот курс, а потому что вулканец был впечатлен тем, что он в принципе пытался. Спок мог бы быть в равной степени польщен тем, что Кирк решил испытать свои невероятные таланты в деле, непосредственно касающемся вышеупомянутого вулканца. Поначалу идея вломиться в личные апартаменты своего друга казалась потрясающей, но Кирк очень быстро обнаружил, что Спока не зря окрестили гением. У него ушло почти два часа, чтобы найти правильный числовой алгоритм для деактивации защитных замков на входной двери, и еще два часа, чтобы ввести правильную подпрограмму, позволяющую обойти биометрический сканер. И все это ради того, чтобы оставить маленький рождественский подарок втайне от адресата. О, вселенная, на что только не приходится идти ради этого мужчины! Кирк замер на мгновение в дверном проеме, как только его взгляду предстала невероятная комната. Прежде чем решиться на взлом, он заключил с самим собой строгий договор: он не будет вторгаться в личную жизнь своего нового друга и ограничится простым осмотром сквозь дверной проем, — но комната Спока выглядела совершенно поразительно. Кирк жадно осматривал помещение; взгляд зацепился за парочку вулканских артефактов, и у него практически зачесались пальцы от желания их изучить. Но нет. Кирк, конечно, был тем еще пройдохой, но он был выше своих базовых инстинктов, как бы они не требовали поддаться любопытству и порыться в чужих вещах. С широкой улыбкой он присел у двери и поставил на пол коробку, повернув ее так, чтобы, едва войдя, можно было увидеть бирку со словами «От Санты». Внутри была пара носков (поначалу предназначавшаяся Маккою, но, подумав, Кирк решил, что здесь она будет намного больше кстати) и красная варежка, подобная той, что они использовали в качестве «флага» неделю назад. С минуту Кирк поправлял ленту и положение коробки, пока не был полностью удовлетворен. Встал, покачался на носках, наслаждаясь проделанной работой. Потом бросил тоскливый взгляд на комнату и предметы вокруг и решил, что исчерпал все предлоги для того, чтобы задерживаться здесь еще дольше. Кирк сделал шаг назад, в коридор, и позволил двери в комнату Спока закрыться с тихим шипением. Вопрос о природе их отношений все еще оставался открытым, но Кирк был по крайней мере доволен тем, что сейчас сделал для их развития. Он повернулся в направлении своей комнаты.   — Э-э-э, — глупо протянул Кирк, разом растеряв все слова. Спок медленно моргнул в ответ, возможно, пытаясь взглянуть на представшую его глазам картину заново, чтобы убедиться, что да, Кирк на самом деле стоял чуть левее от двери в его комнату и вышел из нее всего мгновение назад. Технически это было невозможно, однако факты утверждали обратное.  — Это не то, чем кажется, — бездумно ляпнул Кирк.  — Вы не оставили неопознанный предмет примерно в сорока одной целой двух десятых сантиметра от дверного проема моей комнаты, что, кажется, является ироническим следствием нашего разговора шестнадцатидневной давности о мифе про Санта–Клауса?   — О, — моргнул Кирк. — Ну, если это то, что вы видели, тогда да, это именно то, чем кажется.  — Ага, — ответил Спок.  — Ага, — согласился Кирк. Они с полминуты смотрели друг на друга в напряженном молчании. Первым тишину нарушил Кирк. — Я не заходил внутрь, — заверил он Спока. — Сделал всего полшага за порог. Я просто хотел оставить подарок на видном месте, и вся соль была в том, чтобы сделать это незаметно. Э-э-м, там, кстати, написано, что он от Санты, и я думаю, что во имя той тяжелой работы, что я проделал, вам стоит принять это за чистую монету. Так что, ну, все правда не так плохо, как кажется. Спок склонил голову набок, глядя на него без выражения.  — Я уже догадался. Мне пришло предупреждение о нарушении безопасности семь целых две десятых минуты назад, сразу после того, как вы обошли биометрический сканер на входной панели. У меня есть несколько дополнительных сигналов тревоги на случай, если кто-то попытается войти в мою комнату без разрешения.  — О, — тупо ответил Кирк, подумав, что должен был предусмотреть нечто подобное, но, возможно, это и к лучшему. Все хорошо, что хорошо кончается, и все такое. — Что ж, значит, повезло, что вы не принимали в этот момент экзамен или не вели лекцию.  — Именно. Вулканец замолк, видимо, обдумывая, как сформулировать следующую фразу, и у Кирка засосало под ложечкой от плохого предчувствия.  — Хотя я ценю намерения, стоящие за вашим жестом, думаю, что в будущем будет лучше, если вы не станете пытаться обойти мои меры безопасности.  — О, разумеется, — поспешно согласился Кирк, которому чуть не стало нехорошо от смеси облегчения и вины. — Я не хотел… Как бы сказать… Задеть ваши чувства.  — Все в порядке. Уединение для вулканцев имеет большее культурное значение, чем для людей. В будущем, возможно, лучше спросить разрешения.  — Весь смысл был в том, чтобы войти без спроса, — отметил Кирк, ликуя в душе, что у них, по словам Спока, было какое-то «будущее».  — Понятно.  — Но больше этого не повторится, — заверил его Кирк, выпрямляясь, чтобы твердо встретить оценивающий взгляд напротив. — В следующий раз я просто отдам подарок вам в руки. Как вам такое?  — Я не возражаю, — без паузы ответил Спок, и Кирк заметил схожее с его собственным воодушевление (стремительно подавленное, конечно же), когда эти волшебные слова связали их невидимой нитью: «в следующий раз».  — Что ж, — сказал Кирк, неловко постучав носком ботинка по полу, но быстро заставил себя прекратить — так он походил на какого-то сопливого подростка. — Чтобы уж окончательно раскрыть все карты: надеюсь, вы будете использовать подарок Санты не реже, чем сорок семь процентов предыдущих, а то и чаще.  — Хм, — пробормотал Спок, в чьих темных глазах промелькнула знакомая искорка веселья. — Обязательно так и сделаю.  — Мне нужно возвращаться паковать чемодан на завтра, — тихо сказал Кирк, колеблясь между желанием испытать удачу и необходимостью придерживаться границ, допускаемых их нынешним положением. — Возможно, я больше не увижу вас до возвращения в Академию, так что, на всякий случай: счастливых праздников, Спок. Кирк немного подождал; часть его надеялась, что вулканец пересечет ту невидимую линию, через которую сам он был не в состоянии переступить. Одно дело — пойти ва-банк, когда самого Спока рядом не было, но совершенно другое — решиться на это, когда вулканец смотрел на него с расстояния вытянутой руки.  — Если вы собираетесь навестить свою семью, возможно, мы не встретимся до следующего года, — тихо сказал Спок. — Так что я тоже желаю вам счастливых праздников.  — Спасибо, — неловко поблагодарил Кирк, которого так и подмывало сдаться и подарить Споку поцелуй, который они упустили неделю назад, когда стояли на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Но, казалось, ни один из них понятия не имел, к чему конкретно все это приведет. Только одно они знали точно — у этого чего-то будут серьезные последствия.  — Пожалуйста, — сказал Спок, подведя финальную черту разговору, который Кирк был больше не в состоянии выносить. Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, удаляясь вниз по коридору по направлению к своей комнате, в которой — стоило Кирку только открыть дверь — сразу же обнаружилась небольшая коробочка. Она была практически идентична той, которую он оставил на полу в комнате Спока. С осторожностью заглянув внутрь, он обнаружил пару черных носков — не белых, какие он сам выбрал для вулканца. Спок никак не мог обогнать Кирка, а это означало одно из двух: либо вулканец был ужасным лицемером, читавшим нотации другим людям о неприкосновенности частной жизни после того, как сам же ее и нарушил, либо он взломал личную систему безопасности Кирка менее чем за пять минут, которые потребовались человеку, чтобы вернуться сюда, и использовал транспортатор Академии, чтобы отправить посылку прямо в комнату, минуя все семь протоколов безопасности, разработанных специально для предотвращения попадания каких-либо неизвестных предметов в личные жилые помещения. Вероятно, здесь не обошлось без личного доступа Спока как лейтенант-коммандера и инструктора, но Кирк все же некоторое время осматривал коробку со всех сторон, прежде чем опуститься на колени и взять ее в руки. На коробке была бирка, на которой идеальным квадратным почерком было написано: «Не от Санты».

~*~*~*~

Рождество и пять последующих дней были наполнены семейными посиделками и смехом, и Кирк старался как можно меньше думать о дилемме имени лейтенанта-коммандера Спока и его озадачивающе привлекательных бровей. И это даже оказалось не слишком сложно; прошло очень много времени с их последней встречи с братом, и Кирк с удовольствием заслушивался невероятными рассказами о приключениях Сэма на космических окраинах Федерации. Кирк знал, как радовалась мать, что оба ее сына наконец оказались вместе под одной крышей. Организация и проведение праздников никогда не были ее сильной стороной, еще с тех пор, как уничтожили «Кельвин», и в детстве и подростковом возрасте Кирку было трудно с этим смириться. По крайней мере, Сэм был достаточно взрослым, чтобы помнить отца, хотя и очень смутно. Потребовалось много времени и родственного тепла и любви, чтобы Кирк преодолел постыдное чувство обиды на брата за то, что он помнил моменты, которые Кирку помнить было не суждено. Они всегда были любящей семьей, хоть и не с самыми простыми отношениями. Так что Кирк мог с чистой совестью сказать, что он насладился временем, проведенным в Айове, повторно познакомился с местными развлечениями, встретил несколько призраков прошлого и был более чем рад вернуться обратно в Академию в канун Нового года. Вернуться в Звездный флот. Домой. По–видимому, в это же время вернуться решила еще и добрая половина кадетов. Протискивание сквозь массу народа было просто опасно для здоровья и напомнило Кирку о похожем скоплении людей, которое ему пришлось преодолеть всего пару недель назад. Он крутил головой на чистом инстинкте, с опаской высматривая Ухуру. Девушка здорово злилась на него в последнее время, чему, конечно же, не было ни одного разумного объяснения. Новогодняя вечеринка началась около шести часов и развернулась почти на всей площади третьего этажа основного здания Академии. Как обычно, это было смешение безумнейших и дичайших развлечений, какие только можно организовать на небольшой студенческий бюджет. Кирк был душой вечеринок последние два года, но теперь, когда доступ к флирту и выпивке был для него закрыт, ему оставалось только уныло маячить на периферии, прихлебывать газировку и с негодованием зыркать на пьяные игрища. Соблазн забить на чертово пари был велик как никогда, но он зашел так далеко — до победы оставались считанные дни. Да и кроме того, он был уверен, что не вынесет надменной самодовольной ухмылки, которая точно расплывется на лице Маккоя, как только он узнает, что Кирк облажался. Так что черта с два он сейчас сдастся. Кирк выпил еще два безалкогольных коктейля, глядя на разноцветные напитки в руках других кадетов с жалким чувством зависти. Но на протяжении последующих часов его решимость держаться намеченного курса подверглась нескольким серьезным угрозам. Пьяные гуманоиды совсем потеряли голову под воздействием алкоголя и послали всякую сдержанность куда подальше, а сам Кирк слишком долго взращивал свой авторитет бабника, чтобы избежать происходящего на вечеринке безумия. Он отклонил два приглашения перенести вечеринку в более интимную обстановку, одно приглашение прошвырнуться по танцполу (не имевшее ничего общего с танцами), одно бесстыдное предложение, включающее в себя целую ванну взбитых сливок, гравитационные наручники и повязку на глаза, и (вишенка на торте) одно громкое и абсолютно бессвязное предложение выйти замуж. От первокурсника, который громко выразил свое желание заключить брак (притом, как оказалось, не только с Кирком, но и с целой толпой народа, которая стояла рядом с ним у бара), удалось сбежать. Кирк смирился, что здесь и сейчас ему придется играть роль смущенного тихони, и переместился в уголок, откуда можно было в тишине и спокойствии негодующе коситься на веселящуюся толпу. Ну, в относительном спокойствии.  — Полагаю, у людей в таких случаях спрашивают: о чем призадумались, Джим? Кирк чуть не подпрыгнул от неожиданности, отшатнулся и повернулся к вулканцу, который стоял прямо за его плечом.   — Господи Иисусе, — выпалил он, едва удержав стакан с напитком в руках. Жидкость выплеснулась через край и с немым осуждением образовала лужицу на полу. — Колокольчик, Спок! Вот что я должен был вам подарить: колокольчик!  — Я считаю, что носки в высшей степени практичнее.  — По-моему, вам просто нравится вот так подкрадываться ко мне, — пробормотал Кирк себе под нос так, чтобы это уловил чувствительный вулканский слух. Повисла слегка неловкая тишина. Кирк промокнул руку салфеткой и решил нарушить молчание, широко улыбнувшись: — Итак, как вас занесло в эти края? Не поймите неправильно: я не в том смысле, что вы не вписываетесь в вечеринку, которая состоит в основном из пьяных выкрутасов и криков, пытающихся имитировать нормальный диалог, но, в общем-то, вы не вписываетесь.  — Я получил несколько приглашений на это мероприятие, из разных источников. Вы правы в том, что обычно я не бываю на такого рода празднествах; однако мне было интересно понаблюдать за тем, что вы называете «пьяными выкрутасами». — Ого. Кто бы вас ни пригласил, у него точно стальные яйца, — весело заметил Кирк и рассмеялся. — Прошу прощения? — Ничего-ничего. Как вы провели праздники? — поинтересовался Кирк, вальяжно оперевшись о стену позади себя.   — В исследовательской деятельности с удовлетворительными результатами, хотя скоро мне придется ограничить широту и масштаб экспериментов. Мои обязанности в Академии подходят к концу, и летом я присоединюсь к команде «Энтерпрайз», чтобы начать там службу в качестве офицера по науке.  — На корабле Пайка? — выпалил Кирк, шагнув ближе, и тут же был вынужден извиняться, когда пара из мужчины и женщины — которые либо были слишком пьяны, чтобы заметить, что на их пути кто-то стоит, либо им было попросту наплевать — пихнули его так, что он почти отлетел в стену, на которую опирался секунду назад, и спокойно пролавировали дальше, вероятно, чтобы предаться тому, что обычно делают за закрытыми дверьми.  — Корабль капитана Пайка, да — поправил его Спок, провожая раздраженным взглядом прервавшую их парочку.  — Я видел несколько предварительных дизайнов внутренней планировки и интерьера. Инженерная просто отпад! А вы видели многоуровневый?.. А, да что это я несу? Конечно, вы все видели. Ну, он будет великолепен, когда его закончат. Надеюсь, что однажды буду и сам там служить. Поздравляю с таким престижным назначением, — сказал Кирк и без задней мысли вытянул руку и прикоснулся к локтю вулканца. Слегка пожал его, почувствовав неоправданное удовлетворение от возможности коснуться Спока даже через все слои одежды. — Почему бы нам не сходить на ужин? Расскажете мне все подробности. Крис Пайк мой старый друг.   — В самом деле? — спросил вулканец, и Кирка пронзило невольным желанием, когда он увидел, как поднимается идеальной формы бровь. Кирк вздохнул, с сожалением признавая, что возбудиться от вида мужских бровей, по–видимому, все–таки вполне возможно. Конечно, вулканцев сложно заподозрить в том, что они сами осознают, насколько сексуальны их брови… Но тем не менее.  — Ага, — отозвался Кирк, возвращаясь в реальность. — Давайте выйдем отсюда, и я вам расскажу, как он застал меня в юной и впечатлительной стадии моей жизни и вбил в меня немного здравого смысла.  — Хотя тот факт, что капитан Пайк пытался привить вам здравый смысл, звучит очень правдиво, ваша репутация и наше краткое общение не позволяют мне поверить в то, что вы когда-либо были юны и впечатлительны, Джим. Кирк рассмеялся. Он с нежностью подумал, бывало ли у Спока время от времени то же ощущение, что и у него: как будто их короткое знакомство очень быстро стало чем-то бо́льшим, и произошло это настолько естественно, что казалось, что они знакомы уже целую вечность.  — В таком случае, прошу за мной, — триумфально объявил Кирк, уверенный, что сумеет достать из рукава парочку историй, до которых сплетники еще не добрались. Он положил руку на сурово расправленные плечи, которые так давно его манили, и слегка приобнял их. То, что вулканец не отстранился и не сбросил его руку, несмотря на превосходящую силу и то, что они были на людях, говорило о многом.  — С чего бы начать? Итак, вы же помните, как я вам рассказывал о нашей с Ухурой первой встрече? Так вот, она не единственная, с кем я столкнулся в тот вечер… Одна история плавно перетекла в две, а потом еще две от Спока, и вот уже прошло целых три часа обмена уморительными анекдотами со стороны Кирка и «в легкой степени ироничными» рассказами со стороны вулканца, охватившими значительную часть его заданий и миссий в Звездном флоте. Спок казался необычайно открытым, и, хотя это было очень приятно, все же Кирк подумал, что, может, не он один много рефлексировал в последнее время. Их открытая дискуссия даже сподвигла Кирка поделиться несколькими самыми тайными секретами из детства, и вот он был как раз в середине увлекательнейшего театрального пересказа одного из его наиболее дерзких розыгрышей Сэма, когда его прервал широкий зевок. — Вы бы видели его лицо: невозможно было сказать точно, хотелось ему сбросить меня в реку или… — Кирк запоздало прикрыл рот ладонью, когда широко раздвинувшаяся челюсть превратила его слова в абсолютную неразбериху, — …или он оценил шутку. — Вы устали, — заметил Спок, и в голосе его прозвучало явное (для Кирка) разочарование. — Наверное, нам лучше отправиться спать.  — Еще чего, да сейчас всего лишь… — Кирк взглянул на хронометр и застыл, удивленно моргая. — Э-э-э, четверть двенадцатого. Кажется, последний месяц серьезно перестроил мой режим. Обычно я скорее сова. Извините, Спок, не хотел вас задерживать. Наверное, у вас завтра утром занятия.  — Неверно. Занятия начнутся только через четыре дня. — Ох, точно, — почесал затылок Кирк, подумав, что он вообще–то об этом знал. Спок частенько творил с ним нечто подобное, начисто отрубая его здравомыслие. Кирк подтянул к себе чашку с горячим кофе и обнял ее ладонями, наслаждаясь исходящим от нее теплом. Укромное кафе, которое им удалось найти, оказалось полностью автоматизированным, что означало полное отсутствие персонала и круглосуточную работу — по этой причине они его и выбрали. Кроме них здесь была только женщина средних лет, лениво листающая что-то на планшете и совершенно не обращающая на них внимания.  — Какие тогда у вас планы на эти четыре свободных дня? — спросил Кирк, отчаянно желая, чтобы эта ночь не заканчивалась.   — В настоящее время я еще ничего не распланировал, хотя у меня есть несколько научных экспериментов на разных этапах проведения, которые я могу перевести в следующую стадию, если не представится никакой другой деятельности. Тон вулканца был нейтральным, но Кирк уловил скрытый смысл его слов, застенчивое выражение в его взгляде. Кирк мог бы сделать смелое предположение о том, какие виды «деятельности» крутятся в голове у вулканца, и как только эта озорная мысль пришла ему в голову, Кирк резко осознал, что сейчас как раз самое время перевести разговор на новый, более личный уровень. И наконец он был готов переступить эту черту.  — Эй, Спок, — сказал Кирк кофейной чашке.   — Да?   — Хотите знать, о чем я думал, пока был дома на праздниках?   — Да, мне было бы очень интересно услышать ваши мысли, — ответил Спок низким голосом. В тусклом свете темно–шоколадные глаза отливали почти черным, словно чернильные капли, затягивающие Кирка в свои глубины.  — Ну, по сути, у меня был долгий философский спор с самим собой о преимуществах, которые может дать попытка установить долгосрочные романтические отношения. Я имею в виду, я был далеко не лучшим в этом деле до сих пор, понимаете? Но практика — путь к совершенству, верно? Вы бы гордились мной; логика привела меня в тупик, и я оказался там, откуда начал. Я совершенно не представляю, что творю, но уверен, что меня все устраивает. — Кирк хлебнул кофе, довольный тем, что высказался, хотя слова казались ему ужасно банальными и вслух прозвучали не лучше, чем в голове. Боже, если он был готов пойти на такие жертвы ради настоящих отношений — не интрижек, что составляли девяносто процентов всех его романтических похождений, — то он был совсем не уверен, что проходить этот путь стоило с таким банальным словесным арсеналом. Однако на данном этапе его уже ничто не могло остановить. Ну, разве что только если Спок тоже уловил эту банальность и сейчас сбежит, отчего все его грандиозные планы накроются медным тазом. Кирк снова взглянул на хронометр. Пять минут до полуночи. Он поднял взгляд на мужчину перед собой, внимательно изучавшего своего собеседника.  — Что думаете, Спок? Может, нам хватит ходить вокруг да около и таки дать этому шанс?   — Мои собственные умозаключения были сходной природы с вашими, — тихо признал вулканец. — Поэтому мой ответ вас не должен удивить, Джим. Да. Губы Кирка растянулись в медленной, сентиментальной и совершенно непроизвольной улыбке. Абсурд, насколько же счастливым его сделали эти слова.  — Что ж, — сказал он, — мы можем начать с еще одной старой земной традиции уже через пару секунд. Вулканец, под одобрительный взгляд Кирка, изогнул в немом вопросе бровь.  — На Новый год принято целовать ровно в полночь стоящего ближе всего к вам человека. Есть старое суеверие, что если вы этого не сделаете, то обречены на год одиночества.  — Вы ведь не верите в это… суеверие? — спросил Спок, и Кирк не был уверен, как интерпретировать странное выражение его лица.  — Не-а, — широко улыбнулся Кирк. — Но, должен признать, я все равно каждый год это делаю. И кому хочется прерывать такую победную традицию?   — В самом деле — кому? Кирк улыбнулся, перевел взгляд на чувственный рот напротив, подождал немного, пока не услышал, как хронометр отметил полночь, и наклонился вперед, чтобы затребовать свой поцелуй. Его ожидания были полностью оправданы. Спок определенно не был стеснительным девственником. Вулканец был более чем настойчив, пока они изучали рты друг друга, внимательно и вдумчиво, с медленно скручивающимся в жгут обоюдным желанием. Кирк мягко покусывал нижнюю губу вулканца, который не преминул ответить на ласку, а потом Кирк слегка наклонил голову набок и толкнулся языком в чужой рот, пьянея от вкуса трав, кофе и чего-то запредельного, не из этого мира. Кирк мог бы очень быстро пристраститься к этому вкусу. Когда спустя долгое мгновение они расцепились, Кирк открыл глаза, обнаружив, что Спок свои и не закрывал, и они удовлетворенно улыбнулись (ну, Кирк улыбнулся, а Спок моргнул) друг другу.  — Я пойду к себе, пока еще не слишком поздно, — сказал Кирк, переставляя кружку на середину стола и резко поднимаясь. Женщина, которая сидела с планшетом, так и не подняла головы за все то время, что они здесь были; когда Спок встал вслед за ним, она опять никак не отреагировала. Кирк позволил этому предложению повиснуть между ними и несколько ударов сердца спустя улыбнулся.  — Пойдем со мной, — тихо сказал он.  — Да, — откликнулся Спок, и, хотя соблазн взять его за руку был велик, особенно если вспомнить последний раз, когда он ласкал эти тонкие пальцы (это воспоминание не только возбудило его память, но и член не оставило равнодушным), он сдержался. Слишком рано.  — Тогда давай сделаем это, — только и сказал он и так и не смог решить, было это предвосхищением или обещанием. Комната Кирка была ближе, так что туда они и направились. Пункт назначения все приближался, и он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, плывя в жарком мареве радостного нетерпения, отчего его сердце билось до смущающего быстро. И разгоняемая им кровь очень быстро приливала к еще одному органу, так что Кирк был очень рад, что бо́льшая часть кадетов все еще веселилась на вечеринке. Но даже сейчас он не решался на что–то более серьезное, чем просто легкое поглаживание кончиков пальцев Спока, — а не сделай он и этого, то точно взял бы вулканца прямо тут же, в одном из коридоров, и наплевать, кто их мог бы увидеть. Что с ними едва и не случилось, хотя это была не вина Кирка. Конечно, он — возможно — скользнул прикосновением немного мимо пальцев Спока, когда они минули последний из поворотов и дошли до двери, но это вовсе не было оправданием тому, что вулканец так на него набросился. Он практически толкнул Кирка к двери, крепко прижал к ней и поцеловал так сильно, так горячо, что Кирк начал задыхаться, желая большего. Спок всунул колено меж ног Кирка, и у того просто не осталось другого выхода, кроме как оседлать его; он стал тереться о каменно-твердую поверхность, которая вжималась в него со страшной силой, и чувствовал растущее удовольствие, которое такими темпами могло привести к унизительно быстрой разрядке. Разжав мертвую хватку на вулканском плече, Кирк с трудом оторвался от чужих губ и прохрипел:  — Подожди, Спок. Подожди! Но Спок его не слушал, а когда Кирк откинул голову назад, чтобы как следует вдохнуть, присосался к его горлу в почти болезненном поцелуе.  — Боже, — простонал Кирк, чувствуя, как пульсирует член, зажатый в тесных брюках. Кирк не глядя потянулся к сенсорной панели у двери и приложил к ней руку. Они бы провалились в дверной проход, будь Кирк с любым другим партнером, но Спок, вопреки гравитации, удержал его за плечо, продолжая прижиматься губами к его шее и с силой втягивать в себя нежную кожу, доводя ее до болезненной чувствительности. Они сделали пару спотыкающихся шагов, заходя внутрь, и дверь с тихим шипением закрылась.  — Активировать личный код защиты! — прохрипел Кирк, не слишком заботясь, сработало ли.  — Господи, Спок, погоди, дай мне… — Он перевел дух, сжимая зубы, когда сильнейшее желание пронзило его тело, заныло, как свежая рана. — Дай мне минутку! Спок наконец оторвался от него, отнял губы — но не руки, которые прошлись по бокам, легли на бедра, пальцы впились в кожу, огладили. Когда стало щекотно, Кирк выпутался из объятий.  — Чем ты раньше занимался с мужчинами? — быстро спросил Кирк, пока жар возбуждения не застлал разум. — Ты когда–нибудь?..  — Нет, — хрипло ответил Спок, и голос его настолько разнился с тем, каким был обычно, что Кирк был вынужден отвести взгляд, потому что иначе он бы за себя не ручался. — У меня есть некоторый опыт. Но не такой. Не тот… о котором ты думаешь. Вопрос, откуда Споку знать, о чем он думает, кометой пронесся в голове Кирка, но он был не в состоянии трезво мыслить. Нет, для этого к его мозгу сейчас приливало недостаточно крови.  — Ладно, — выдохнул он и сделал глубокий вдох. — Иди сюда. Сбросив рубашку, Кирк потянулся раздеть Спока, мягко его поцеловал и провел пальцами по густым волоскам на груди, зажал небольшой участок между пальцами и слегка потянул, отчего у вулканца вырвался вздох наслаждения. Кирк коснулся подушечкой большого пальца горошины соска, почувствовал пульсацию, но слабую — низкая чувствительность? — а вот местечко, обнаруженное в трех дюймах ниже, заставило Спока задрожать. От напора человека вулканец слегка откинулся назад — вожделение лишило их обоих равновесия. Кирк расстегнул штаны Спока, опускаясь на колени.  — Джим… Кирк проигнорировал его, избавляясь от мешающей одежды, пока его взгляду не предстал член Спока, освобожденный из тесного плена. Он выглядел так же, как его собственный, только немного тоньше, с зеленым, а не красноватым оттенком, и не прикрытый тонким слоем плоти. Кирк глубоко вдохнул, тут же почувствовав более густой мускусный запах. Всего один вдох — и им овладело нестерпимое желание попробовать; сперва он слегка прошелся по члену языком, а когда вулканский контроль изменил Споку и из него вырвался судорожный вздох, стал облизывать с повышенным энтузиазмом. На его плечо опустилась чужая рука и крепко сжала; Кирк открыл рот, обхватил губами обжигающе горячую головку и спустя мгновение втянул член полностью — сколько поместилось. Кирк отсасывал медленно, желая сделать такой минет, который Спок будет помнить еще очень долго. Он заглатывал снова и снова, отклоняясь, только чтобы лизнуть головку, после чего под тягой гравитации опускался обратно, пока не прижимался носом к курчавым волоскам на лобке. Кирк почувствовал, как напряглись сильные бедра по бокам от него, как закаменели мышцы. Он огладил их, прося расслабиться, отдаться, дать коленям подогнуться, и вот уже Спок встречал каждое его движение, установив четкий ритм и активно двигая бедрами. Рука вцепилась ему в волосы и почти тут же отпустила, и когда Кирк это почувствовал, сердце у него забилось еще быстрее. Спок был уже близок к разрядке, хотя Кирк не был уверен, откуда он это знал. Он снова и снова проводил языком по головке в дразняще-мучительной ласке, пока чужая рука не вернулась ему в волосы, два пальца надавили ему на затылок, умоляя о снисхождении. И Кирк с радостью подчинился этой безмолвной просьбе: он насадился так глубоко, что головка члена уперлась в горло, и сглотнул. Они и так ждали слишком долго; у них еще будет достаточно времени сделать все так, как хотелось самому Кирку. — Джим! — простонал Спок, с силой подавшись бедрами вперед, и кончил, напрягшись всем телом так, что отголоски его оргазма Кирк почувствовал и в собственном теле. Он проглотил все до капли, и так его захватило чувство чужого наслаждения, что он бездумно потянулся к своему члену. Мгновение спустя Спок оказался на коленях прямо напротив него и втянул в обжигающий поцелуй, удерживая на месте с нечеловеческой силой. От недостатка кислорода закружилась голова, и Кирк мог разве что судорожно ловить ртом воздух, а между тем ловкие пальцы быстро расправились с замком на ширинке и обхватили его член, тут же установив жесткий темп. Кирк гордился тем, что продержался целых десять движений, прежде чем его накрыло оргазмом. Его захлебывающийся стон заглушил очередной поцелуй, влажный и агрессивный, а Спок все продолжал проводить рукой по его члену, и Кирк подрагивал от остаточных вспышек удовольствия. Все тело резко стало ватным и непослушным, таким расслабленным, как будто из него достали все кости. Несколько минут они сохраняли неподвижность и молчание, держа друг друга в объятиях, обмениваясь ленивыми поцелуями, когда накатывало желание более тесной близости.  — Наверное, не очень хорошо, что мы так и не дошли до кровати? — спросил Кирк, направив на партнера затуманенный взгляд, все еще под кайфом от недавнего удовольствия. — Нет, — ответил Спок, и его хриплый голос был таким довольным, что Кирка пробрало дрожью, а член шевельнулся со слабым интересом, несмотря на то, что все силы уже покинули тело. — Хотя это упущение легко исправить. Кирк нечленораздельно промычал, соглашаясь, и встал на ноги, пошатываясь от усталости. Он протянул руку и улыбнулся при виде острых ушей, торчащих из-под некогда гладкой прически. Спок секунду–другую раздумывал, а потом схватился за протянутую руку и позволил помочь себе встать. Кирк потянул его в спальную зону, возвращая валяющиеся на пути вещи на свои места, со смущением осознавая, какой беспорядок царил в его комнате, хотя он ни в какое сравнение не шел с бардаком, творившимся в тот день, когда Маккой заклял его на трезвость и воздержание от женского пола (нет, ну какой сексизм!). Кирк тяжело плюхнулся на кровать, похлопал ладонью по месту рядом с собой, приглашая Спока лечь рядом. Вулканец опустился на край кровати с грацией, которой можно было только позавидовать. — Как насчет немного поспать? — спросил Кирк. — Мне-то уж точно не помешает, и, если ты не против, я бы был рад, если бы ты остался. Постель узкая, но на одну ночь сойдет, если хочешь. Просто нужно будет быть поаккуратнее с руками, локтями и коленями. Спок обдумал предложение, но Кирк буквально видел утвердительный ответ в его глазах еще до того, как вулканец его озвучил. — Очень хорошо. Обычно я не сплю в непосредственной близости от другого живого существа, но я постараюсь ограничить своенравные конечности своей частью кровати, если ты сделаешь то же самое. — Оу, Спок, это очень мило, — улыбнувшись, поддразнил его Кирк. Спок невозмутимо покивал, очевидно, соглашаясь. Кровать и в самом деле была слишком узка для двоих. В итоге Кирк оказался в непривычной для себя позе — на левом боку; он подозвал Спока придвинуться ближе, тоже свернувшись на боку. Вулканец подчинился. От его тела исходило такое тепло, что Кирк отпихнул одно из термоодеял, а иначе он бы просто сварился посреди ночи. — Ты сейчас читаешь мои мысли, Спок? — сонно спросил Кирк; дыхание его становилось спокойным и размеренным. — Потому что у меня уйма идей насчет того, какой «деятельностью» мы могли бы заняться завтра. — Спи, Джим, — мягко скомандовал Спок, и Кирк вытянул шею, чтобы игриво поцеловать вулканца в кончик носа, после чего устроился поудобнее на своей половине матраса и сделал, как было велено. Если ему и снились сны, утром он ничего не помнил.

~*~*~*~

Следующие два дня они провели в постели... ну, почти. Голод все-таки заставил их покинуть уютное гнездышко, хотя и с огромной неохотой, и только потому что стратегические запасы еды в холодильнике Кирка подошли к концу. В обычную колею Кирка смогло вернуть только скорое возвращение Маккоя и то, что ему не терпелось поделиться с другом всеми недавними событиями, не последним из которых был выигранный честно (ну, технически) спор. После того как транспорт Маккоя приземлился, Кирк еще целых двадцать минут слонялся в зоне погрузки шаттлов, прежде чем наконец увидел приближающегося друга, слегка потрепанного, но довольного. Кирк шагнул вперед, сердечно хлопнул его по спине и потребовал подробного рассказа о том, как прошли праздники. — Ох, прекрасно, — сообщил ему Маккой, когда они направились к общежитию доктора. — Не могу решить, рад я или расстроен, что все закончилось. Я, конечно, люблю Джоанну, но она не давала мне скучать круглые сутки. — Представляю, — рассмеялся Кирк без особого сочувствия. В настоящее время ему совершенно не хотелось детей. Ага, как будто у него и так мало проблем. — А что насчет тебя? — спросил Маккой, широко зевнув. — Как пережил праздники? Что нового в Айове? — О, пережить их было проще простого, — загадочно улыбнулся другу Кирк, на что тот с подозрением прищурился. — Ну, а в Айове все как в Айове, ты же сам знаешь. — Что ж... — Маккой с беспокойством оглядел его с головы до ног. — Да, пожалуй, знаю. Так как дела, Джим? Ты кажешься… другим. — В каком смысле? — с искренним любопытством спросил Кирк. — Не знаю даже. Более расслабленным, отдохнувшим. Радуешься, что расправился с экзаменами?   — Ну, да, и следующий семестр уже не за горами, — вздохнул Кирк. Ускоренный курс был не для слабонервных, и в душе он понимал, что все окупится сполна, но все равно хотелось, чтобы у него было больше свободного времени. Маккой продолжал задумчиво и внимательно изучать Кирка, даже когда они дошли до комнаты доктора и он коснулся биометрического сканера, открывая дверь. — Хм, — произнес наконец Маккой. — Такая расслабленность совершенно точно неестественна. Колись, что ты сделал? Все-таки сорвался? Если так, то ты должен мне две бутылки Саурианского бренди. — Неа, — ликующе ухмыльнулся Кирк, от всей души наслаждаясь победой. — Я выполнил все требования до последнего, Боунс. У тебя есть время до завтра, чтобы расплатиться. — Хм-м. Что-то мне подсказывает, что эта история не так проста, как кажется, — вполголоса протянул Маккой, и, должно быть, Кирк вздрогнул — едва заметно — потому что Маккой вцепился в эту реакцию, как хищник в добычу. — Я так и знал, что ты не продержишься восемь недель! Кто это был? Ухура? Эриил? Или новогодняя вечеринка была слишком лакомым кусочком для такого заядлого тусовщика, чтобы ее пропустить? — Нет, нет и нет, — проинформировал его Кирк пренебрежительным тоном. Он театрально шмыгнул носом, глянул на друга свысока и заявил: — Боунс, я искренне оскорблен твоим неверием. Оскорблен. Я честно выиграл спор. — Как бы не так, — отбрил Маккой. — Как ее зовут? Давай, признавайся. Видимо, Кирк снова дернулся, потому что грубые черты лица Маккоя исказило выражение праведного негодования. Кирк угрюмо отметил про себя, что это выражение не сулило ему ничего хорошего. Задорная трель дверного звонка прервала (хвала небесам!) неминуемую тираду Маккоя, и Кирк поспешил впустить гостя, пока доктор не опомнился и не отослал его прочь. Кирк должен был предвидеть, что этот разговор быстро выйдет из-под контроля, — Маккой никогда не верил ему на слово. Несколько секунд он тупо пялился на показания сенсора, прежде чем идентифицировать визитера, — в основном потому что его Кирк ожидал здесь увидеть меньше всего. — Спок! — удивленно воскликнул он, делая шаг назад, когда дверь открылась, впуская вулканца, который размашисто вошел внутрь. — Коммандер, — с не меньшим удивлением поприветствовал его Маккой. — Могу я вам как–то помочь? — Несомненно, кадет. Привет, Джим. — Э-э-э, привет, — сконфуженно пробормотал Кирк, рассеянно возвращая вулканцу нежный взгляд и мысленно спрашивая, мог ли Спок быть еще более очевидным. Но, опять же, вулканец никак не мог знать, что у Маккоя взгляд был заточен подмечать теории заговора на расстоянии в сотни шагов. Теперь, когда все трое оказались в одной комнате, Кирк был уверен: вот–вот разразится шоу. И как только эта мысль пришла ему в голову, он заметил, что Маккой переводил полный недоумения взгляд с него на Спока. Кирк смиренно вздохнул и пожал плечами, готовясь принять все, что сейчас обрушится на его голову. — О, большое спасибо, Спок. Всю малину мне испортил. — Он шутливо пихнул вулканца в плечо, потом хлопнул по нему раскрытой ладонью, и, получив выгнутую в немом вопросе бровь, слегка сжал, улыбаясь в ответ. Однажды он научится так же выгибать бровь, и тогда Спок поплатится сполна. Он практически увидел момент, когда на Маккоя снизошло понимание. Не будь он любителем совать нос в чужие дела, невыносимым всезнайкой, подозревающим все и вся, что двигалось и дышало (и даже то, что не двигалось и не дышало), он бы мог и не обратить внимания на разыгравшуюся перед ним сцену... но, увы. Кирк ждал бурной реакции, колкого комментария, вроде «ха!», или «о чем ты только думал!», или хотя бы «черта с два!», но никак не медленной, пугающей, зловещей кривой ухмылки, которая растянулась так широко, как никогда за все время их знакомства, — а ведь они были друзьями уже целых три года, и Кирк был уверен, что видел все самые широкие ее варианты. — Я же говорил тебе, что это сработает, — выдал Маккой, пока Кирк стоял и глядел на него, выпучив глаза. — Давай, расплачивайся. — Прошу прощения за свои сомнения, — сказал Спок, запуская руку в сумку, которую Кирк заметил только сейчас, и достал — одну, две, три — бутылки Саурианского бренди, и все протянул Маккою. — Ваше суждение в данном вопросе было явно намного точнее моего. — Скажи мне то, чего я не знаю, — ответил Маккой, скалясь так, что хоть смирительную рубашку надевай, и при этом все, о чем сейчас думал Кирк, было «Какого гребаного черта?!». — Держи, Джим. — Доктор протянул ему бутылку бренди, довольно поглядывая на оставшиеся две. — Технически ты следовал букве уговора, даже если и сорвал банк, слегка смухлевав. Черт, Джим, в наши дни ты очень выгодное вложение! С меня еще причитаются лекарства от похмелья, хотя не думаю, что они тебе понадобятся, раз уж теперь Спок будет держать тебя в узде. Кирк уставился на них обоих, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — Какого... — Мы не хотели тебя обидеть, — быстро заверил его Спок, возможно, почуяв опасность в таком продолжительном замешательстве. — Хотя именно я обратился к кадету Маккою, как к твоему другу, за советом по привлечению твоего внимания, все же именно он предложил убедить тебя принять пари, поставившее тебя в ситуацию, в который ты был лишен как женского общения, так и возможности возлияния. Он предположил, что в этих обстоятельствах будет значительно легче привлечь и удержать твое внимание, и, хотя я поначалу был настроен скептически, теперь вижу, что ошибался. — Надо же, коммандер Спок, вы только что сделали мне лучший комплимент из всех, что я мог бы от вас ожидать, — сказал Маккой, пряча бутылки и, очевидно, наслаждаясь ситуацией, поскольку посмотрел он на Кирка с видом короля, оглядывающего свои владения. — Джим не способен проигнорировать вызов, особенно в состоянии невыносимой скуки, в которой он тогда находился. — Похоже на то, — согласился вулканец. — Хотя я твердо уверен, что простого знакомства в этих условиях было бы достаточно. — Это все потому что вулканцам важен итог; людям же процесс охоты на дичь нравится не меньше, чем сам ужин. Хотя, — добавил Маккой с дьявольским оскалом, — уверен, в данном случае это уже было не так важно, лишь бы добычу как следует обглодали. — Боунс! — возмущенно вскричал Кирк. Спок выглядел несчастным, но не стал ничего отрицать, что само по себе говорило о многом, и Кирк даже не знал, чувствовать себя польщенным или хвататься за голову. — Я благодарю вас за помощь, — официально возвестил Спок. Маккой только отмахнулся. — Пожалуйста. А ты, Джимми? Поблагодаришь своего старого–доброго доктора? — Поблагодаришь? — задохнулся Кирк. — Я должен быть благодарен за то, что ты устроил заговор с целью манипулирования моей личной жизнью? Кирк получил истинное удовольствие, заметив, как при этих словах Спок забеспокоился; ну, насколько вулканец вообще мог выглядеть обеспокоенным: одна бровь в недоумении поползла к линии роста волос. Маккой в ответ на его драматичное заявление лишь закатил глаза. — Ой, я тебя умоляю. Какая личная жизнь? Секс — еще куда ни шло, но никакой личной жизни у тебя не было. — Но ты… — Благодаря мне ты ей обзавелся, знаю. Не заставляй меня повторять этот подвиг. Я доктор, а не гребаная мать Тереза. — Он предостерегающе погрозил Кирку пальцем, и, хотя лицо его все еще было до возмутительного довольным, все же… Что ж. — Хм, — протянул Кирк, глядя на бутылку Саурианского бренди в руках. — Полагаю, ты отлично постарался. Кирк поднял взгляд на своего вулканца и не смог сдержать слабой улыбки — Спок продолжал взирать на него с немым беспокойством. — Тост? — предложил Кирк, и в голосе его прозвучало прощение, означавшее, что он не в обиде и готов отпустить все грехи при должном количестве поклонов и расшаркиваний. Спок удивленно моргнул, все так же сохраняя молчание, но напряженные плечи расслабились в явном облегчении. Кирк почувствовал удовлетворение от того, что смог уловить разницу между этими сменами настроения, и задался вопросом, какие еще тайные знаки сможет разгадать в трудночитаемом вулканце по мере развития их отношений. Он надеялся, что в итоге ему удастся обнаружить их все. — Конечно, — с широким жестом возвестил Маккой, не переставая лучиться самодовольством, и Кирк не мог его винить, учитывая, какую огромную роль он сыграл во всем этом спектакле. Он подумал, что вроде как должен чувствовать обиду, и часть его была определенно недовольна, что им манипулировали, но другая, гораздо бо́льшая часть, напомнила ему о моменте, когда он осознал, что у него все–таки была проблема, что он использовал женщин и алкоголь, как бездумное лекарство от скуки. Пожалуй, с большего он все же был благодарен Маккою — не каждый друг готов раскрыть тебе глаза и преподнести длительные отношения в качестве подарка на Рождество. С другой стороны, то, насколько хорошо Маккой его знал, даже немного пугало, не говоря уж о том, как ловко ему удалось провернуть всю аферу. Определенно, Кирк не мог оставить это без внимания и обязательно воздаст хитрому лису по заслугам — и речь вовсе не о благодарности. — Отлично, джентльмены, — провозгласил Маккой, доставая стаканы и щедро разливая всем присутствующим взятую у Кирка бутылку. — Тост! За Новый год и новое начало! — За новое начало, — повторили невпопад два остальных гостя. Кирк глотнул без особого фанатизма. Безусловно, вкус был таким же приятным, как и всегда, но ему больше не нужно было нырять в бутылку, чтобы сбежать от проблем. Нет, теперь у него есть кое-что получше, идущее в комплекте с острыми ушами и умопомрачительными бровями. Кирк не мог вспомнить, когда в последний раз был так счастлив от того, что его перехитрили.