Гиблое место

Что тебе снится, крейсер «Аврора»?

      На планете Тайтон беззаботное лето. Свет местного солнца, лазурное небо, каменистые холмы, поросшие буйной растительностью, снующие туда-сюда живые существа – сплошная идиллия.       А среди травы и камней тихонько дремлет старенький уставший звездолет. Тепло усыпляет и дарит такое желанное умиротворение и такой необходимый отдых. И посылает цветные сны.       Изредка кораблик вздрагивает, настораживаясь. Вдруг опять появятся какие-нибудь недруги?       Но пока все спокойно, и «Лезвие бритвы» пользуется моментом, пока хозяин и его маленький спутник ждут кого-то – или чего-то? – на высокой загадочной скале.

***

      Все смотрят на него презрительно, то и дело обзывая развалюхой и старой рухлядью. Даже новенькие «икс-винги»*, стоящие по соседству в доках, насмехаются над некогда грозным десантным кораблем. Конструкция, видите ли, устарела. И что? Зато сердце по-прежнему отважное и верное.       «Ничего вы не понимаете в жизни», – угрюмо думает бывшая патрульная канонерка, молчаливо игнорирующая все провокации молодежи.       И механики туда же.       – Это недоразумение еще и летать умеет?       – Смысл проводить ему техосмотр? Ну корыто же корытом!       – Эй, Мандо, да сдай ты его в металлолом! Купишь себе нормальную машину!       И только одно существо умеет ценить его по достоинству.       Его хозяин и друг.       Дин Джарин.       Для Мандо «Лезвие» всегда было домом, убежищем и оружием с самого их «знакомства». Не сосчитать, сколько приключений они пережили вместе, сколько раз бывали на краю гибели, но каждый раз выручало взаимопонимание – с «полуслова», с малейшего прикосновения к рычагу или кнопке.       Вот снежный и ветреный Малдо-Крейс. Водяное чудище, протаранив лед, хватает «Лезвие» за стойку шасси и пытается утянуть на дно.       «Чтоб ты подавился следующей добычей!» – рычит кораблик. Больно же!       Дин включает автопилот и выскакивает из рубки. И «Лезвие» сразу догадывается, что он задумал.       «Понял, держу ровнее! Не промахнись, Дин!»       Чудовище получает по морде разрядом из импульсной винтовки и с ревом выпускает звездолет из пасти.       «Шикарно, Дин!»       А вернувшийся в кресло пилота мандалорец ласково проводит рукой по приборной панели.       Вот они на Арвале-7. Приземляются прямо в пустыне, и наемник покидает борт. Как всегда. Но в этот раз кораблю не хочется надолго оставаться одному.       «У меня дурное предчувствие, Дин. Может, ну его, задание?»       Но охотнику нужно найти очередную цель. И когда он через день возвращается с ней к кораблю, то уже поздно. Он был слишком далеко. Он не слышал, как вопила несчастная канонерка, когда неизвестно откуда взявшиеся джавы сдирали с нее обшивку и детали. Он не видел, как одна из них – особо настырная – с мясом оторвала сразу несколько толстых проводов, отчего «Лезвие» потеряло сознание.       И все же находится способ вернуть звездолет к жизни. Но для этого хозяину приходится пойти на поводу у джав и исполнить их примитивное желание, подвергнув себя смертельной опасности.       Ремонт заканчивается. Корабль с достоинством благодарит, слегка пожужжав движками, умелого и трудолюбивого местного жителя, вместе с мандалорцем спасшего ему жизнь.       А вот орбита океанической Мон-Кала. «Лезвие» на последнем издыхании после атаки белых пауков на очередной ледяной планете, и держится на честном слове.       «Ты рискуешь навсегда остаться в космосе, Дин. Еще немного, и у меня начнется разгерметизация!»       Дин лишь тяжко вздыхает.       – Потерпи. Я всех напрягу с ремонтом, только не останавливайся. Пожалуйста, – уговаривает он звездолет.       И возмущенно ругается, вернувшись в док и видя, во что превратили его корабль мон-каламари, сожри их водяные монстры. У «Лезвия» тоже нервы на пределе.       Кто сказал, что у техники нет нервов?       «Зачем, почему, за что?! Мало того, что залепили мне раны чуть ли не скотчем и канаты к рычагам привязали, так еще и всякой морской гадости в рубку напустили! Форменное насилие! Как можно принимать такую работу, Дин?!»       – Да перестань истерить! Думаешь, я бы допустил такое, если бы был другой выход?!       «Лезвие» умолкает и будто бы тихо плачет от обиды и боли в искореженном металлическом теле.       – Ты ведь сильный кораблик, – выйдя из промозгло-мокрой атмосферы Мон-Кала, ласково уговаривает своего железного друга Мандо. – Ты же десантный звездолет, а бывших десантников не бывает, верно? Давай же, я в тебя верю.       И канонерка снова чувствует себя нужной, могучей, вспоминает славное прошлое и, обретя второе дыхание, храбро бросается в омут гиперпространства.       Мелкого симпатягу нужно вернуть сородичам – так сказал Дин. И «Лезвие» будет стараться изо всех сил.

***

      На Тайтоне стрекочет и щебечет местная живность. Можно, наконец, расслабиться и не думать об опасности.       Живую тишину взрезает выстрел. И еще один. И еще.       Хозяин опять попал в переплет?       Но «Лезвие» почему-то не особенно беспокоится – Дин сильный. Всегда выходил сухим из воды, выберется и сейчас. Скоро он вернется на борт. Надо быть готовым.       Сейчас. Еще одну минутку. Здесь так хорошо...       Кораблик пытается проснуться, но получается плохо. Спокойствие Тайтона сыграло с ним злую шутку.       «Штатных полетов, мягких посадок и да не приведет тебя гиперпространство к Тайтону, – скрипуче напутствует новенькую канонерку повидавший жизнь, ржавый, еле дышащий катер, доживающий последние минуты в доке перед отправкой на металлолом. – Гиблое место. Прóклятое с незапамятных времен».       «Проклятое? Почему?» – изумляется «Лезвие бритвы».       Но старика уже цепляют краны и увозят в неведомое последнее пристанище, откуда еще не возвращался ни один звездолет.       Теперь кораблик понимает, о чем говорил катер. Выстрелы затихли, но тишина перестает быть благословенной. «Лезвие» отчетливо чувствует, насколько она зловеща.       Это типичное затишье перед бурей.       Стрекот и щебет внезапно смолкают.       Шум двигателей сверху гулко и резко рвет вуаль тайтонского спокойствия.       Рядом приземляются два имперских десантных звездолета. Открывают свои пасти и выпускают наружу одно подразделение штурмовиков за другим.       «И почему эта поляна такая большая?» – со злостью думает канонерка и тут же неожиданно для себя высказывает звездолетам все, что о них думает.       Между людьми завязывается бой. А между кораблями – перепалка.       «Эй, развалина! Какой сердобольный тебя отремонтировал?»       «А какой криворукий вас конструировал? – делает встречный выпад «Лезвие». – Ни формы, ни содержания!»       «Спорим, у него движки не заведутся, когда надо будет драпать отсюда?» – хохочет один из чужаков, не обращая внимания на «шпильку».       «Так ему и не придется драпать! – издевается другой. – Заводить будет некому».       Хочется достойно ответить этим имперским невежам, но кораблик останавливает себя. Лучше сосредоточиться и быть готовым к экстренному взлету.       И вообще – он так устал.       «Чтоб у вас топливные баки поотваливались», – бормочет «Лезвие».       А Тайтон продолжает окутывать дремой, словно волшебная птица из человеческих сказок. Нечисто что-то здесь. Старый катер был прав.       Хоть бы странная планета усыпила этих двух!       И вдруг внутри канонерки будто что-то оживает. Чужое. Опасное. Злое.       «Лезвие» мигом приходит в себя и быстро запускает полное сканирование.       Что за чертовщина?       Великие сервоприводы... Маячок! Как он его проглядел?! Не иначе новейшая система с режимом «невидимки». И не иначе ремонтники на Неварро подсунули.       «Ну где же ты, Дин?»       Ах, если бы он мог громко закричать, предупреждая друга. Ведь только Мандо сможет вытащить предательскую штуковину.       Но Дин спина к спине с двумя неожиданными союзниками дерется с имперскими солдатами. Дин пытается спасти дитя. Ему не до того.       Штурмовики обращены в бегство. Без лишних слов, с угрюмым фырканьем, две невоспитанные и злобные металлические коробки взмывают ввысь. Но далеко улететь им не суждено.       «Лезвие» с ужасом наблюдает, как в один из звездолетов попадает ракета, пущенная откуда-то из-за камней, и как он, потеряв равновесие и рухнув на своего напарника, падает вниз. Еще две секунды – и двойной взрыв сотрясает горы.       Прóклятая планета, верно говорил ржавый старик. Канонерку охватывает предчувствие, что и его неведомая сила Тайтона не отпустит от себя.       Маячок пищит громче.       Так и есть.       Что ж, наверное, пришло время. Так нужно. Таков путь, как говорит Дин.       Но как же так? Они же с малышом без транспорта останутся!..       И почему на борту нет искусственного интеллекта? Сейчас бы включили двигатели, развернули пушки и поборолись за жизнь.       «Дин! – беззвучно кричит корабль, понимая, что сейчас произойдет. – Дин!»       Просто бы попрощаться...       Но Дин далеко. Он почти празднует победу.       Прицел верный. Промах невозможен – за пультом лазерной пушки огромного крейсера, зависшего высоко над облаками, далеко не штурмовик. На лице стрелка мягкая ухмылка. И никаких пафосных слов.       Выстрел.       «Жаль, что не в бою. Прощай, Дин».       Грохот взрыва заставляет троих людей обернуться.       По инерции Дин срывается с места, но тут же столбенеет, видя, как «Лезвие бритвы» раскалывается на множество огненных осколков, разлетающихся в разные стороны.       В небо взвивается яростное пламя вперемешку с угольно-черным дымом.       За шлемом не разглядеть эмоций, но Феннек и Фетт видят, как рука мандалорца на мгновение стискивает бластер и слегка дрожит.       «Лезвие» – это целая жизнь. Его жизнь.       Он спохватывается и бежит к вершине скалы, где оставил малыша. Но снова не успевает.       Наверное, впервые.

***

      Давно все кончено, но Дин еще долго ходит по пепелищу, поднимая и разглядывая обгоревшие детали. Союзники не торопят его – они знают, что такое терять, и уважают чужое горе.       В глаза бросается маленький металлический шарик, чудом умудрившийся не расплавиться. Мандалорец поднимает его, сжимает в кулаке и краем сознания благодарит небеса за то, что бывшая киллерша и суровый Фетт не видят его лица.       Мелкий жив, он уверен. Но «Лезвие»...       Гидеон давно превратил жизнь Мандо в ад, но на этот раз он зашел слишком далеко.       В свете Тайтоса поблескивает сквозь пепел копье из бескара. Дин, привычно быстро овладев собой, берется за древко и стряхивает серый прах с оружия, отбирая добычу у коварной планеты.       Он найдет заносчивого имперца. Вернет малыша. И отомстит за свой корабль.

***

      Двигатели работают. Тормоза исправны. Закрылки в порядке. Все системы в норме. Тщательно заваренная в нескольких местах и отчищенная обшивка блестит на солнце.       – Ну что, старичок, – говорит мандалорец, подходя к отремонтированной в который раз канонерке и касаясь рукой борта, – готов к долгим перелетам?       «Да не проблема. Спасибо тебе за заботу, Дин. Теперь хоть в другую галактику».       Движки оживают, и «Лезвие» уносится в бескрайнюю черноту с мириадами звезд.       И кто знает – может, это и не сон.