Поцелуй со вкусом шиповника.

Быстрой походкой капитан кавалерии направлялся в уже знакомую и родную таверну. Лёгкий ветерок с прохладой обдувает лицо, пока улыбка не слезает с лица. Чувства, словно бутон, распускались где-то внутри Олберича. Голова неприятно пульсировала, из-за чего парень чуть пошатывался, но понимал, к чему все идёт. Возвращаясь после очередного задания по истреблению хиличурлов недалеко от окрестностей Мондштадта, Кэйе было неспокойно. Что-то щемило в груди. Горло разрывало, как при простуде. Голова кружилась и неприятно гудела, а боль в груди все усиливалась и усиливалась. Парень уже не может держаться на ногах и падает на колени, хватаясь за рубашку в районе грудины. В уголках глаз скопились слезы, пока тело пробила дрожь. Горло, и что-то внутри груди разрывало адской болью. Жуткий кашель пробил парня, пока тот постукивал себя по груди, в надежде что инородное тело выйдет из него. Боль в горле наконец начала стихать, как и внутри, только, Кэйа всё так же продолжал стоять на коленях, смотря на свою руку. Красный лепесток из бутона шиповника. Глаза бегают по ладони, рассматривая инородный предмет, что вышел из его горла. Яркий, красный, словно бархат, лепесток лежал на его ладони. В некоторых местах на нём были маленькие капельки крови, что чуть стекали и образовывали небольшую каплю крови под лепестком. Голова всё ещё неприятно гудит, а сердце бешено стучит, из-за чего кровь с неимоверной скоростью движется по сосудам. Кэйа понимал что с ним и что ему придётся пройти. Люди, смеясь, разгуливают по улицам Мондштадта, пока похудевший Кэйа наблюдает за всем из тёмного переулка, дабы никто не видел их любимого капитана таким слабым и беспомощным. На лице больше не сияет яркая улыбка, а в глазах не горит тот огонёк. Ему самому от себя противно, бросил своё состояние на произвол судьбы и забил болт на болезнь. Всегда твердил о том, что стоит держаться до конца и никогда не сдаваться. А сам-то что? Он был обречён на провал с самого начала. Кэйа смотрел как беззаботные дети подросткового возраста носятся по улицам и переулкам города, играя в какие-либо игры. У них нет проблем, в отличие от него. Дети могут спрятаться от всех проблем и трудностей за спиной родителей, что всегда готовы их поддержать. А что Кэйа? У него никогда не было такого, ему всегда приходилось справляться с таким самому. Просыпаясь в холодном поту от очередного приступа, на мокрой от пота кровати, Кэйа кашляет. Кашляет так сильно, что уже кажется, лёгкие выходят наружу. Красные лепестки шиповника с кровью повсюду. На руках, на кровати, в горле, в лёгких, в сердце. Больно. Больно неимоверно. Больно и страшно от всего происходящего. Напротив кровати капитана стоит зеркало. Достаточно лишь немного приподнять голову с подушки и уже можно будет увидеть своё отражение. Но сейчас он выглядел так жалко, что на душе паршиво становилось, а желудок скручивало до тошноты. Кэйа часто просыпается от кошмаров. Ему снятся ужасные вещи, от которых внутри замирает всё. В этих кошмарах он вспоминал своё плачевное детство. Чаще всего ему снится та страшная метель, когда его отец оставил своего собственного сына на произвол судьбы, бросив у винокурни. Олберич до сих пор помнит последние слова отца, что въелись в его память: «Это твой шанс. Ты наша единственная надежда». Та жуткая метель и холодные руки отца, что сжимали его плечи. Он до сих пор не понимает что значит эта фраза, но помнит всё, словно это было вчера. В ту роковую ночь отец Кэйи вместе со своим существованием в его жизни унёс и ответы на большое множество вопросов, оставив лишь тайны. С глаз парня капают кристально чистые слезы, оставаясь на одеяле мокрыми пятнами. Кожа на щеках неприятно стягивается под воздействием солёной воды, а грудь разрывает от боли, пока парень отхаркивает красные лепестки шиповника. Кэйа сгибается в три погибели и падает с кровати, продолжая кашлять, из-за чего они выходит из него вновь и вновь. Их всё больше и больше, они не заканчиваются. Идут откуда-то глубоко, как и его история, которая закрыта завесой тайны. Почти каждое его слово ложь. Почти каждое его предложение ложь. Олберич так много врёт, что уже сам начал верить во всё это. В придуманную счастливую жизнь, в придуманное хорошее прошлое и нормальное детство. Когда боль в груди становится менее ощутимой, тот переворачивается на спину, начиная смотреть в потолок. Из глаз текут слезы. Кэйа устал. Устал кашлять, держать обворожительную улыбку, просыпаться после очередного кошмара. Да и просто существовать. Хочется закрыть глаза и просто погрузиться в приятный, бесконечный сон. Сон, в котором у него не будет проблем, тайн и загадок его существования. Кэйа хочет видеть в тех снах своё детство, которое он провёл с Дилюком. Вспомнить его смех, улыбку, вновь получить возможность прикасаться к этим прекрасным, шелковистым волосам. Он бы и пошел, признался. Да хотя бы в шуточной форме. Сказал бы в шутку: «Знаете, Мастер Дилюк, а я ведь люблю Вас» и рассмеялся, наверное, а после бы опустошил залпом бокал полуденной смерти. Но даже если он всё-таки скажет это, ничего не изменится. Его сводный брат просто пошлёт его к чёрту и закроет таверну для него. Кэйе страшно, страшно неимоверно, что Дилюк возненавидит его, выкинет из своей жизни. Забудет о нем, станет игнорировать ещё больше. Начнёт презирать ещё сильнее, чем сейчас. Сколько бы он раз не просил прощение, даже будучи трезвым, он получал отказ. Рука Олберича накрывает свои же глаза, сдерживая потоки слез, пока второй рукой парень зажимает себе рот, чтобы не было слышно хрипы из горла. Кэйа хочет кричать. Кричать его имя в надежде на то, что тот услышит и придет к нему на помощь. Успокоит, как в детстве после его частых кошмаров. Дилюк не спрашивал что ему приснилось, что случилось. Он бы просто забрал его к себе в объятия, заботливо поглаживая по спине и шепча что всё будет хорошо. И Кэйа верил во все его слова, доверял ему полностью, но так и не решался рассказать о том, что послан к ним в виде шпиона от своей страны. Парень так и засыпает на полу. С кровью в уголках губ и на ночной рубашке, с красными лепестками цветка и с мыслью о том, что скоро все это закончится. Закончится его миссия, что дал ему отец ещё в далёком детстве. Закончится эта боль, что Кэйа испытывает последние несколько дней. Так и сгинет в собственной же квартире, оставив от себя только множество лепестков, кровь и бездыханное тело. Где-то в глубине души парень надеется на спасение. На хороший исход всех этих событий, но надежда угасает так же быстро, как и факел с огнём на Драконьем Хребте. Кэйа наконец хочет почувствовать его губы на своих. Хочет чувствовать его каждым сантиметром и клеточкой своего тела. Хочет быть в его объятиях, хочет прижиматься к нему из последних сил и вдыхать его запах за место кислорода. От Дилюка всегда пахло чем-то свежим с нотками винограда, что так обожал Кэйа. В нём парень видит свою последнюю надежду на существование. Олберич буквально жил ради своего сводного брата, он видел в нём своё спасение. Хотелось вновь слышать его тихий шёпот у себя над ухом, от чего внутри тепло разливаться будет. Олберич просыпается от пения птиц за окном. Когда-то в детстве они с Дилюком вырывались летним утром на речку, дабы посмотреть на рассвет под пение птиц. Воспоминания вновь с головой накрыли парня, из-за чего тот болезненно застонал. Птицы вырвали Кэйю из чудесного сна, в котором, кажется, сбылись все мечты капитана кавалерии. Олберич помнит как те веселились будучи ещё юными и состояли в Ордо Фавониус. До сих пор помнит его смех, из-за чего на глаза слезы наворачиваются. Заперевшись в своей комнате, тем самым на целую неделю изолируясь от общества и оставаясь со своими мыслями один на один, Кэйа продолжал лежать на полу, слыша какие-то обрывки фраз доносящихся по ту сторону двери. Парень болезненно шипит из-за пульсирующей головной боли и вновь кашляет, отхаркивая новые лепестки цветов. — Кэйа? — парень слышит обеспокоенный голос Лизы, — Кэйа, ты здесь? — вновь стук в дверь, — Если ты через три секунды мне не ответишь, я зайду сама. — Олберичу все равно, ему нечего терять. Ему оставалось недолго. Было уже… всё равно? Всё равно будет если те увидят его таким слабым и беспомощным. Он даже не знает сколько пролежал на полу в своей же квартире. День? Два? Может быть и вообще всю неделю? Тот уже давно потерял счёт во времени. Дверь в комнату рыцаря распахивается, пока глаза Лизы округляются от увиденного. Похудевший рыцарь лежит на полу, возле которого разбросаны красные лепестки какого-то растения, что напоминают шиповник. На рубашке парня виднеются уже засохшие пятна крови. Голова парня поворачивается в сторону двери и находя глаза библиотекаря — немного улыбается, обнажая улыбку, что уже не была такой яркой, а на губах можно заменить запёкшуюся кровь. — Кэйа?! — Лиза подбегает к парню и садится рядом с ним на колени, ранее закрыв дверь. Комната погружена во тьму, лишь маленькие лучи солнца проскальзывают сквозь окна, которые были плотно закрыты шторами, — О Архонты, что случилось?— в уголках глаз девушки начинают скапливаться слезы, пока дрожащей рукой та прикрывает себе рот. Девушка не представляет сколько парень находился здесь один и что с ним вообще происходит. — В-всё в порядке, Лиза — голос парня срывается, пока губы трогает улыбка, — Я тебя уверяю, со мной действительно все нормально. — после сказанной фразы парня вновь пробивает неудержимый кашель, из-за чего тому приходится сесть, оперевшись спиной на кровать. Девушка немного помогает своему другу, дабы тот не ударился головой обо что-то во время кашля. — В порядке?!— из девушки вырывается нервный смешок, пока она оглядывает парня с ног до головы и останавливается на его лице, начиная пристально смотреть в глаза. Библиотекарь хочет достучаться до своего друга, но зная его...— Кэйа, скажи мне на милость, ты сейчас издеваешься или да? В комнате повисло неловкое молчание. Ни девушка, ни парень не хотели отвечать на свои вопросы и принимать хоть какое-то решение или же просто обдумать происходящее. Каждый думал о своём. Лиза думала как образумить парня, дабы тот рассказал о своей болезни. Да, она знала о ханахаки. Страшная болезнь, что сгубила много личностей и девушка не хотела, чтобы Кэйа стал одним из таких. Капитан кавалерии же думал о том, как бы наконец закончить свои мучения, желательно как можно быстрее. — Кто он? — с глаз девушки пошли первые слезы, а голос начал подрагивать — Кто он, Кэйа? — девушка сама прекрасно догадывается, но все же решается спросить, что бы удостовериться в своих предположениях, — Ответь мне, прошу тебя. — Внутри девушки бушевала буря из множества чувств, которая вот-вот должна выйти наружу. Она не хотела терять столь дорогого для неё человека. — Ты уже и сама догадалась, Лиза, — синеглазый смотрит на неё холодным взглядом, будто бы использует свой глаз бога. От Кэйи всегда веяло холодом, словно, он сам был льдом. Пальцы парня всегда были холодные, в абсолютно любую погоду. Летом они были спасением от жары, а зимой чуть ли не сами коркой льда покрывались. Олберич никогда не обращал на это внимание, всегда скрывая свои руки под кожаными перчатками. — Я... О Архонты... — Лиза накрывает свою голову руками и прижимает колени поближе к груди, дабы уткнуться в них носом. Девушка прекрасно знала о связи лучшего винодела в Мондштадте и капитана кавалерии Ордо Фавониус. Однажды вечером девушка нашла второго в переулке пьяным, а после же и услышала от него историю про их детство и трагичное расставание. Спустя несколько минут молчания, Лиза все-таки решает задать, можно сказать, вопрос, что поставит точку в этой ситуации. Библиотекарь отнимает руки от своей головы, вновь садясь на колени и немного пододвигается к капитану. — Он знает?.. — девушка абсолютно в замешательстве и без понятия как парень отреагирует на такое. Она лишь хочет помочь ему. Помочь своему другу, верно? Он всегда помогал ей, она хочет отплатить ему той же монетой. Кэйа тут же подрывается и устремляет свой взор на девушку. Руки парня вцепились в плечи библиотекаря, чуть ли не заставляя её упасть назад. Даже когда рыцарь был ослаблен, он всё ещё оставался довольно сильным. — Нет, — голос дрожит, взгляд бегает по лицу девушки, ища в нём спасение. Дыхание участилось, а сердце словно из груди сейчас выпрыгнет, — Не знает и знать не должен. Его не должно это касаться. — Ты понимаешь, что нельзя все так оставлять? — к глазам Лизы подступает вторая волна слёз, что остаются на щеках блестящей дорожкой. У девушки тоже голос дрожит, как и у самого парня. Только она не хочет, чтобы тот умирал, а он наоборот только жаждет этого. — Ты дорог очень многим людям и ты знаешь это, Кэйа. Знаешь, но так упорно отрицаешь. — библиотекарь берёт руки парня в свои, дабы хоть немного успокоить парня, да и себя саму. — Я уверена, что ты тоже дорог ему. — Ты ошибаешься, Лиза. — изо рта рыцаря вызывается нервный смешок и тот вытаскивает свои руки из хватки девушки. Внутри него две противоположности борются. Одна из них на стороне девушки, хочет рассказать обо всём и имеет надежду на будущее, пока вторая сдалась окончательно. Будто бы Кэйа стоит где-то посреди пустоты, на чём-то, а внизу лишь пустошь. — Я перестал быть ему дорог в тот роковой день, ты знаешь об этом. — Нельзя же всё так оставлять! — терпение девушки заканчивается и та вскакивает на ноги в мгновение ока. Всё, что держалось внутри библиотекаря раньше, вырывается наружу. Хватает Кэйю за воротник ночной рубашки и буквально шепчет в лицо, надеясь быть услышанной. Она не хочет потерять столько дорого себе друга. — Ты должен попытаться, слышишь? Ради меня, ради Джинн, ради Мондштадта. — Что изменится, если я расскажу ему? — Что изменится, если он узнает об этом? — Кэйа прикрывает глаза и шепчет девушке в ответ. Они находятся слишком близко к друг другу и буквально прожигают друг в друге дырку. Если от девушки шло тепло, то от Кэйи наоборот, веяло холодом. Слова пропитаны им, как и действия. — Почему ты не рассматриваешь такой вариант, как взаимные чувства? — девушка цепляется за любую надежду, любой выход из этой ситуации. Для неё нет ничего невозможного. Она добьётся чего угодно, если хочет этого. И Лиза добьётся его признания. Девушка пробила себе дорогу в академии чародеев в Сумеру, став лучшей выпускницей за последние двести лет. И вы действительно думаете что она не сможет просто убедить парня? Не смешите меня. — Лиза, ты слышишь что говоришь? — тело парня вновь начинает трясти, а воздух начал покидать его лёгкие, словно тот задыхается. — Я предал его. Пренебрег его доверием и любовью ко мне. Скрыл от него горькую правду, за сладкой ложью. Я заслуживаю смерти, — Слова давались ему очень тяжело, даже слишком, но парень вдруг затих и еле слышным голосом добавил. — Я не заслуживаю его любви. Стоявшая девушка быстро садится напротив парня, заставляя того смотреть ей в глаза. Вновь слишком близко. И вновь Кэйа чувствует тепло, а Лиза обжигающий холод. Девушка приподнимает подбородок парня одним пальцем и говорить властным голосом, — Сейчас, ты пойдешь и расскажешь ему обо всём, иначе уже через час в этой комнате будут стоять и Джинн, и Дилюк. — Нет и точка. — Ты понял меня, Кэйа. — величественный голос режет воздух в комнате, создавая ещё больше напряжения, — Не заставляй меня повторяться и приводить мои слова к действию. В комнате повисло молчание, пока девушка всё ещё держала парня за подбородок, вглядываясь в синеватые глаза Олберича, что смотрел куда угодно, но только не ей в лицо. — Хорошо, Лиза, — парень говорит еле слышным шёпотом и наконец отвечает девушке взглядом, — Я расскажу ему. Девушка тут же смягчается и она поддаётся вперёд, обнимая парня за плечи. Тот обнимает её в ответ, упираясь лбом в плечо библиотекаря. Эти объятия натолкнули его на те самые воспоминания из детства, когда Дилюк успокаивал его после кошмаров. Но всё равно, чего-то не хватало, — Ты молодец, — парень чувствует поглаживания рукой по его спине, — Ты справишься, Кэйа. Я верю в тебя. Кэйа стоит перед входом в таверну, не решаясь открыть дверь и войти внутрь, дабы рассказать своему брату о собственном недуге. Что если всё пойдёт не так? Что если он даже не решит дослушать его, а сразу же пошлёт на все четыре стороны? Что будет дальше, если такое действительно случится? Что будет с самим Кэйей и как это воспримет Дилюк? Парень закрывает глаза, считает до десяти и делает глубокий вдох, наконец дёргая за ручки. В таверне было тихо, несмотря на позднее время. Даже местных пьянчуг не было на месте. Владелец винокурни же стоял за стойкой, протирая бокалы и изредка поглядывая на часы, что висели на стене. — Чего припёрся на ночь глядя? — мужчина даже не удосуживается поднять свой взгляд на бывшего друга и продолжает заниматься своим делом. Голос его как обычно пропитан нотками холода, из-за чего в груди Кэйи что-то обрывается. — Да так, — парень натягивает свою привычную для себя улыбку и проходит ближе к барной стойке, садясь напротив бармена, — Захотелось отведать своей любимой полуденной смерти. А что— синеглазый щурится и смотрит в глаза парню напротив, выискивая в них что-то. Что ты ищешь в них, Кэйа? То тепло, с которым на тебя смотрели в детстве? — Нельзя? Ответа не последовало, но спустя несколько минут перед ним стоял наполненный до краёв стакан с вином. Брюнет как-то странно посмотрел на ёмкость с жидкостью, но все-таки взял в руки, делая небольшой глоток. Приятная горечь разливалась во рту, из-за чего парень прикрыл глаза, наслаждаясь. Но когда попавшая в рот жидкость утекла в желудок, спустя несколько мгновений из груди парня стал вырываться неистовый кашель, из-за чего тот кое-как поставил стакан с вином вновь на стойку. Только не это. Парень встаёт из-за барной стойки стуча себе по груди, надеясь, что приступ пройдёт. Лёгкие разрывало, а горло раздирало от боли, пока организм вновь и вновь пытался избавиться от инородного тела. Ему уже надоело это, он хочет поскорее покончить с этим раз и, наверное, навсегда? Ха, даже смешно становится. Капитан кавалерии Ордо Фавониус умер из-за цветков. Нелепо, да? Глаза Дилюка стали расширятся, когда парень упал на колени, продолжая стучать себя по груди, — Кэйа? — Рагнвиндр аккуратно вышел из-за барной стойки, сверля парня взглядом и присаживаясь рядом с рыцарем на колени, — Кэйа, что стряслось? — красноволосый начинает постукивать того по спине, дабы хоть как-то помочь, но Олберич вновь и вновь кашляет, стараясь прикрывать рот рукой. Кэйа не хочет, чтобы тот видел те самые лепестки. У парня больше не хватает сил сдерживать кашель рукой и тот убирает её, из-за чего из его горла всё-таки вылетают красные лепестки шиповника. Несколько из них лежат на полу таверны с капельками крови, а некоторые всё ещё покоятся во рту парня, что вскоре выплёвывает их вместе с кровавыми сгустками. — Чт... — глаза Дилюка похожи на несколько монеток моры. В них читался шок и только. Что происходит с его братом? Почему он кашляет чёртовыми лепестками растений и почему он так похудел?, — Что это, Кэйа? — Дилюк поднимает лепесток, начиная крутить его в руке, пока вторую он держит на спине мужчины, из-за чего тот чувствует его тепло. То самое тепло, что не хватало ему все эти годы. — Это ты, — Кэйа наконец смог прийти в себя и, отдышавшись, облокачивается на барную стойку спиной, начиная смотреть на Дилюка. Протирает рот рукой, из-за чего на кожаной перчатке остаются капельки крови. Во рту неприятный привкус, а в груди болит и ноет всё. Что случится сейчас? Неужели он обречён на провал?— Это ты, Дилюк. У Рагнвиндра по щеке скатывается первая слеза, когда тот поднимает голову. Кэйа не может понять почему тот плачет. Синеглазый даже не успевает заметить что-то, когда красноволосый уже прижимается своими губами к его, сминая их в поцелуе. Глаза Олберича расширяются от этого, но спустя пару мгновений он робко отвечает на поцелуй, будто бы боясь спугнуть парня, кладя руки его шею. Губы у Дилюка всегда были мягкие, с каким-то привкусом винограда. Он помнит их вкус ровно с того момента, как те поцеловались в винном погребе их отца. — Что ты делаешь, Дилюк? — синеглазый смотрит на Дилюка, у которого читается счастье в глазах. Но счастье ли и для кого оно? Кэйа в полнейшем замешательстве из-за этой ситуации. Он действительно думал что его просто напросто вышвырнут из таверны, но что? Рагнвиндр просовывает руку в задний карман брюк и достает оттуда лепестки незабудки с уже засохшими красными пятнышками, что напомнили кровь. — Я тоже, — с правого ока катится первая слеза, — Я тоже болен тобой, Кэйа. Глаза у Олберича расширяются от осознания услышанного. Кэйа хватает парня за воротник и тянет его на себя, вливая в новый поцелуй. У рыцаря будто бы камень с души упал после случившегося. Внутри всё болеть перестало и чувство такое, будто там всё цветёт. Он действительно не верил что у него всё может получится. Но раз так сложились звёзды...