Неон

Шота смотрит. Даби танцует. Она растворяется в этом танце, гибельно прекрасная и восхитительная. Девочка в неоново-синих огнях… В ее движениях есть нечто пугающе, отталкивающее и кричащее. То ли крик о помощи, то ли вопль, которым банши предвещает скорую смерть. Твою смерть. Про таких, как Даби говорят, мол, не влипла в плохую компанию, а скорее, собрала ее вокруг себя. Вечное состояние бунта против системы и немая просьба о помощи, которую увидит разве что… грамотный психотерапевт, а то и вовсе психиатр. Айзава не психиатр, не психотерапевт и в чужих мозгах копаться не нанимался. Как-то само вышло. Даби по сути сама нарывалась. Еще тогда, в ту, первую их встречу. Картинно липла к нему, по идиотски смеялась и пыталась подлить в стакан с пивом снотворное. — И что? Многих облопошила? — устало интересовался тогда Шота. — Не так много как ты думаешь, — в голосе вызов, ухмылка острая как бритва, а глаза бирюзовые — злые презлые. — Но ты первый, кто заметил, герой. И от этого «герой» выть хочется или подзатыльник отвесить. Только Даби это и нужно было, и нарывалась она в тот вечер всеми возможными способами, искала адреналин, драки, неприятной (держите в голове фразу про плохую компанию). Бунт ради бунта и хреновое детство. Шота думает, что капитально болен, раз проблемные подростки его криптонит. Даби вроде по годам и не подросток, но иной раз ведет себя хуже проблемного ребенка. Каяма сказала, что это не лечится. Шота… смотрит. Как неоново-синий причудливо окрашивает бледную девичью кожу в неестественный свет, как ярко блестят скобы и пирсинг, как диковинными темными провалами выглядят в этом неоновом безумии старые ожоги на чужом теле. Как плавно неоново синий сменяет столь же вырвиглазный розовый и… — Мне стоит беспокоиться, что ты меня сталкеришь, а, герой? У нее острая, как бритва улыбка и маниакальный нездоровый блеск в глазах. Девочка-проблема, девочка-беда, что украдет кошелек, ну и чье-нибудь сердце в придачу, потому что сердце приглянулось, а кошелек был наполовину пуст. Даби — девочка без тормозов, что несется на скорости двести по встречной, в горящей синим пламенем автомобиле, пока не произойдет что-то капитально плохое. (Хотя, что может быть хуже отказавших тормозов и горящей машины?) Даби и сама горит. Изнутри. Сжигает себя и, наверное, даже не осознает этого. Хизаши сказал бы, что у него крыша поехала… Но Хизаши здесь нет, а от алкоголя мораль Шоты давно потеряла четкие границы и ориентиры. Плавающая в виски мораль и горящая девушка в неоновом свете, ничем хорошим это не кончится. — Что, язык проглотил, герой? Фраза: Поехали ко мне, — тонет в неоновом вырвиглазном синем, басах идиотского дабстепа и в веселом, откровенно порочном смехе Даби.