До скорых встреч, Тёрнер

Могильный холод окутывает Майкла, заставляя тело дрожать как осиновый лист в ветреную погоду. От опоясывающего страха сердце колотится так сильно, что вот-вот пробьет ребра. Над черным озером поднимается сильный холодный ветер, заставляющий тяжелые ветки деревьев опускаться к земле, сметать мелкие камни и ломать молодые деревца. Страх и дикое, почти животное желание спрятаться от опасности заставляет мужчину всматриваться в горизонт и искать убежище. Сложив ладони козырьком, он прикрывает глаза от песка, летящего с окраины лесной чащи, и вглядывается в окружающий пейзаж. В двухстах метрах над густой и дурно пахнущей водой возвышается небольшой холм, освещенный золотистым лучом света, который разрывает серые облака, быстро бегущие по небу. Осторожно ступив в темную жидкость, Майкл начинает двигаться к намеченной цели. Мерзкий запах въедается в одежду. От обилия влаги плотная ткань липнет к телу, мешая свободно передвигаться. Зыбкая почва проваливается под ногами, утягивая парня в темноту. Вода уже на уровне груди, а спасительный холм по-прежнему далеко. Кажется, он с каждой секундой удаляется на десятки метров. Паника огромной волной накрывает Майкла, заставляя непроизвольно двигать конечностями и ускоряя погружение под воду. Мужчина становится похож на загнанное в угол животное, ищущее выход из смертельной ловушки. С трудом вырвав руку, он хватается за толстый трухлявый пень и, в неудачной попытке забраться на наго падает, уходя с головой под воду, напоминающую мазут. Но желание жить гораздо сильнее, чем усталость и боль. Майкл изо всех сил пытается вырваться на поверхность и получить глоток спасительного воздуха. Наконец лицо, покрытое черной пленкой, показывается над водой. Слипшиеся каштановые волосы торчат озлобленным ежиком. Судорожно втянув широко открытым ртом как можно больше спасительного кислорода, он пытается отдышаться. Пятерня мощным хватом цепляется за толстый сук, нависающий над поверхностью. И когда ему кажется, что он нашёл надёжную опору, чьи-то крепкие когтистые пальцы хватают его снизу за щиколотки и начинают тянуть вниз, в непроглядную глубину. Барахтаясь, он пускает круги, раскачивающие темно-зеленые кувшинки. Легкие горят от мутной воды, которую он все-таки успел вдохнуть при резком погружении. Попытки вырваться из мертвой хватки неизвестного существа не венчаются успехом, а последние остатки кислорода заканчиваются. Сознание мутнеет, в ушах стоит неприятный звон, разрезающий барабанные перепонки. За беспокойством приходит умиротворение. Обмякшее тело опускается на песчаное, покрытое мелким мусором, острыми камнями и зелеными ризоидами водорослей дно. Голова чиста, все мысли стерты из сознания, словно по бумаге прошлись старым ластиком. Нет противного запаха грязной стухшей воды, нет цепких пальцев с острыми ногтями, оставляющих болезненные синяки и глубокие красные саднящие раны на лодыжках. Нет свистящего ветра, заставляющего все живое дрожать и прятаться. Под ноющей спиной нет мягкого зыбкого песка, утекающего сквозь руки. Резко открыв глаза, Майкл зажмуривается от ослепляющего света огненного диска, мирно плывущего по серому небосклону с синими кучевыми облаками. Осмотревшись, он замечает, что лежит на обочине, испачканный в мокрой земле и со следами травы на коленях и животе. Копаясь в голове, Тернер пытается вспомнить, как сюда попал. Он помнит озеро, на которое наткнулся, пока ехал на машине в сторону старого кладбища за городом, помнит, как решил полюбоваться бликующей водой, а потом провал в памяти. — О, очнулся, — резкий голос заставил мужчину вздрогнуть. Поднявшись на ноги, Майкл обернулся в ту сторону, откуда исходил булькающий голос. И сразу же пожалел об этом. Напротив него стояла невысокая девушка с трупным оттенком кожи и яркими синими венами, которые тянулись по всему телу, словно молодые веточки извилистой ивы Матсуды. От нее пахло прелыми осенними листьями, тиной и чем-то тухлым, словно кто-то забыл в герметичном контейнере сырое яйцо недельки на две-три. Зеленые редкие волосы паклями свисали и прикрывали костлявые плечи, а из глазниц текла черная густая жидкость, напоминающая размазанную тушь. Новый жуткий образ, наводящий страх. — Как твое самочувствие, Майкл Тернер? — девушка растягивает слова, смакуя каждый кусочек, а приторно-сладкий голос заставляет внутренности трепетать от страха. — Впрочем, неважно, ты знаешь, зачем я здесь, — рот, полный гнилых зубов, растягивается в лживой улыбке до ушей, а голова неестественно выворачивается назад, словно девушке ломают шею. — Нет-нет-нет, — схватившись за голову, Майкл начинает метаться по пустынной трассе, словно разъяренный тигр в клетке. Очередная волна паники, напоминающая огромное цунами, смывает из головы все возможные ходы решения и лазейки для отступления, заполняя голову лишь громким стуком сердца. — Лакрима, прошу, выпусти меня из этого кошмара, умоляю! — парень падает на колени, жадно хватая ртом воздух. Его трясет. Пальцы крюками тянутся к шее, царапая горло. Страх, паника, разочарование, слезы — лопаются как гитарные струны, выпустив во внешний мир череду негативных эмоций, до этого спящих внутри сознания. Тоскливо закатив глаза, Лакрима подходит к мужчине, опускается на корточки и заглядывает в глаза, полные тревоги и беспокойства. Касание холодных рук, успокаивает парня. Нет, в ней не зашевелились ни сострадание, ни сожаление, ей не хочется помочь, она желает лишь сильнее мучить его, но если он будет корчиться в эмоциональном параличе здесь, на сером асфальте, то ничего не выйдет. — Я не могу, прошу, молю, отпусти меня! — свернувшись калачиком, лежит и тихо всхлипывает. Сейчас он похож на маленького ребенка, бьющегося в истерике на полу магазина из-за отказа в покупке очередной машинки или шоколадки. По щелчку пальцев на трассу опускается густой туман, обволакивающий толстые шершавые стволы елей. Над головой начинают сгущаться тучи, разрезающие небо яркими молниями. Крупные холодные капли падают на землю, разбиваясь об асфальт. Мимо пролетает фура, едва не задев Майкла кузовом. Очередная слишком реалистичная иллюзия, которая заставляет колени подкашиваться, а сердце сгорать от страха до состояния теплого пепла. — Майкл, Майкл! — из тумана доносится такой знакомый и родной голос. Он действует как успокоительное после длительной истерики. Напоминает любимую музыку, заставляющую душу трепетать от приятных воспоминаний, которые хранятся с особой осторожностью в золотом сундуке, спрятанном в углу сердца. Майкл не дурак, он понимает, что это иллюзия, которая прекратится через несколько минут, а может, Лакрима снова захочет помучить его и увеличит время пытки, наслаждаясь громким стуком сердца, слезами и криком, очередными припадками и истериками. Из густого тумана, надвигающегося огромными клубами, выходит Сара. Статная, высокая, аккуратный хвост, собранный на затылке, синие джинсы и его олимпийка, которую она забрала в тот роковой вечер, перевернувший всю жизнь и выбивший из легких воздух. Она идет прямо, раскрыв руки для объятий, которых так сильно не хватает, о которых он мечтает, засыпая на подушке, залитой слезами и пахнущей ее духами. Лесную тишину разрывает протяжный сигнал фуры, предупреждающий о скором приближении. О’Нил словно игнорирует визг колес возле себя, не чувствует боль разрывающейся плоти, не слышит ее мерзкое бульканье и хлюпанье. Она поднимается на ноги, но тело кренится назад, оставляя вывернутую руку сдирать кожу об асфальт. Сара идет медленно, прихрамывая на правую ногу, милая улыбка вдруг сменяется грозным оскалом, а радужка голубых глаз заливается черным пигментом, растекаясь к уголкам глаза, скрывая даже белки. Найдя взглядом убегающего мужчину, девушка ускоряется, продолжая оставлять за собой кровавый след. Громкий женский визг и истеричный хохот преследует Тернера, врезаясь в спину. Лакрима присаживается на скрюченный ствол, поправляя платье. Пустые глазницы наблюдают за безумной гонкой. Радость и удовольствие наполняют сгнившее сердце, кишащее червями. Маленькая пушистая белочка, пробегающая в траве, попадает в бледные руки, хрупкое тельце трепещет от страха и холода. Длинные пальцы смыкаются возле шеи — одно резкое движение в сторону — и девушка за секунду забирает ничего не значащую для нее жизнь. Очередной громкий крик и глухой шлепок заставляют ее отвлечься от созерцания останков в мягкой рыжеватой шерстке. Сара сидит на груди Майкла, пальцы сжимают шею, оставляя на коже синие, местами черные, следы. Хлопок в ладоши завершает ее роль в представлении и кошмар для мужчины О’Нил рассыпается черными червями и змеями, которые расползаются в разные стороны, оставляя на песке витиеватые следы. Тернер лежит, жадно хватая ртом спертый воздух, глаза закрыты, а руки трясутся, стукаясь об асфальт. — Это было весело. Жду не дождусь нашей следующей встречи! — звонкий шлепок в ладоши запускает механизм. Лакрима распадается на сотни маленьких пауков, тут же исчезающих в траве. Небо и земля разрываются на мелкие кусочки, словно кто-то роняет на пол гигантский пазл, кропотливо собираемый несколько дней. В глазах снова темнеет, и Майкл перестает чувствовать иллюзию.

***

Шумный вдох наполняет квартиру новыми звуками. Осознание приходит не сразу. Маленький ночник на маленькой тумбочке возле кровати, освещает комнату тускловатым желтым светом. Вскочив и подбежав к зеркалу, Майкл ужасается — на шее синяки внушительных размеров, черная пижама покрыта землей и грязью, а на лодыжках пунцовые отпечатки и глубокие порезы от пальцев и когтей Лакримы. — Это все неправда, это все неправда! — медленно оседая на пол и размазывая грязь по серой стене, он раскачивается из стороны в сторону, и новая волна паники накрывает Майкла с головой. А в углу комнаты сидит Лакрима и наблюдает за парнем, улыбаясь гнилым ртом.