Не терять равновесие

— Да я тебя ненавижу! — кричит Ацуму, после чего разбивает о стол уже вторую тарелку за несколько минут. Он хватает в руки всё, что нащупывает, не глядя: чай, батон, тряпку для раковины, а после кидает все эти предметы в Киёми. Тот пытается уклоняться, правда выходит не особо хорошо. Слава богу, что ничего тяжёлого и дорогого у Ацуму в руках не оказывается. — Да я сам тебя ненавижу, — дерзит в ответ Сакуса, только тон у него другой. Да и поведение отличается от Ацуму, — зря мы с тобой вообще встречаться начинали. И так всегда — Киёми на протяжении всей ссоры молчит, а после выдаёт какую-нибудь одну фразу, режущую по сердцу Ацуму намного сильнее, чем вся словесная тирада от, соответственно, Мии. На этом Ацуму резко замолкает, а рука, в которой уже готовилась отправиться в полёт очередная губка, опускается вниз. Он отворачивается, закрывает лицо ладонями и опускается на табуретку. Осознание того, что Сакуса всё же переборщил, приходит так же резко, как с его губ сорвались те несчастные слова. У Киёми в голове сплошной шум и эмоции, что бились через край. Обычно на этом их ссоры прекращались. Варианта развития событий всего два: либо Ацуму уйдёт из дома и будет жить у Осаму до тех пор, пока совсем не достанет брата и тот не выставит его за дверь, либо же, как сейчас, Ацуму останется в квартире и перестанет разговаривать, пока у них обоих уже не сдадут нервы без внимания друг друга. Сейчас, однако, что-то пошло не по плану — Сакуса, задыхаясь от негодования, наспех сваливает в свой рюкзак какие-то вещи, набекрень надевает шапку и первую попавшуюся куртку (как оказалось, летнюю — обычную ветровку, двенадцатого-то декабря). Обувается он как попало — даже шнурки не завязывает и уходит из квартиры, громко хлопнув дверью. Ацуму из-за этого даже отвлекается от «интересного» вида из окна. Он, перешагивая через осколки тарелок, подходит ко двери, смотрит в глазок и видит, что Киёми действительно ушёл. Съежившись, парень заходит в их спальню, оглядывает комнату и видит следы от недавних сборов Сакусы. Одежда торчит из шкафа, что-то валяется на полу, а комоды и тумбочки открыты. Ацуму поднимает с пола толстовку, которая принадлежит его парню (правда, неточно, что их статус отношений по-прежнему таков), сжимает её в руках и ложится на кровать. Он уверен, что не плачет, но каким-то образом рукав этой толстовки намокает, когда Мия утыкается в него лицом, дабы чувствовать запах Киёми.

***

Сакуса сидит на скамейке перед их подъездом, которая очень удачно оказалась не переполнена бабушками-сплетницами. Лишь через несколько минут удаётся остыть, он сию секунду прячет лицо в ладонях, осознав, какой же идиот — сам виноват в их ссоре, а дураком выставил Ацуму. Целые сутки Киёми не отвечал ни на звонки, ни на сообщения от парня, уехав к родителям — он бы предупредил, если бы не забыл, а связи у них не было. Естественно, тот начал переживать. Сакуса бы и сам места себе не находил, пропади Ацуму хотя бы на пару часов невесть знает куда. Как-то так и поссорились… Киёми вернулся домой, а дальше они зацепились слово за слово, претензия за претензией… через десять минут в ход уже шла посуда и прочее. Время позднее — восемь вечера, поэтому Киёми не особо представляет, куда может податься. Разве что обратно к Ацуму, но… стыдно как-то. Очень стыдно. Да и гордость не позволяет извиниться сразу же. Да, её следовало бы запихнуть куда подальше, но сказать намного проще, нежели сделать. Сакуса представляет, что Ацуму сейчас сидит или лежит, и, вероятно, тихо роняет слёзы, отчего становится совсем дурно. Теперь даже если и извиняться, то на коленях и с букетом цветов. Нет, лучше с двумя. И с тем дурацким набором духов, про который Мия ему все уши прожужжал. «Надо собраться с мыслями», — понимает Сакуса, ибо перед глазами снова всё плывёт и мажется. В голове проскакивают воспоминания с той самой тренировки, на которой Ацуму официально заявил всем об их с Киёми отношениях. После этого к Сакусе подошёл Бокуто, тихо прошептав «если захочется расслабиться или выговориться за чашечкой чая, то звони. Мы с моим бро придём на помощь, оба замужние люди, как-никак!». Разумеется, Киёми понял, что значит «расслабиться» и какой «чай» будет в чашечке — ну, явно не с ромашкой или бергамотом... Тогда он решил, что это полнейший бред, мол, «я никогда этим не воспользуюсь, спасибо». «Не воспользуюсь же?..» — думает Сакуса, когда его палец зависает над кнопкой «вызов», а на экране светится номер Бокуто. Он думает секунду, две, десять… «Просто буду надеяться, что он не ответит».

***

Ацуму прекрасно понимал, что глупо просто сидеть на кровати в час ночи, свернувшись клубочком, но ничего не мог с собой поделать. Ясен пень, что Сакуса уже наверняка ушёл к Комори и видит десятый сон, ну, или номер в гостинице снял на крайний случай. Тем не менее, Ацуму понял, что ему уже плевать на свой режим сна — он будет сидеть так столько, сколько понадобится, чтобы успокоиться. Хотелось позвонить Киёми, извиниться за битую посуду, за истерику, да даже за то, в чём не виноват, лишь бы Сакуса вернулся. Только вот мешать ему не хотелось, поэтому Ацуму смотрел в белый потолок, задрав голову, и ждал чуда. Как бы странно то ни было, чудо свершилось. У Ацуму зазвонил телефон. За эти три часа, что Сакусы не было дома, Мия успел перезаписать его сотню раз — от «самый любимый» до «трубку не брать». Именно по этой причине парень сначала не понял, какому ещё «разрушителю любви» он понадобился в столь позднее время. — Алло? — Ацуму… спишь? Мия замирает, услышав такой родной и… странный, определённо странный голос. Он ладонью вытирает глаза, закусывает губу, улыбается и раскидывает свои конечности по всему периметру кровати. В грудной клетке приятно отдало теплом. Сакуса позвонил первым. А, стоп, Ацуму же обижается. Сейчас главной задачей является сделать максимально безразличный голос. Возможно, даже как-нибудь насмехнуться над Киёми. Ну, немного… — Что ты, как я могу спать в час ночи? — А я в баре, и мне так одиноко… «В баре?!». Нет, это шутка. Ацуму очень хочет верить, что это шутка, только вот, судя по интонации, Мия в очередной раз убеждается, что с юмором Сакуса не в ладах. — А что, в баре больше никого нет? Далее Ацуму выслушивает какое-то странное неразборчивое бормотание Сакусы, музыку на заднем фоне и чьи-то приглушённые голоса. Он не знает, смеяться ему или плакать, ведь это как-то в новинку. — Оми, ты можешь сказать мне адрес?.. я вызову такси.

***

Через полчаса Сакуса вваливается в их квартиру, еле удерживаясь на ногах. «Сколько же ты выпил?» — думает Ацуму, но не озвучивает свой вопрос. Он лишь закидывает руку Киёми на своё плечо, дабы помочь ему дойти до ванной. Правда, это получилось не без проблем — мало того, что Сакуса тяжёлый, так его ещё и вырвало в коридоре прямо на пол, чуть потрепав нервы Мии. Ацуму пил в своей жизни всего два раза, да и то по чуть-чуть, поэтому его ни разу не рвало от алкоголя. Он просто не знал, что сейчас испытывает Киёми, отчего становилось немного жутко. Не нужно быть алкашом, дабы понимать, что блевать не особо приятно. Мия придерживает парню волосы, дабы те не мешались. Сакуса, кажется, не особо что-то соображает, поэтому даже не обращает на этот жест должного внимания. Далее Ацуму всё же решает, что лучше Киёми немного посидит в туалете над унитазом, ибо коридор — не лучшее место для подобного рода занятий. Мия собрал все волосы Сакусы в кривой-косой хвостик, дабы оставить его наедине с белым принцем, а самому пойти убираться в коридоре, пока вся эта хрень не засохла. — И как? — спрашивает Ацуму, заглядывая в туалет, где Сакуса сидел, скорчившись над унитазом, — ясно. Ладно, вставай. — Ммм? Киёми ничего толком не отвечает, но Мия помогает ему встать, закинув чужую руку на своё плечо. Ацуму доводит парня до ванной, включает воду и помогает Сакусе раздеться. — Давай… не здесь… — Я просто помогу тебе помыться, — Ацуму улыбнулся, — ну ты и извращенец, Оми-кун. Когда набирается примерно пять сантиметров воды, Мия помогает Киёми залезть в ванную, дабы отмыть волосы и вообще в целом освежиться. — О, чёрт, — говорит Ацуму, когда видит, что в ванной нет чистых полотенец. Придётся идти в спальню и брать что-то из шкафа, — Оми, полежи тут, я быстро… — Ацуму, не оставляй меня… я же утону, — стонет Киёми, заставив Мию вздрогнуть и замереть, схватившись за ручку двери. — Ты, я смотрю, сильно напился, раз просишь меня о помощи. Ацуму в очередной раз улыбнулся и ласково потрепал Киёми по голове. Даже обида как-то… забылась, ведь эта сцена умилила парня в огромной степени. Забавно видеть Сакусу таким уязвимым. Они словно ролями поменялись — обычно всё с точностью, да наоборот — Ацуму хнычет, а Сакуса его успокаивает. Мия всё же оголяет собою дверной проём, а Киёми мысленно паникует, ведь уверен, что сейчас захлебнётся. Благо, Ацуму возвращается довольно быстро, а Киёми по-прежнему жив. — Иди сюда, — говорит он, помогая Сакусе вылезти из ванной, не навернувшись и не подскользнувшись на мокром полу. — Ага… Когда Ацуму помогает Киёми с одеждой, то говорит, что пора бы уже идти спать. Сакуса тоже явно был не против, его начало клонить в сон, ибо всю свою энергию он растратил в баре, когда тусил там вместе с Бокуто и Куроо, которого так любезно пригласил Котаро, ведь «наконец-то надо помочь Сакусе расслабиться!». Когда Киёми плюхается на кровать с помятым видом, Ацуму ложится рядом, начав перебирать пряди волос своего пьяного чудо-парня. Они так красиво и приятно для глаз блестят, когда, будучи мокрыми, освещаются только лунным светом, что Ацуму вообще хочется их обрезать, забрать к себе и кинуть в сейф, ибо это произведение искусства. Хотя… нет, в сейф не надо, оттуда будет тяжело любоваться ими же. Только вот Сакуса начинает мотать головой, явно намереваясь стряхнуть ладонь парня со своей головы. Ацуму прикусывает губу, обиженно отведя взгляд. — Прости… — шепчет Мия, не рассчитывая на то, что его услышат. Ему вообще казалось, что Сакуса уже не соображает, полностью погрузившись в мир пьяных снов и рандомных действий. — Нет, это ты… прости, Ацуму, я идиот, такой идиот… — Киёми говорит еле-еле разборчиво, но Мия улавливает суть слов. Особенно когда его прижимают к себе, продолжив бурчать что-то непонятное парню в шею, — я тебя люблю… Ацуму замирает, натянувшись, как струнка, ведь именно эти слова смог прочувствовать, расслышать, разобрать… и он целиком и полностью верил в них, простив Сакусу ещё с момента его появления на пороге этого дома. Пусть в нетрезвом виде. А когда Киёми проснётся, вспомнит вчерашний день и поймёт, кто о нём так заботился, то поверит в те же чувства со стороны Ацуму.