Она поет — и звуки тают

***

Влюбленность. Какое светлое и искреннее чувство! Оно зарождается в сердцах чистых и невинных, озаряя теплом и трепетом их. До каждого существа, что способно любить, дойдет она, не оставляя никого. Неважно, богатый ты или бедный, взрослый или ещё совсем ребёнок. От нее не спрячешься, от нее не убежишь. Но не каждый сможет донести это светлое и трепетное чувство до высшей точки его проявления. Постепенно и легко, словно бабочки полет, оно превращается в то искреннее, яркое и будоражащее сердце явление, что зовётся первой любовью. Зарождаясь где-то в глубине души, оно разлетается по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, окрыляя тебя, открывая неизведанные ранее чувства. Я не исключение. Приятно познакомиться с вами, читатель. Мое имя Ким Тэхён. Вам следует обращаться ко мне, прибавляя слово «господин» или «Ваше Высочество», ведь я законный наследник трона. Но буду с вами честен, все это не по нраву моей юной, светлой и доброй душе. Я хочу учиться, путешествовать, узнавать новых людей, искать друзей. Но вместо этого я сейчас усердно готовлюсь к тому, чтобы принять в свои молодые руки бразды правления страной.

***

— Наследникам не положено отвлекаться от учебы! В ваших руках скоро окажется будущее всей страны и миллионов душ, а вы, Ваше Высочество, сидите в этой каморке и сочиняете свои глупые и бездарные стихи? — Простите, Ваше Величество! — я склонился перед ней почти до самой земли в уважительном поклоне. А затем, собрав всю свою волю в кулак, сказал: — Ваше Величество, вы прекрасно знаете о моей искренней любви к литературе… Так, почему же вы запрещаете мне заниматься ею? Она, лишь смерив меня суровым и строгим взглядом, забрала мои наброски и удалилась из каморки, добавив на последок: — Это был последний раз моего столь благородного поведения, Ким Тэхён! Возьмитесь за ум, Ваше Высочество! — Да, матушка, — ответил я, все ещё склоняясь перед ней. Вытерев слезы краем костюма, собираю все свои принадлежности для письма. «Простите, Ваше Величество, но я не смогу оставить эту любовь. Литература —мой последний источник счастья… Ведь «ей» так искренне нравилось писать стихи, сидя под сакурой в своем дворе…»

***

Год назад. — Ваше Высочество, — учитель Пак склонился в знак уважения. — Ваша матушка просила меня уделить особое внимание внутренней политике нашей страны. Ведь уже скоро вы возьмёте бразды правления в свои руки, мой господин, — он снова почтенно поклонился. — Конечно, учитель. Можем ли мы провести сегодняшнее занятие на свежем воздухе? Погода просто замечательная! — Как вам будет угодно, Ваше Высочество! Мы вышли во двор. В силу апрельской погоды расцвела сакура. Не передать словами, насколько прекрасно зрелище это, господа читатели! А какой чудесный аромат стоит вокруг, сказка! Зайдя в беседку, учитель сразу развернул несколько свитков, что вызывают у меня ужасное желание убежать подальше от них. Но, к сожалению, я не мог сделать этого, поэтому старательно слушал учителя. Прошло 10 минут, 30,час. Мне казалось, что голова уже раскалывается от количества информации. Учитель рассказывал ее так старательно и усердно, что забывал обо всем на свете. «Это мой шанс! Вперёд!» — пронеслось в голове. Согнувшись пополам, я тихо и почти бесшумно постарался выйти из беседки. Ещё пара шагов, давай! И вот, учитель взялся за очередной свиток с ещё большим азартом и интересом, не замечая, что его ученик уже совсем далеко от беседки. Когда он опомнится, я буду уже совсем далеко.

***

Быстро перебирая ногами, старался уйти от беседки как можно дальше, но не привлекая много внимания. Ибо, как может наследный принц гулять сам по себе, да ещё и бегая по дворцовому двору! Увлеченный побегом, я не заметил, как дошёл до рабочего двора, места, где живёт прислуга императорского дворца. И как меня сюда занесло? «Нужно быть внимательнее, Ваше Высочество!» — произнес голос в моей голове. Я никогда не был здесь прежде, не видел тех, кто трудится на благо императорской семьи и дворца. А их оказывается не мало. Спрятавшись за развешанными простынями, я аккуратно наблюдал за жизнью по ту сторону ткани. Для меня это все казалось таким необычным и странным… Все в новинку, все непривычно настолько, что слегка пугает. — И почему матушка ни разу не водила меня сюда? Здесь ведь все совсем по-другому! — спрашивал я сам у себя. — Лишь потому, что вам нельзя находиться здесь, Ваше Высочество, — робко ответил чей-то нежный и музыкальный голосок. Отпрянув от простыни, словно ошпаренный, я обернулся в поисках источника звука. И какого было мое удивление, когда передо мной появилась молодая девушка, с черными, как смоль, волосами. Её глаза испуганно блестели, скрываясь за густыми ресницами. Склонившись в почтительном поклоне, она поспешно спрятала что-то за спиной. И это не скрылось от меня. — Что ты прячешь там? Покажи сейчас же! — просьба вышла суровее, чем я ожидал. Девушка испуганно захлопала глазками, и немного помедлив, протянула мне небольшой свиток бумаги. — Вот, Ваше Высочество, — снова поклонилась. Аккуратно, но нетерпеливо развернув его, я начал читать. «Знаешь ли ты? Такие полудни, когда Разлетишься вот-вот без следа, Как колокольный звон — Летит одиноко он, И срывается одиноко. Такие просторы, в глубине которых Уходишь один Сквозь бесслезные волны. Ледяную грозу, когда Без дождя Стынут кости, насквозь промокнув. Да знаешь ли ты?..» Читая эти строки, в моем сердце что-то болезненно и не привычно кольнуло. Где-то очень глубоко… — Это… Это ты написала? — спросил я у девушки. — Простите, Ваше Высочество! — она нервно поклонилась. — Такого больше не повторится, я обещаю! Но прошу, верите мне их… Пожалуйста, Ваше Высочество! — по её щекам потекли слёзы. Смахнув их рукавом платья, она робко посмотрела на меня. — Я прошу вас… В её взгляде было столько тепла и трепета, что в сердце снова что-то колыхнулось. Рука, не слушая своего хозяина, потянулась к её мокрой от слез щеке. Аккуратно и почти невесомо, я стер последнюю капельку с её бархатной кожи. Девушка, словно ошпаренная, отскочила от меня, сказав: — Ваше Высочество, не стоит прикасаться к таким как я… Думаю, вам стоит вернуться в свою часть дворца, — она снова поклонилась и поспешно удалилась из моего вида. — Постой, а как же стихи?.. — тихо спросил я у пустоты. — Ты ведь забыла их…