Вывести Снейпа

Как только дверь за профессором МакГонагалл наконец закрылась, Гарри выбрался из своего импровизированного укрытия, коим послужила ванная комната, и прямиком направился к Северусу. Он плюхнулся в то же кресло, в котором до этого сидела Минерва, и потянулся за еë бокалом коньяка — она к нему и не притронулась, — но Северус моментально его забрал, выразительно приподнимая бровь. Ну да, Гарри пока не был вправе распивать спиртные напитки на территории школы… ну не был и не был, зачем так демонстративно-то! Пусть он и студент, но уже, вообще-то, совершеннолетний! — Ну и ладно, ну и спасибо, — фыркнул он, наблюдая за тем, как на место стакана медленно прилетает чашка с чаем. Хоть что-то. — Пожалуйста, — невозмутимо ответил Снейп на любезность, отпивая из своего стакана, за чем Гарри проследил с недовольным прищуром. — А все-таки Минерву даже жалко, — задумчиво произнёс он позже, когда уже почти допил чай. — Неужели её настолько довели ученики, что она жаловаться пришла? Нет, серьезно, я бы уже на её месте кого-нибудь заавадил к чертям… — Себя, например. Остальные достают еë в меньшей степени, — подсказал Снейп с усмешкой. — Оно и видно, как ты меня любишь, — огрызнулся Гарри моментально, на что не получил ровно никакого эмоционального отклика. — И вообще… всё равно её жалко. — Недостаток дисциплины и только, — философски отметил Снейп, откидываясь на спинку кресла и, видимо, счёл на этом разговор оконченным, но то, как хитро Гарри прищурился, явно дало понять, что это не так. — То есть у тебя такого быть не может? — уточнил он, склонив голову набок. — Не может. — И тебя до такого состояния довести невозможно? — Чтобы я после урока приходил за успокоительным зельем? Невозможно. Прищур Гарри медленно превратился в широкую коварную усмешку. Он помолчал какое-то время, словно прикидывая в голове варианты чего-то, а потом, ещё несколько помедлив, поднялся со своего места. Медленно подойдя к креслу Снейпа, он присел на подлокотник и, склонившись к его лицу совсем близко, заявил с особым блеском в глазах: — Спорим, мне хватит одного урока, чтобы доказать, что это не так? Снейп медленно закатил глаза. Потом взглянул на него вполне серьезно, видимо, уже заранее понимая, что, вступив в отношения с этим бесшабашным недоразумением, подписался на подобные ситуации в неограниченном количестве. Того, как Гарри рассматривал его, склоняясь все ближе и пользуясь случаем, чтобы почти поцеловать, оказалось недостаточно, чтобы вывести Северуса из состояния равновесия. — Если не получится, до конца года на всех своих отработках будешь действительно заниматься отработками, — предложил он в ответ. — А если получится? — с азартом в голосе уточнил Гарри, наклоняясь ещё ближе, и это было всё меньше похоже на спор и всё больше — на флирт, хотя сегодня они договаривались об исключительно спокойной размеренной беседе. — Не получится. — А если? — настойчиво, хоть и с улыбкой, переспросил он снова, но ответа уже не получил: Снейп призвал его чашку с недопитым чаем, вручил её Гарри, чтобы занять его руки, а потом кивком головы указал, что ему пора вернуться обратно в своё кресло. Гарри, конечно, этого делать не собирался, а только недовольно фыркнул. Но блеск в его глазах уже четко выдавал то, что план в голове зрел и оформлялся, и отказываться от него он не собирался. Тем более что до конца учебы оставалось всего пару месяцев, а он всё ещё вел себя на уроках примерно и незаметно. Пора было внести разнообразия в повседневные будни. *** В течение последнего года Поттера на уроках зельеварения было действительно не видно и не слышно. Что этому поспособствовало, Снейп мог только догадываться, поскольку отследить логические цепочки, которые тот выстраивал у себя в голове, явно было не под силу даже самому Поттеру. Но сегодняшнее занятие должно было отличаться от предыдущих, это профессор осознавал прекрасно. Он не забыл о том их споре и точно знал, что не забыл о нём и сам Поттер, так что оставалось лишь догадываться, на что способна гриффиндорская фантазия. Уже на подходе к кабинету были слышны недовольные крики, а местами и визг, и кому именно он принадлежал, Снейп знал наверняка, потому что за семь лет успел изучить все возможности голоса мисс Паркинсон. — Поттер, придурок! — раздражëнно выкрикнула она как раз в тот момент, когда Снейп открыл дверь, и запустила в Поттера учебником. Чем он заслужил подобное отношение, стало очевидно уже через секунду: он умудрился притащить на урок печенье, трансфигурировал его во вполне реалистичные фигурки слизеринцев и демонстративно откусывал им головы. На месте укуса тут же вытекал ярко-алый джем. Вполне символично, ничего не скажешь. — Смотри, сейчас ещё раз тебе башку откушу. Смотри-смотри, — отозвался он, превращая печенье в очередную фигурку Паркинсон, и Снейп быстро прошел в аудиторию, хлопая дверью. — Тишина! Класс моментально притих, как притих и сам Поттер, но жевать он от этого не прекратил, видимо, решив, что фигурку нужно доесть любой ценой. — Поттер! — строго, но без раздражения в голосе позвал Снейп, усаживаясь за свой стол, и уже намеревался напомнить ему о правилах поведения на уроке. — Да, ваша честь! — тот моментально подорвался с места, выравниваясь и опуская руки по швам. Идиот. — Минус пять баллов Гриффиндору за принесëнную на занятие еду. Рекомендую ознакомиться со школьными правилами, — игнорируя его поведение и реакцию класса на это, профессор решил приступить непосредственно к теме урока. Он прекрасно понимал, что седьмым курсам нет никакого дела до отнятых баллов, но это было оптимальным способом реакции на идиотизм, поскольку просто игнорировать поведение любого из студентов он не мог. — Сядьте, Поттер, — произнес он, заметив, что после замечания тот остался стоять истуканом. — Да, ваша честь! — снова с энтузиазмом отозвался Гарри, усаживаясь на свое место. Уизли рядом тихо захихикал. — Тема занятия: «Современная модификация Бодроперцового зелья с учётом индивидуальных особенностей организма». Мисс Грейнджер, запишите на доске рецепт, который я продиктую. Пока Грейнджер указывала на доске перечень необходимых ингредиентов, Поттер, по всей видимости, решил, что ему слишком скучно сидеть и молча наблюдать за этим процессом, не говоря уже о конспектировании. Он, совершеннолетний адекватный студент, решил поиграться с котлом. — Инсендио, — прошептал он негромко, а потом, наблюдая, как огонь под котлом загорался, несколько секунд просидел молча. — Агуаменти, — последовало за этим, и небольшой поток воды, который распространился на всю парту и начал с неё капать, логично потушил этот огонь. — Экскуро, — и вся вода моментально всосалась в палочку, не оставляя за собой ни единого мокрого пятна. — Инсендио, — снова равнодушно повторил Гарри, наблюдая за тем, как огонь под котлом зажигается в очередной раз, а потом всё повторилось снова, и, когда цепочка заклинаний достигла четвертого круга, Снейп закатил глаза с медленным выдохом. — Спасибо, мисс Грейнджер. Финальный этап приготовления запишет мистер Поттер, — произнёс он, намереваясь как минимум не дать мальчишке продолжать нарушать технику безопасности. — Да, ваша честь! — моментально отозвался тот. «Точно идиот», — пронеслось в голове профессора. Теперь уже на такую реакцию захихикал не только Уизли, но и часть других студентов, но делали они это очень тихо, так что это пока вполне можно было игнорировать. Как только Поттер вышел к доске, стало понятно, что определенные заготовки у него были и на этот счёт, причем понятно — по одному только взгляду, который едва ли заметили остальные, но который совершенно точно был азартным. И Снейпу это не понравилось. — Последний этап приготовления зелья подлежит тщательному контролю… — начал диктовать он, поглядывая то на класс, то на Поттера, и, судя по тому, что тот действительно взял мел и начал писать, на этот раз всё должно было обойтись без эксцессов. Не считая того, что он скрëб по доске так, что студентам пришлось закрыть уши, чтобы не морщиться от неприятного звука. — Профессор, а как правильно пишется «последний»? Через «а» или через «о»? — совершенно невозмутимо и с искренней растерянностью поинтересовался Гарри, написав всего лишь одну букву. — Через «о», Поттер. Должен отметить, что я не удивлен вашим вопросом, — Снейп моментально вернул ему его же издëвку, в очередной раз намекнув на идиотизм, но Гарри, то ли не выдавая разочарования, то ли действительно его не ощущая, лишь пожал плечами. Он написал первое предложение, отошёл на пару шагов от доски, оценивающе осмотрел свои записи — и прикосновением палочки превратил белый цвет мела в радужный и переливающийся, после чего удовлетворённо усмехнулся проделанной работе. — Как это понимать? — всё ещё спокойным голосом поинтересовался Снейп, желая по меньшей мере выставить его за дверь, потому что детсадовские проделки были не тем, чего он ожидал от него на этом уроке. — Да как-то мрачно всё… — словно так и нужно было, ответил Поттер, — а так — сразу празднично, по-весеннему, знаете ли. — Поттер! — Да, ваша честь! — он снова моментально выпрямился, опуская руки вдоль туловища и резко приподнимая подбородок. Задние парты захихикали уже вовсю, но пока что студенты всё же прикрыли рты ладонями, а потом усиленно сделали вид, что вообще заняты конспектом и не обращают на происходящее никакого внимания. — Продолжайте записывать, — строго приказал профессор, но не успел он продолжить диктовать, как Гарри, схватив с полки около доски тряпку, которой обычно на отработках эту самую доску и отмывали, заявил: — Нет, знаете, как-то неровно получилось, почерк некрасивый. Давайте лучше заново! — и, намочив ее заклинанием, моментально стёр с доски всё, что написал до этого, и теперь тряпка переливалась точно так же, как до этого переливались радужные буквы. Профессор Снейп ощутил острое желание надеть эту тряпку ему на голову. — Минус ещё десять баллов с Гриффиндора за идиотское поведение на уроке. Вы отнимаете время у своих однокурсников, Поттер! Возьмите мел и продолжайте! — если в начале урока профессору ещё было интересно, что именно он может придумать, то теперь он был разочарован столь примитивными выдумками и желал только спокойствия. — Мел? А, ой, — Поттер как будто только сейчас обратил внимание на кусок мела, который держал в руках и который уже практически закончился. — Знаете, если бы я сказал, что ещё не знаком с этим загадочным предметом, это, конечно же, было бы неправдой с моей стороны… Но не полностью! Я... скажем так... ещё не знаком с его вкусовыми качествами. — Серьёзно? — уже даже не добавляя строгости в голос, устало поинтересовался Снейп. — Абсолютно, — невинно заявил тот и бесцеремонно лизнул этот мел, после чего состроил такое лицо, будто на полном серьёзе пытался оценить вкус, причем потратил на это не меньше десяти секунд. — Ну что, вкусно? — под хохот слизеринцев спросил профессор, который не допускал в своём поведении и капли раздражения, хоть это и не означало, что его не было на самом деле. — Не распробовал, — парировал тот и на глазах у всех засунул кусок в рот полностью, но, видимо, с тем, чтобы его разжевать возникли проблемы. На что только надеялся, идиот. В конце концов, когда Гарри этот мел всё-таки доел, вытер рот радужной тряпкой и швырнул её в мусорное ведро, как использованную салфетку, Снейпу пришлось напомнить классу, что на уроке обязана быть тишина, и этого напоминания, судя по поведению Поттера, до конца урока бы в любом случае не хватило. — Садитесь, — равнодушно приказал Снейп, но за тем, как тот прошёл к своему месту и уселся за парту, пронаблюдал с готовностью успокоить его в любой момент, потому что уже понял: он решил предпочесть одному большому абсурду череду идиотских мелочей и рассчитывал таким образом свести профессора с ума к концу урока. — Ваша честь! — снова подорвался Поттер под смех окружающих. — Ну? — Можно выйти? —  спокойно поинтересовался он. — Выйдите. — Спасибо, ваша честь! После его разрешения Поттер, едва сдерживая улыбку, уселся обратно за свою парту и ни единым жестом не дал понять, что вообще собирался куда-то там выходить. Это уже было форменной глупостью, которая в принципе не вписывалась в понятие здравого смысла, и игнорировать ее было лучшим из вариантов. — Открываем учебник на странице триста двенадцать. Последний этап приготовления зелья описан во второй половине сорок шестого параграфа. Сократить до стандартного конспекта и переписать. У вас семь минут, после этого — по очереди подходим за ингредиентами. На две минуты в классе наступила тишина. Даже Поттер, который замолк и взялся за перо, перестал вызывать подозрения, поскольку было видно, что он был занят делом. Но счастье, естественно, продлилось недолго. — Блин, круто! — восторженно выкрикнул Поттер, подскакивая вместе с учебником, а потом, поймав пристальный взгляд профессора, пожал плечами, извинился и уселся обратно на место. — Да не может быть! — тут же подскочил он снова, едва только Снейп успел отвести от него взгляд. Это определенно начинало раздражать. — Минус двадцать баллов с Гриффиндора за систематическое нарушение дисциплины. Ещё немного — и вы получите возможность стабильно посещать этот кабинет по вечерам вплоть до выпускного. Гарри в ответ на это только усмехнулся краешком губ, но спрятал усмешку раньше, чем кто-либо успел бы её заметить, потому что их взаимная с профессором неприязнь друг к другу всё ещё была единственным и непоколебимым форматом их общения в глазах окружающих. — Да ладно! Нет, вы только посмотрите, что здесь написано, это же немыслимо! — уже под значительный хохот задних парт снова подорвался он, и Снейп сделал медленный, размеренный выдох, прежде чем спросить: — Что именно вызывает у вас такие эмоции, мистер Поттер? Извольте объясниться. — Ваша честь! — опять по-идиотски выпалил тот. — Здесь написано, что сухая вытяжка из корня златоглазок обладает миорелаксантным свойством, являясь таким образом основным компонентом эликсиров, используемых при оперативных вмешательствах и диагностических манипуляциях короткого действия! Вы понимаете?! — Что в этом вы находите удивительным? — Понятия не имею, — равнодушно заявил Гарри и плюхнулся обратно на своё место. Профессор Снейп рефлекторно сжал в кулаке край своей мантии под столом, но после глубокого вдоха, незаметного для студентов, отпустил ни в чем не повинную ткань и вернулся к ведению урока. — Ваша честь! — в очередной раз подорвался Поттер, и было видно, что он, как и другие студенты, уже с трудом сдерживался, чтобы оставаться серьёзным. — Да? — Можно выйти? — Выходите. — Спасибо, ваша честь! — радостно воскликнул тот и, как и в прошлый раз, уселся за парту обратно. Рон Уизли, сидящий рядом с ним, громко заржал и тут же получил минус ещё десять баллов с факультета за нарушение дисциплины на уроке. Следующие несколько минут урока прошли относительно спокойно: даже Поттер, который, судя по всему, не боялся ничего, явно не хотел получить плохой балл только лишь за то, что неправильно выбрал ингредиенты. Так что он делал это сосредоточенно и умудрился донести их до парты так, чтобы ничего не выпало, не рассыпалось и не растеклось. Его успехи в адекватном поведении на этом резко закончились, потому что, стоило Снейпу отвернуться, как Гарри тут же начал жевать засушенный шиповник. За этой картиной Снейп, как и многие другие студенты, пронаблюдал гораздо дольше, чем за другими его выходками, и лишь после того, как он сжевал уже штук пять, решил прокомментировать: — Полагаю, мистер Поттер, вы осведомлены о последствиях? — уточнил он негромко. — Вы о чём? — прочавкал Гарри, поглядывая на него со смехом в глазах. — Ну как же. Общественно известно, что шиповник является очень хорошим диуретиком. Остатки недожёванного плода Гарри тут же выплюнул. — Понятия не имею, что это значит, — пробормотал он, но, судя по всему, какое-то понятие он всё же имел, и это был единственный раз за урок, когда он сам обернулся к задним партам и вполне вежливо попросил их «заткнуться ко всем чертям». Впрочем, хватило его адекватности снова ненадолго: уже на этапе подготовки ингредиентов к приготовлению зелья его одолел новый казус: он разрыдался. Причем вначале он просто демонстративно всхлипывал, а потом, когда увидел, что это оставалось без внимания, закатил настоящую истерику с причитаниями, за которой остальные наблюдали с интересом, а профессор Снейп — с ожиданием. — Вы хотите что-то сказать нам, мистер Поттер? — Они… — всхлипнул тот, — они… они не заслуживают такой участи… За что им такое наказание?! Чем они заслужили гнев богов?! Чем?! Профессору Снейпу потребовалась львиная доля усилий, чтобы не прикрыть лицо рукой: уж какую реакцию Поттер собирался вызвать подобным перфомансом, определить было сложно, но единственное, чего хотелось, — если не рассмеяться, то как минимум саркастично это прокомментировать. Однако он сдержался: реагировать на истерику семикурсника, со слезами разделывающего флоббер-червей, было бы просто ниже его достоинства. — Не беспокойтесь, у них нет болевых рецепторов. Мисс Грейнджер, подайте вашему другу салфетку. Продолжаем. Гарри глянул на него исподлобья безо всяких намёков на недавние слёзы и приподнял бровь. Снейп ответил ему абсолютно тем же. До конца урока оставалось не так много времени, а его методы уже откровенно не имели никакого влияния на профессора, так что о том, что он собирался делать дальше, Снейпу оставалось лишь догадываться. — А выйти-то мне можно, ваша честь? — в паузе между своими выходками поинтересовался Гарри снова. — Идите, — нейтрально ответил профессор, даже не подняв на него взгляда. Ещё через пару минут голосом Поттера начал озвучиваться рецепт зелья. Вначале тихо, потом громче, а что было самым раздражающим — он читал его по слогам. И, казалось, совершенно не замечал скомканной бумаги, которой в него бросалась Паркинсон, чтобы он замолчал. Уизли рядом потихоньку ржал, но стоило строго на него взглянуть — и улыбка с его лица тут же сползала. — Поттер, — в конце концов вздохнул профессор, уже зная, что за этим последует. — Да, ваша честь! — моментально выкрикнул тот, выравниваясь по струнке. — Да ты достал! — со стороны Паркинсон в него снова прилетел комок бумаги, попал прямо в голову, и Поттер тихо прыснул, но вовремя сдержался. — Вы отвлекаете студентов. — Чем, ваша честь? — поинтересовался он, наделяя свой голос той долей невинности, на которую был способен. — Чтением вслух. — Вслух? — переспросил он снова, а потом превратил растерянное лицо в наигранно-испуганное. — Вы что, читаете мои мысли?! Вы все? Паркинсон, которая до этого и без того поглядывала на него как на флоббер-червя, окончательно закатила глаза, а потом всё же вернулась к своему котлу. Профессор Снейп последовал её примеру, предварительно указав Поттеру, чтобы он сел обратно на своё место и продолжал работать исключительно молча. Он и продолжил. Молча. Молча засунул себе в каждую ноздрю по палочке корицы, дыша при этом ртом, и теперь пытался ткнуть этими палочками Уизли в щёку, а тот, уворачиваясь от друга, который лез к нему носом, старался не ржать слишком громко. — Рон, смотри, я носорог, — воодушевлëнно заявил Гарри, в очередной раз тыкая его корицей. — Ты дебил, Гарри, — краснея от смеха, ответил тот, отклоняясь так далеко, что чуть не упал со стула. Профессор Снейп был вынужден мысленно констатировать, что впервые в жизни был согласен с суждением Уизли и полностью разделял его взгляд на ситуацию. За этим вновь последовало несколько минут тишины, но, наученный предыдущим опытом, профессор Снейп уже не расслаблялся, продолжая периодически поглядывать на Поттера. И очередная выходка не заставила себя ждать: как только им с Уизли потребовалось добавить последний ингредиент, Поттер вдруг скрестил руки на груди и серьёзно заявил: — Я не собираюсь этого делать. — Почему? — спокойно уточнил Снейп, готовый уже практически к любому ответу. — Это противоречит моим религиозным соображениям! На это посмеялась уже даже Паркинсон, которая и так довольно долго держалась, но теперь перешëптывалась с так же усмехающимся Малфоем, поглядывая в сторону Поттера. — Отсутствие перца в вашем Бордоперцовом зелье противоречит здравому смыслу. А идея поставить вам за эту работу проходной балл противоречит педагогическим стандартам. Достаточно весомый аргумент? — Вполне, — фыркнул тот и принялся нарезать перец, который потом благополучно засыпал в котёл, по всей видимости, не испытывая никаких религиозных терзаний на этот счёт. — Ваша честь! — позвал он, как только зелье было окончено. Снейп это благополучно проигнорировал, потому что сомнений в том, что именно он спросит, уже не возникало, но Поттер не успокоился. — Ваша честь! — он теперь уже поднял руку, как и подобало ученику, но Снейп, окинув его усталым взглядом, лишь приподнял бровь, никак не отвечая словесно. — Да ваша же честь! — видя, что на руку никто не реагирует, Поттер сделал то, что мог сделать исключительно Поттер и никто другой: он поднял ногу. Причем поднял её и тянул точно так же, как до этого тянул руку — с энтузиазмом, свойственным только ему и явно не в том, что касалось учёбы. — Вы можете выйти, Поттер, если вам это необходимо, — произнес Снейп, стараясь сделать так, чтобы раздражения в голосе не чувствовалось, после чего шикнул на весь класс, который тут же успокоился. Хотя вполне вероятно, что этому поспособствовало то, что ногу Поттер, добившись ответа, всё-таки отпустил. Зато в покое Снейпа не оставил. — Мне вообще не надо было выйти, у меня другой вопрос, — с улыбкой заявил он, а потом взял черпак, набрал в него немного зелья и, подняв над котлом, вылил его обратно, демонстрируя то, что у них получилось. — Скажите, профессор… к какому блюду добавляют этот загадочный соус? Это был примерно тот момент, на котором любой преподаватель мог бы уже тихонечко взвыть. Но профессор Снейп, периодически поглядывая на оставшееся до звонка время, успокаивал себя тем, что старался не обращать на Поттера никакого внимания. — Ну конечно, да, давайте игнорировать Гарри Поттера. Гарри Поттера же здесь не существует. Правильно, ага, — начал бормотать тот, увидев, что реакции на его вопрос нет, — пусть он возьмёт и умрёт от любопытства. Само собой, да, у нас же здесь много заменителей есть для Гарри Поттера. А умрёт от любопытства — так ничего страшного! Мы нового Гарри Поттера купим в Хогвартс! — Поттер, этот соус у тебя сейчас за шиворотом окажется, — прошипела Паркинсон, которая снова была раздражена, потому что ей, по всей видимости, заключительная часть приготовления и так давалась не особо легко, а разговоры её тем более отвлекали. — О, ну конечно! Легко тебе говорить, ты можешь нового Гарри Поттера купить! А мне что делать? — Утопись, — сквозь зубы предложила она, раздражëнно сдувая со лба мешающую прядь волос и снова утыкаясь в свой котёл. Поттер, естественно, не утопился. Но затих, то ли обдумывая, чем ещё может подействовать на нервы, то ли погрузившись в какие-то свои мысли. Факт оставался фактом: около пяти минут Гарри Поттера снова было не видно и не слышно, и для конкретно этого урока это можно было назвать успехом. Но ничто не могло длиться вечно, так что в очередной раз, когда Гарри подорвался с места, Снейп ощутил благодарность всем богам за то, что урок уже подходил к концу. — Ваша честь! — Да, Поттер? — У мандрагоры вопрос! Снейп внимательно взглянул в его сторону и обнаружил, что Поттер достал из сумки и поставил на парту рядом с собой маленькую мандрагору в не менее маленьком горшке. А потом склонился к ней, подставляя к ее листьям ухо и показывая, что пытается что-то от нее услышать. Профессор проследил за этим цирком с нечитаемым выражением на лице. — Извините, — стушевался Поттер, будто не ожидал, что мандрагора ничего ему не скажет. Но не успел Снейп, как и все остальные, отвести взгляд, как Поттер снова подскочил: — Ваша честь! Если бы они были наедине, Снейп придушил бы его собственными руками и любой состав Визенгамота его бы оправдал, потому что никакой вменяемый преподаватель подобного бы не выдержал. Но он только помедлил пару секунд и ответил: — Я слушаю вас. — Кажется, мандрагора наконец сформулировала! Он повторил своё предыдущее действие и склонился к растению с таким же вопросительным выражением лица, постоял так несколько секунд, а потом нахмурил брови. — Нет, ну это уже ни в какие рамки! — заявил он, обращаясь непосредственно к мандрагоре, которая предсказуемо ничего не ответила. — Простите, ваша честь. Но когда он подорвался в третий раз, половина класса уже взорвалась хохотом, а вторая половина — раздражëнными вздохами. — Ваша честь! — Снова ваша мандрагора хочет что-то спросить? — приторно-спокойно спросил Снейп, сжимая в руке перо так сильно, как только мог. — Э-эм… профессор... растения не разговаривают. Я всего лишь хотел спросить… можно мне выйти? — Идите, — собрав всю выдержку, ответил Снейп, после чего обратился ко всей аудитории. — Время вышло, переливайте зелья во флаконы, подписывайте имена, сдавайте. Поттер выглядел подавленным. Он явно предпринял все попытки, которые мог, и теперь, видя невозмутимость профессора, уже должен был предвкушать отработки, в течение которых будет намывать котлы и драить парты. Потому что нужно было правильно рассчитывать свои силы, а не полагаться исключительно на амбициозность и голый энтузиазм. Но, когда профессор решил, что попытка с мандрагорой была последней, он ошибся: последняя была в тот момент, когда Гарри принёс флакон с зельем. Поставив его так, чтобы профессор точно увидел имена, написанные на нём, Гарри, уже даже не ожидая реакции, развернулся и грустно ушёл к выходу, по пути подхватив с парты забытую мандрагору. — Не так быстро, — громко остановил его Снейп, когда Гарри только успел добраться до двери. — Ставлю вас в известность, что до конца июня в понедельник, среду и пятницу в девятнадцать часов вы поступаете в моё личное распоряжение. — Да, профессор, — огрызнулся он, не оборачиваясь, и скрылся за дверью в числе прочих студентов. Профессор Снейп наконец смог расслабить плечи и отклониться на спинку кресла, медленно прикрывая глаза. Как только в следующий раз Поттера настигнет такая же гениальная мысль, он ни за что не согласится на подобное пари, потому что идиотские детские шалости только в начале урока выглядели забавно, но под конец уже откровенно начали раздражать. Недолго думая, Снейп поднялся с кресла и ушел в лабораторию: до следующего урока было ещё десять минут, и этого времени было более чем достаточно, чтобы отыскать на полках успокоительное зелье и опустошить по меньшей мере треть пузырька. Флакон с Бодроперцовым зельем, подписанный именами «рабов божьих Гарри и Рона», остался стоять на столе в числе прочих совершенно без внимания. *** — Ме-ерлин, ты серьезно? — Гарри состроил поистине мученическое выражение лица, но на Северуса это не оказало ровно никакого влияния. — Более чем. — Флоббер-черви? — Они самые. — Твою мать, — высказался Гарри, но и на это не получил никакой реакции. А потому, злобно поглядывая на Северуса исподлобья, направился к разделочному столу. Он должен был рассчитывать, что в первые пару раз ему действительно придется походить на реальные отработки, но сейчас, когда эта тенденция сохранилась даже спустя полтора месяца, это уже явно не казалось ему справедливым. — Буду звать тебя «Ваша честь» до конца учёбы! — мстительно отозвался он спустя пару минут. — Увеличу число отработок до восьми раз в неделю. — Не имеешь права! — Вот и проверим, — пообещал Северус, не менее мстительно поглядывая на него из-за своего стола. Конечно, такого права он не имел. Но он не особо-то имел право и назначать ему отработки после того, как проиграл их спор, ведь успокоительным он всё-таки воспользовался. Однако это было упущением самого Гарри: любой спор необходимо подкреплять магически, особенно если это в его интересах. А иначе о справедливости можно и не мечтать. В конце концов, придя к выводу, что то, о чём Поттер не узнает, ему не повредит, Северус склонился над очередным пергаментом, который ему необходимо было проверить, и лишь изредка поглядывал на старания Гарри, который, похоже, в самом деле питал особые чувства к флоббер-червям.