Одна кошка, чтобы править всеми

      Доводы за и против сохранения брака король Гондора прокручивал в голове ещё примерно неделю. Да – он получил долгожданный мир. Да – он успешно пополнил свою казну. Но что будет дальше? Рано или поздно вопрос с наследником поставят ребром. И если ребёнок всё же родится, то как быстро его отец сможет отправиться в мир иной, пожелай того Берутиэль?       А в том, что морэдайн предпочтут от него избавиться, Тараннон теперь не сомневался. И однажды милые кошечки его жены загрызут его до смерти прямиком в собственной спальне. Или эта женщина ограничится обычным ядом?       В спальню короля кошки вроде бы не забирались, а вот на троне уже сидели. Первой на монаршее кресло посягнула одна из чёрных, как бы невзначай попытавшись там прилечь. Но всё та же Майра быстро исправила этот непорядок, разодрав нахалке ухо. И теперь на троне Тараннона регулярно лежал пушистый белоснежный клубок, награждая каждого вошедшего в тронный зал презрительным взглядом огненных оранжевых глаз.       Но вскоре ситуация вышла из-под контроля, поставив короля перед необходимостью решить сложившуюся проблему здесь и сейчас. Последнее время чёрных кошек частенько видели на улицах Осгилиата. Сначала они изучали местный рынок на предмет мелких воришек и прочего жулья. Потом переключились на таверны, тщательно проверяя качество подаваемой там пищи. Затем животные посетили монетный двор, управляющего которым после этого нашли в петле. И особое внимание зловещие зверьки уделили притонам и кабакам, незаконно предоставлявшим клиентам услуги сомнительных девиц.       Неужели Берутиэль и правда полагала, что он будет прилюдно отплясывать в кабаках?! По всей вероятности – да. Ибо сразу после кошек туда заявилась стража и закрыла все заведения. Девицы же были заключены в тюрьму по указу самой королевы.       Но именно это и стало последней каплей. Вскоре на главной городской площади собралась целая толпа завсегдатаев кабаков, громогласно призывающая спасти государство от этой ведьмы.       - Пусть убирается в свой Умбар и командует там орками! – кричали возмущённые люди, призывая королеву к ответу. – Здесь не Мордор и даже не Харад! Мы имеем право жить, как захотим!       - Ты так и будешь стоять и смотреть?! – поинтересовалась Берутиэль, подойдя к мужу, разглядывающему происходящее из окна высокой башни. – Какая-то чернь оскорбляет твою жену! Сейчас же пошли туда стражу! Этих пьянчуг следует повесить!       - Эти пьянчуги правы, - не выдержал король, наконец-то приняв решение. – Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Ты достала своими кошками и меня, и весь мой народ!       - Я избавила твой город и твой дворец от пьяниц, развратниц и воров! Я навела тут порядок! Порядок, требующий постоянного присмотра! И не смей ругать моих кошек! От них пользы больше, чем от тебя!       - Я думаю… - Тараннон кое-как набрался храбрости. – Я думаю, что наш брак был ошибкой. И поскольку детей у нас нет – ещё не поздно его расторгнуть.       Берутиэль удивлённо умолкла, явно пытаясь понять, шутит ли он или же говорит всерьёз. Но потом из её губ вырвался какой-то нервный смешок.       - Ты не посмеешь! – прошипела она не хуже любой кошки.       - Ещё как посмею!       - А как же твой мирный договор?! Ты лишишься всех доходов от торговли! Мой отец объявит тебе войну!       - Лучше уж так, - парировал Тараннон, - чем однажды проснуться с кошачьими клыками на своей шее. Или, думаешь, я не понял, что задумал твой отец? Интересно, как он поступит с тобой, когда ты вернёшься, не выполнив его поручения!       - Жалкий ублюдок! Я пыталась сделать Гондор великой страной! А ты предпочёл бесстыдство всем моим…       - Ступай в свою комнату, - прервал её король, - и собирай вещи. Ты отправишься в Умбар так быстро, как только сможешь.       Когда спящую Майру схватили за шкирку, сгребли с трона и засунули в мешок, белая кошка только и успела издать удивлённое «мяу». Но ей ещё повезло. Остальных же кошек распихали в такие же мешки по три штуки сразу, заставляя разгневанных животных барахтаться и царапать друг друга. Именно в таком виде их и доставили на корабль, отправляющийся в Умбар.       Тараннон отвёл Берутиэль на судно лично и даже пожелал ей счастливого пути.       - Ненавижу! – твердила королева, пока её вели в собственную каюту. – Ненавижу тебя и всю твою страну!       Но даже её проклятия не смогли ничего исправить. Вся надежда была лишь на тот пузырёк с зельем для гулящих мужей, который одна из кошек успела подсунуть в спальню короля. Пузырёк, который королева подписала, как лекарство от головной боли. Заболит же у него однажды голова?       Жаль, что раздобыть ингредиенты для яда она не успела.       Помахав жене рукой, довольный Тараннон покинул корабль. Сейчас его не страшила даже возможная война с морэдайн. Едва ли эти южане совладают со всем гондорским флотом.       Под громкое улюлюканье зевак на судне начали поднимать паруса. Угрюмая Берутиэль заперлась в каюте и принялась развязывать тюки со своими вещами, не забыв при этом выпустить кошек.       - Отец будет зол, - сообщила она, выпуская животных на волю. – Но я знаю, что смогу положиться на вас. Если поможете мне избавиться и от него, и от брата…       Внезапный укус за палец заставил теперь уже бывшую королеву Гондора возмущённо вскрикнуть. Из развязанного мешка показалась её любимая Майра. Остальные кошки тоже успели обрести свободу и теперь с интересом осматривали новое жильё.       - Мяу, - сказала одна из них, взобравшись на кровать.       - Мяу, - повторила другая, запрыгивая на стол.       - Мяяяяу! – возмутилась третья, тут же подравшись с четвёртой.       Пятая кошка так испугалась, что мгновенно взлетела на занавеску, быстро её оборвав.       Шестая поступила проще и спряталась обратно в мешок.       Седьмая и восьмая заинтересовались оставленной для королевы едой.       А девятая быстро попыталась эту самую еду у них отобрать.       - Сейчас же заставь их успокоиться! – рявкнула Берутиэль на Майру, в надежде, что хоть та остановит этот бардак.       Но белая кошка лишь поджала хвост и тихонько уползла в самый дальний угол. Ибо контролировавшая её сила исчезла так же внезапно, как появилась. Исчезла в тот момент, когда поняла, что глупая своенравная девица ей больше совершенно не нужна.