Familia

      Несмотря на то, что они сидят практически у выхода, все в Большом Зале всё равно на них пялятся. Действительно, зачем сидеть за столами своих факультетов, если Бокуто и Куроо каждый раз просто и беспардонно падают рядом с Акааши за стол Рейвенкло. Кейджи искоса поглядывает на Кенму, который тут же пытается улизнуть, но каждый раз терпит поражение, так как Куроо наглейшим образом наступает на сине-чёрную мантию и усаживает его обратно. Ещё и пятикурсника Цукишиму постоянно окрикивает. Акааши спиной чувствует недовольство слизеринца.       И когда это всё началось? Когда привычно тихий завтрак за столом однокурсников-орлов сменился на невыносимый приём пищи в компании шумно чавкающего омлетом хаффлпаффца и отпускающего далеко не всегда уместные шутки слизеринца? Сейчас Кейджи уже и представить себе не может, как он раньше завтракал в спокойном и не отягощающем одиночестве. Такое ощущение, будто так никогда и не было. Но нет, всё началось только полтора года назад. Кейджи подписал себе этот смертный приговор на четвёртом курсе, а вот Кенма, кажется, и того раньше. Насколько он знает, семьи Куроо и Козуме дружили с незапамятных времён.       Их компанию считают чуть ли не самой странной в Хогвартсе. Наверное, потому что она вобрала в себя каждый факультет Школы чародейства и волшебства. Сочетание Слизерина и Хаффплаффа в лице Куроо и Бокуто само по себе уже удивляет, а как их терпят несчастные рейвенкловцы, так и вовсе остаётся загадкой уровня «Когда появился огромный кальмар в Чёрном озере?». А вот мелкий гриффиндорец Шоё, каким-то образом затесавшийся к квартету, на самом деле, никого в ступор не вводит. Этот малый умудрился подружиться буквально с каждым разговаривающим портретом.       — Эй, Бокуто, сволочь! Опять ты последний кусок бекона себе отхватил, даже за этим столом! — возмущение Тецуро слышит, наверное, даже совятня. Интересный факт: Куроо не держит сову, перед поступлением в Хогвартс он с пугающей решительностью выбрал в качестве спутника дворового полужмыра, такого же неотесанного, как и его хозяин. Для переписки же слизерина нагло эксплуатирует фамильяра Котаро — полярную сову Редкейна. Поэтому никто не удивляется, когда Редкейн прилетает за стол Рейвенкло и скидывает запечатанный конверт прямо в руки Куроо.       Сова с шумным шелестом опускается в центр стола, глядя огромными золотистыми глазами на студентом в ожидании награды за хорошо проделанную работу. Однако Акааши как раз собирается уходить, Кенма занят изучением материала для практического занятия по ЗоТИ, Куроо внимательно читает письмо, а Бокуто увлечённое болтает с Хинатой, выловив последнего из толпы гриффиндорских пятикурсников. Так что Редкейну ничего не остаётся, кроме как наглейшим образом выцепить из тарелки Козуме кусочек яблочного пирога. Его любимого яблочного пирога, мать вашу.       Накатившее раздражение отзывается скрипом плотно сжатых челюстей. Кенма искренне готов подпалить подол мантии Куроо или перья этой беспардонной совы, но от выговора за использовании магии во внеучебное время его спасает Хината, тут же протянувший рейвенкловцу блюдце с большим треугольником шарлотки. Они обмениваются молчаливыми улыбками и возвращаются к своим делам. Почему-то в такие моменты Кенма искренне рад, что Куроо и Бокуто каждый божий день усаживаются за стол орлов. Наверное, потому что он не уверен, что в иной ситуации смог общаться с Шоё…