Слепая любовь

Кап. Кап. Кап. Одиноко капала вода на металлическую поверхность раковины. В квартире было темно и прохладно. Здесь больше не пахло булочками, которые когда — то пекла мама, здесь больше не пахнет мужским одеколоном, которым пользовался мой отец. Здесь больше не было движения, суеты, смеха и забавных ворчаний. Лишь пустота, которая давила на меня все сильнее с каждым днём. Каждую ночь я просыпался с криком и в холодном поту. Мне снилась счастливое лицо матери, которое в один миг сменилось ужасом, а затем и обезображиванием. Затем темнота, которая окутывала меня с того времени и до сих пор. Я помню то ощущение чужой крови на своих руках и лице. Каждую ночь, я вставал и шёл отмывать части тела, на которые попала кровь. Казалось, что она все ещё текла по моим рукам. Мне снилась пустота квартиры. Лишь тонкая полоска света, выбивающаяся из-под двери ванной. Я не мог больше заходить туда. Лежащий в ванне труп отца с перерезанными венами на руках. Я не видел этого, но чувствовал. Вода, переливающаяся через края бортиков, отсутствие дыхание и запах крови, витавший в этот момент там. Отец не смог выдержать отсутствие матери в нашем доме. Он винил себя в этом, хотя и не показывал. Но мое детское сознание чувствовало всю ту нагнетающую атмосферу, хотя я и не мог видеть выражение лица папы. Когда ты слеп, руки ощущают даже мельчайшие неровности на поверхности предметов. Когда ты слеп, то чутье обостряется и можешь почувствовать любой запах, даже самый тонкий и слабый. Когда ты слеп, ты полагаешься только на свою интуицию, память и моторику. 10 лет своей жизни я прожил счастливо. Смеясь вместе с мамой, заглядывая в газеты, что читает папа, получая за это лёгкий подзатыльник, я чувствовал себя счастливым. 6 лет своей жизни я прожил в аду. Этот ад одиночества, потери. Я больше не мог смотреть на кого-то. Не потому что я был слеп, а потому что не на кого. Одиночество захватывало меня в свои колючие руки, которые причиняли мне невыносимую боль. Страх сковывал мои движения, не позволяя им выступать за рамки дозволенного. Опять этот сон. Он снится мне изо дня в день. Снова 4 утра, а я на ногах. Иду на кухню, чтобы освежить, смыть это напряжение, сопровождающее меня каждый чертов день. Привычно глажу по волосам, которые были пепельного цвета, когда я прекратил видеть мир. По привычке хватаясь за стены, до боли знакомой квартиры, чувствуя шероховатость стен, я добрался до кухни и схватился за холодный кран, вывернул до отказа ручку и облил себя ледяной водой. Она обжигала лицо, но смывала напряжение. Это мне и нужно. В 10 утра раздалась неприятная трель моего телефона. Инстинктивно проведя по экрану, я приложил телефон к уху.  — Да, слушаю?  — Какаши, ты? У тебя голос странный, — раздался голос из трубки.  — Нет, это я, просто вы меня разбудили, дядя.  — Хорошо. У меня для тебя прекрасные новости. Мы нашли для тебя человека, который сможет с тобой жить и помогать тебе, фактически, поводырь. Он прибудет к тебе через 2 часа.  — Подождите, он?  — Да. Этот парнишка любезно согласился помогать тебе во всем. Не волнуйся, расходы я полностью беру на себя.  — Да… Спасибо.  — Жди его, — сказали все таким же весёлым голосом и повесили трубку. Положив телефон на кровать, я крепко задумался. Дядя не мог за мной следить, потому что он владелец крупной компании. Он постоянно занят работой. Его помощь состоит лишь в том, что он обеспечивает меня и один раз в неделю заглядывает ко мне. Не смотря на это, я не могу быть ему не благодарным. Без него бы, я отправился вслед за отцом и мамой. За недостаток внимания, я не могу его судить. Он покупал мне книги для слепых, которые выписываются из-за границы. Они были уже затёрты и зачитаны, однако я продолжал относится к ним бережно, словно это было мое сокровище. Оно и было единственной вещью, которая могла скрасить мое одиночество. С помощью книг я узнавал что-то новое. Дядя нанял специального учителя, знающего шрифт Брайля. С помощью него я учился читать, водить по крючочкам, закорючкам, палочкам и точечкам. Я научился чувствовать и понимать. Я учился писать. Горы, исписанных вдоль и поперек, тетрадей покоились в шкафчике, вместе с остальными книгами. Вновь и вновь, я учился писать тонко, красиво, разборчиво. Я не хотел признавать свою слепоту. Я хотел себе доказать, что я не такой, как мой отец: слабохарактерный. Я хотел себе доказать, что чего-то в этом мире стою. Я не инвалид, не немощный. Я сильный. Я должен быть сильным. Мысль о моем новом госте радовала и пугала одновременно. Кто он такой? Откуда? Сколько ему лет? Может ли он ему доверять? Сможет ли он обращаться со мной правильно? Голова раскалывалась от нарастающих вопросов, поэтому я лишь тяжело вздохнул и покачал сам себе головой. С другой стороны, он будет, наверное, единственным, который скрасит моё одиночество. Я всегда был один. В мою квартиру только 3 раза в неделю заглядывала женщина, которая убиралась и готовила мне еду. Я хотел с ней заговорить, но она была не из тех людей, которые были способны поддержать беседу. Это удручало. Может, люди боятся меня? Боятся этой жуткой пленки на моих глазах. Этот вопрос продолжал меня мучить долгое время. Вопрос без ответа… Я ненавидел одиночество. Оно меня убивало, скручивало изнутри все органы, будто выжимая из них все. Моя душа и ум становились все скудней, несмотря на постоянное чтение. В душу закрадывались нехорошие мысли, которые так и норовили сломить мой дух. Кому я нужен? Зачем я живу? Какой толк от того, что я трачу бессмысленные деньги дяди? Этих вопросов, с каждым днём становилось все больше, затмевая то чувство самовыражения, которое я воспитывал в себе долгое время. Раздался звонок в дверь, прервав мои мысли, которые тут же пропали, лопнули как мыльный пузырь. Я моментально натянул маску, которая скрывала мое лицо. Не знаю почему, но это вошло в привычку. Я старался спрятать этот ужасный шрам на глазу и щеке, словно хотел не рассказывать всем о своем прошлом. Аккуратно встав на судорожных ногах и хватаясь за стены, я подошёл к двери и нащупал защёлку. Поворот, ещё поворот, щелчок — и дверь открылась. Послышались шаги, грохот колёсиков чемодана и чужое дыхание. В квартиру зашёл человек. Он принес с собой запах мандаринов и корицы. Эти запахи мне напоминали Рождество, которое я не праздновал уже 6 лет. — Привет, ты Какаши? Я не ошибся адресом? — весело поговорил мой посетитель. Его голос нельзя было назвать неприятным. Наоборот, его голос излучал какое-то тепло и радость, что безусловно располагало к нему.  — Да, верно, я Какаши.  — Отлично, а то я уже 4 раз ошибаюсь квартирой, — он бесцеремонно прошел и судя по звукам, стал раздеваться. Он был забавным. Я не видел его, но чувствовал, что он достаточно яркий. Его внутреннее излучение как будто пробивалось мне сквозь мою слепоту и заслоняло ту темень которая окружала меня. -В какой комнате мне лучше остановиться у тебя? — спросил он, по-видимому заглядывая в комнаты.  — Вон в той, по коридору и налево, — как-то хрипло ответил я.  — Хорошо! Я услышал громыхающие звуки колёсиков чемодана, молясь о том, чтобы он ничего не снёс по пути, но все обошлось. Ни на какие осколки или останки чего-либо я не наступил. Я прошел вслед за ним и аккуратно облокатясь на дверной проем, стал «наблюдать», гадая, что он положит куда-то, где расположится, удобно ли ему будет. Я услышал незамысловатое мурчание под нос и улыбнулся. Давно я не улыбался никому. ***  — Какаши, ты что, тут совсем один живёшь? Мы сидели за столом на кухне, куда меня повел мой новый сосед. В привычной тишине слышались звуки постукивания ложки об чашку, шелест штанов и забавный голос моего собеседника.  — Да, а что? — прихлёбывая из кружки горячий чай, спросил я.  — А как же ты здесь обходишься? Как ты себе готовишь еду? Как убираешься? — интересовался мой собеседник.  — Ко мне 3 раза в неделю приходит уборщица, которую нанял мой дядя. Она убирается, а так же готовит мне еду.  — А-а, интересно. Он замолчал, все ещё помешивая ложкой уже остывший чай.  — Наверное это больно — быть одному постоянно?  — Да, ты прав, это очень неприятно.  — Теперь ты не один, теперь у тебя есть я!  — Да, верно. Кстати, ты так и не сказал свое имя, — я «посмотрел» на то место, где предположительно должен сидеть мальчишка.  — Меня зовут Наруто Узумаки! И я обязан стать твоим другом! Я лишь усмехнулся. Благо, он этого не увидел.