I’ve been waiting for you

Выпускной был важным днем для всех студентов Хогвартса. Одни ждали возможности поскорее забыть о книгах, другие просто хотели танцев до утра, третьи же не могли дождаться взрослой жизни. Для Джина же этот выпускной был всем вместе и чуть большим. Получив свое письмо на одиннадцатый день рождения зимой, Джин вынужден был ждать еще почти целый бесконечный год до начала учебы, доставая родителей и старших братьев расспросами о грядущем образовании. Ему казалось, что Хогвартс — это нечто сказочное. То есть более сказочное, чем его жизнь в магическом мире. Джин был рожден и вырос в семье чистокровных магов и в мире магглов бывал крайне редко, предпочитая не соваться туда без крайней нужды. Каково же было его удивление, когда оказалось, что в школе немало детей, выросших в мире магглов и не знающих элементарных основ зельеварения, не умеющих обращаться с метлой. Джин никогда не стремился попасть в команду по Квиддичу и воспринимал метлу скорее средством передвижения, чем развлечением, но искренне недоумевал, как маги проводили детство без любимой «Молния-Мини» с ремнем безопасности и широким сидением. Как бы там ни было, на первых курсах Джин ощущал легкое разочарование. Братья во многом помогали ему с учебой, так что с оценками не было никаких проблем. Он был достаточно привлекательным и хорошо воспитанным, чтобы располагать к себе учителей и сверстников. Все шло, как по маслу. С четвертого курса Джин официально стал одним из самых популярных учеников школы. От поклонников и поклонниц не было отбоя, но не сказать, чтобы любовные отношения сильно интересовали Джина. Во-первых, ему было скучно со сверстниками из-за того, что он провел все детство в окружении старших. Во-вторых, когда что-то дается тебе так просто, ты не ощущаешь его ценности. Все меняется после СОВ на пятом курсе. Вернее в начале шестого, когда он, приняв решение работать в министерстве, выбрал одним из курсов для себя продвинутую трансфигурацию. Ранее по этому предмету был всего один учитель, но, с ростом количества учащихся, понадобился еще один человек на должность и директор пригласил одного из бывших учеников, который в свое время блестяще сдал ЖАБА, а теперь отчего-то пятый год прозябал в архиве. Все это Джин узнал из сплетен, которых по Хогвартс-экспрессу ходило целое множество. Сплетни Джин обожал, но нужда брала свое. Выйдя в коридор и направляясь в сторону уборной, Джин останавливается в очереди за высоким парнем и невольно принюхивается к приятному аромату, исходящему от свитера того. У Джина маленький такой пунктик на запахи и запах этого незнакомца ему нравится. Но Джину почти семнадцать и он не из тех, кто пристает к людям в поезде, даже в Хогвартс-экспресс. Незнакомец поворачивается к нему всего на секунду, улыбается, демонстрируя ямочку, и оставляет неизгладимое впечатление. Когда Намджун получает первую любовную записку — он на все сто процентов уверен, что это глупая шутка. Ким Намджун отличался в учебные годы блестящими оценками… и ничем более. И высоким ростом. И спокойствием. Распределение на Рейвенкло уже делало его откровенно менее заметным, чем те же Гриффиндорцы и Слизеринцы, а маггловское происхождение и вовсе загоняло в нижние отделы школьной иерархии. Если кому-то казалось, что быть первым магом в семье — круто, это было не так. Жить в мире магглов после выпуска было странно и непривычно, перевезти родителей в магический мир возможности не было. В итоге Намджун ютился в маленькой квартирке на чердаке, регулярно навещал родителей и работал в архиве. Так себе волшебное будущее лучшего ученика выпуска, но что значат оценки, когда у тебя ровным счетом никаких амбиций? В этом плане приглашение в Хогвартс стало настоящим прыжком вверх и не могло не радовать Намджуна. В общем, любовное послание скорее раздражает, чем интригует, и Намджун взмахом палочки испепеляет бумажного журавля, не замечая вспыхнувшего в конце аудитории Сокджина. Не воспринимает он и подаренные конфеты. Галстук в дорогой упаковке заставляет напрячься и отнести его к профессору по ЗОТИ, чтобы проверить на предмет заклинаний. Заклинаний нет. Галстук вернуть некому. Намджун не планирует его надевать. Он не слишком любопытный, так что, наверное, так никогда и не узнал бы, кто этот таинственный ухажер, если бы однажды вечером, возвращаясь из библиотеки, не был пойман за руку и не утащен в темную нишу. Видит Мерлин, Намджун бы использовал защитное заклинание, но так растерялся, что даже за палочкой не успел потянуться. — Почему вы игнорируете меня, профессор? — раздался смутно знакомый, полный возмущения голос. Перед ним, наполовину скрытый в тени, стоял шестикурсник с факультета Гриффиндор. — Ким Сокджин? — удивленно переспрашивает Намджун, пялясь на местного школьного красавца-умника. — Ах, оказывается, вы знаете мое имя? — Конечно, я знаю ваше имя, я же преподаю у вас продвинутую Трансфигурацию. Так в чем, простите… — Профессор Ким, прекратите. Не издевайтесь надо мной. Неужели вы не видите, как я с ума схожу третий месяц из-за вас?! Джин готов ногами топать от обиды, но только крепче впивается в мантию профессора, тяжело дыша от волнения. — Что? Это какая-то шутка? Если это так, Сокджин, то она неуместная. Можете сказать вашим друзьям, чтобы расходились. А вас я попрошу отпустить меня, если только вы не хотите, чтобы я сообщил об этом директору, — холодно говорит Намджун, поджимая губы. — Шутка? — фыркает Сокджин. — Я испробовал все варианты, чтобы привлечь ваше внимание! Трансфигурацию зубрю, как ничто и никогда! Галстук поправлял! Письма писал! Конфеты носил! Вы не помните меня? В поезде… мы увиделись. Намджун хмурится и с трудом что-то припоминает. Красивый юноша… все. — Простите. Вы что-то не так поняли, — бормочет Намджун, забирает свою руку из чужой руки и поспешно покидает нишу, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Казалось бы: теперь все должно стать проще, но ничерта. Как ни пытался Намджун убедить себя, что это шутка и они с Сокджином все решили, теперь он постоянно об этом думал. Теперь, невнимательный к таким деталям преподаватель, постоянно замечал чужой взгляд. И взгляд этот был тоскливым. Кажется, это все-таки была не шутка. Кажется, он ранил этого привлекательного юного весельчака, а ему этого совсем не хотелось. Намджун страдает целый месяц, а на Рождество все-таки решается. Он зовет Сокджина прогуляться в Хогсмид и по пути просит прощения. Честно говоря, извинения Джина не радуют. Все кажется мерзким сейчас. В первую очередь — он сам. Запал на молодого профессора, как банально и жалко, а тот не испытывает к нему ничего, кроме сочувствия. Так что Джин равнодушно (очень старается) пожимает плечами. Может быть, он надеялся на большее. Хотел ответного признания? Это не имеет особого значения. Теперь уже ничего не получится. Джин ощущает такое… отчаяние, что все рождественские каникулы проводит в своей комнате и возвращается изрядно похудевшим и осунувшимся, что совсем ему не идет. Он с трудом заставляет себя учиться, общаться с друзьями и что там еще делают в его возрасте, а когда на День Святого Валентина получает мешок… камней, то не сразу понимает, что за шутка такая. Ровно до того момента, пока камни, высыпанные в ладонь, вдруг обращаются в букет цветов. Трансфигурация такого уровня сложности, чтобы превратить совершенно непохожие предметы, да еще и заколдовать их на тепловую реакцию… он знает всего несколько волшебников, способных на это, но лишь один из них мог бы сделать такой подарок Джину. Сердце трепещет, как бешеное, когда в этот же день после уроков спешит в аудиторию, откуда выходят семикурсники, оставляя профессора Кима наедине с бумагами. — Ваш подарок? — прямо спрашивает Сокджин, храбро останавливаясь перед преподавательским столом и тут же замечая румянец на чужих щеках. Прямо над ямочкой, что появляется, когда преподаватель смущенно улыбается. — Простите, если это было слишком… я лишь хотел высказать вам свое восхищение, потому что пока… я… мне не хватало вас на рождественских каникулах и я не мог перестать о вас думать, Сокджин. Джин не говорит ни слова. Он молча наклоняется через стол и прижимается к чужим губам. На несколько секунд, не позволяя себе смягчить поцелуй, лишь сухо касаясь губами чужих губ, а затем вылетает из аудитории, не в силах сдержать смущение. А дальше их жизни превращаются в сладкую пытку, спасения от которой не хочется искать. Они общаются, знакомятся лучше, гуляют вместе по территории школы, ходят в Хогсмид. Намджун расслабляется, забавно шутит, рассказывает интересные факты и бесконечно творит для Джина волшебство, причем во всех смыслах этого слова. Они почти не касаются друг друга, лишь изредка, случайно и робко соприкасаются пальцами, пряча их в полах мантии и оглядываясь по сторонам. В конце весны Намджун позволяет себе обнять Джина, зарываясь носом в волосы. В поезде по пути обратно в Лондон целует его руку. Все лето они переписываются и в этих переписках заходят дальше, чем при встречах в Хогвартсе. Они бы встретились, но Джина родители увозят на все лето за границу и возвращается он за пару дней до начала учебного года. Они с Намджуном сталкиваются в Косом переулке, но Джин с мамой, так что Намджуна приходится представить, как преподавателя… а через полчаса сбежать в «Драконью Чешую», оставляя маму болтать с подругами. У Джина есть минут десять от силы, так что он пулей пролетает мимо столика, за которым сидит Намджун, а спустя десять секунд ощущает чужие руки, сжимающие его талию со спины. В коридоре между комнатами темно и тихо, но сердце Джина стучит так громко, что, кажется, слышно на весь Лондон. — Я так скучал, — шепчет он на выдохе, разворачиваясь в чужих руках и зарываясь пальцами в волосы мужчины. — И я, Сокджин-и, — так же тихо шепчет Намджун в ответ, осторожно снимая очки с переносицы и в следующий миг легко касаясь губами чужих губ. Но в этот раз Джина не устраивает «легко». Он прижимается к Намджуну всем телом, отдаваясь поцелую со всей страстью юношества, и целует его глубоко и жадно, растворяясь в прикосновениях мужчины. Тот гладит спину, плечи и осторожно сжимает бедро, переворачивая все внутри Джина. — Мне надо идти, — жалобно вздыхает Джин через добрых семь минут поцелуев, ощущая, как покалывают губы. Намджун с трудом отстраняется и взмахивает палочкой, приводя обоих в порядок. — Мы скоро увидимся, — обещает он, вновь целуя Джина, но уже коротко и целомудренно. Сердце рискует слететь с катушек следом за самим Намджуном, так что он прижимает руку к груди и счастливо выдыхает, пытаясь собрать себя в кучу. Последний год в Хогвартсе становится самым счастливым и самым сложным для Джина. Он делает все возможное, чтобы ни одна живая душа не узнала про них с Намджуном, что не так-то уж просто, поскольку Чимин начинает встречаться с преподавателем по Зельеварению, Мин Юнги, и только глухой и слепой не знает об этом. Дирекция волшебным образом закрывает на все глаза, но оно и не удивительно. Кто в своем уме станет переходить дорогу двум слизеринцам из влиятельных семей? И пусть один еще только студент, а другой уже преподаватель, и разница между ними десяток лет, даже директор школы не рискует возмущаться, особенно когда родители Чимина одобряют его помолвку. У Джина все чуть сложнее. Его родители понятия не имеют о них с Намджуном. Намджун бесконечно загоняется на тему своего происхождения и не хочет омрачать светлый образ Джина и его семьи. Впрочем, конечно, все это не мешает им отыскать все укромные местечки школы магии и поцеловаться в них. Не мешает это и свиданию в Выручай-комнате, которое заканчивается Джином, негромко стонущим в объятиях Намджуна. Тот долго извиняется после, что не сдержался, что поддался соблазнению, что должен был терпеть и ждать, но Джин уже научен прерывать поток волнений и возмущений из любимых уст, так что отлично справляется и в этот раз. День, когда Сокджин в парадной мантии получает документы об окончании школы — едва ли не самый счастливый в его жизни. Родители и братья приезжают на официальную часть, целуют и поздравляют Джина. Но ничто не сравнится с тем моментом, когда Намджун официально приглашает его на танец и обнимает прямо в Большом зале, а окружающие старательно делают вид, что вообще ни о чем не догадывались. — Поздравляю тебя, прекрасный, — тихо говорит Намджун, улыбаясь Джину и разглядывая его лицо с нескрываемой любовью и нежностью. — Не могу поверить, что два года пролетели так быстро. — И я, — кивает Джин, не позволяя легкой грусти просочиться. Единственный повод грустить — это тот факт, что из-за работы они не смогут проводить все время вместе, как хотелось бы. Да, будет целое лето вместе, но после… им вновь придется довольствоваться лишь свиданиями, а Сокджин был слишком взрослым и ему было так мало своего мужчины… — Я хочу попросить тебя кое-о-чем, — тихо говорит Намджун, отвлекая Джина от грустных мыслей. — М? — Ты… ты не хотел бы жить со мной? Я снял новое жилье и я понимаю, что это быстро, мы всего год вместе, но мне бы очень хотелось этого, а еще так будет удобнее добираться до работы, потому что мне предложили место в Министерство… в одном департаменте с тобой. Сокджин удивленно распахивает глаза и даже забывает, что танцевал. — Ты не шутить? — Ни секунды, — смущенно улыбается Намджун, демонстрируя полюбившуюся Сокджину ямочку. И что бы дальше ни сказал этот мужчина, у Джина на все один ответ: — Я согласен. На все.