Вечер перед рождеством

Рождество — это время чудес, сказок, любви, тепла и новых ожиданий. — Дженис Мэдитер

♡

В то время, как жестокая вьюга залепляет людям на улице глаза и морозит каждого до крупной дрожи, в квартире под теплым пледом нежатся двое. Тела соприкасаются всеми конечностями: тёплые ладони переплетены в замок, ноги плотно прижаты друг к другу, голова лежит на плече рядом сидящего. Их лики освещает единственный источник света в этой комнате — камин, украшенный аккуратными красными носочками. Тёплые краски играют на их светлой коже, переливаясь и мигая. В руках у каждого по кружке тёплого глинтвейна. Запах корицы, ели и мандаринок витает в воздухе, кружа голову до беспамятства. Ото всюду веет тем самым предпраздничным настроением. Щеки пестреют с каждым мгновением все ярче. То ли от алкогольного напитка, то ли от вынужденной близости. Пушистые ресницы томно прикрыты, слышится громкое размеренное дыхание, а ладошки стали горячими и влажными. Проведя в таком положении как минимум час, мужчинам было уже жарко. Но один аспект не давал им вылезти из-под цветастого шерстяного пледа и отправится по домам, праздновать — им не хотелось терять драгоценное тепло друг друга. Они пренебрегали собой, ради ещё одной минутки, проведённой вместе. Всё было бы проще, если бы я признался… И так как никто не осмеливался перешагнуть через себя и свою гордость, оба молчали. До определённого момента… — Вроде мы согрелись, — разразил своим голосом тишину Алексей, поднимая голову с плеча. Хватит молчать — Я не уверен в этом, –поворачивается Владимир, строго смотря в глаза собеседнику. Взгляд как-то поменялся: невесомо, но что-то непривычное горело в этих омутах пасмурного неба. Все с тобой ясно, — думает Алеша и на его ухоженном лице появляется усмешка. Быстрое движение руки. Стук кружки о деревянный столик заставляет моргнуть. Но когда веки плавно открываются снова, Вова оказывается ближе, чем был изначально, а его ладонь неумолимо приближается к щетинистой острой скуле. — Что ты… Слегка грубое соприкосновение манящих губ, заставляет умолкнуть. Рука тянется к затылку и вплетается в тёмные непослушные волосы. Алексей, на удивление, не сопротивляется, он лишь придвигается ближе, слегка соприкасаясь тонкими ладонями с рёбрами. От такого осторожного движения по телу бежит табун мурашек. Не понятно: стало ли душно от отсутствия свежего воздуха в комнате или от накалившейся обстановки между двумя «друзьями». Отпуская послушные губы, мужчины почти в унисон издают приглушённый стон, встречаясь на секунду взглядами. С вызовом смотрят друг другу в глаза, ожидая кто же отведет их первым. Алексей не выдерживает натиска кремниевых зрачков и отводит свои в сторону. Слышится шелест одежды. — С праздником… — шепчет на ухо, Вова, обжигая раковину раскалённым дыханием. Пуская теперь табун мурашек по телу голубоглазого. И возвращается в свое изначальное положение. Будто ничего и не произошло, продолжает смотреть на появляющиеся в пламени искорки. И задумывается, о чём, только его внутреннему чёрту известно. Не растерявшись Алеша возвращает свою голову на плечо. Такое ощущение, что так было всегда и его голове там и место. Кладет вспотевшую ладонь на бедро «другу» и шепчет слегка дрожащим голосом в ответ: — И тебя… И также, как Вова, впадает в глубину своих мыслей, наслаждаясь моментом. Но слишком много вопросов, подобных надоедливым осам, роились в голове, чтобы просто молчать. Тишина становилась мучительнее с каждой секундой. Алеша собирался было задать один из самых важных вопросов, но его перебивает другой голос, наполненный неизведанной жесткой сталью и тёплой нежностью одновременно: — Заткнись и наслаждайся… Да, я люблю тебя. Пламя в камине разгорается сильнее.

♤