Blame you

В тюремной столовой как и обычно стоит гул, да вот только Чеён к этому не привыкла. От вечного шума мигрень, а приближение очередного припадка эту ситуацию абсолютно не улучшает. Есть не хочется от слова совсем, кажется её вот-вот снова стошнит, однако из мыслей её вырывает чужой голос. — Эй, ты не будешь это есть? Шатенка поднимает взгляд на девушку, что своими оленьими глазами выжидающе смотрит на неё и хлопает своими длинным густыми ресницами. — Нет, забирай... Вздыхает Пак и отодвигает свой поднос в сторону той самой девчонки, которая радостно улыбается, хлопая в ладоши. — Боже, спасибо. А как тебя звать? Я Чон Хвиин. Брюнетка тянет руку, чтобы Чеён её пожала, однако последняя этого делать не собирается, нахмурившись. — Просто отвали от меня. Вновь огрызается та и укладывает голову на стол, которая кружилась и жутко болела, ей в принципе не до знакомств в тюрьме, а сейчас уж тем более. — Хэй, это ведь к тебе в камеру перевелась Лиса? Но почему? Я не вижу у тебя татуировки. Игнорирует чужую грубость Чон и продолжает попытки завести разговор с новенькой. Что эта сумасшедшая вообще несёт? Какая татуировка и что за Лиса вообще? Она имеет в виду Манобан? — Её же Лалиса зовут, разве нет? И тем не менее, несмотря на своё состояние она включается в диалог, когда речь заходит о соседке. Во-первых, сероволосая её пугает, а во вторых они сокамерницы, так что было бы неплохо знать с кем же она имеет дело, учитывая, что её тут многие знают. — Уф, ты видно только недавно попала сюда? Лалиса это её настоящее имя, а Лиса - псевдоним, она под ним работает. Работает? Это уже начинает настораживать. В голову закрадываются мысли о том, что её соседка участница какой-нибудь преступной организации. Хочется задать ещё пару вопросов, однако время. Их собирают и вновь разводят по камерам, ох чёрт и почему это не происходит когда надо, а когда надо - происходит. Пак толкают внутрь комнатушки, сняв наручники и она слегка хмурится, не увидев Манобан, однако та вскоре подходит, правда вот отношение охранников к ней абсолютно другое. Кажется даже они напуганы тем, что приходится сопровождать девушку. Один из работяг, расстёгивает наручники и открывает перед девушкой дверь, на что та благодарно улыбается и кивает, проходя внутрь. Она усаживается на кровать и закидывает ногу на ногу, потянувшись за книгой, которую так давно хотела прочесть, аж с самого утра. Чеён не может оторвать взгляда от Лалисы, хотя та особо ничего и не делала, однако просто своим присутствием она словно гипнотизировала. — Долго ещё глазеть на меня будешь? Не отрываясь от книги сероволосая задаёт прямой вопрос. Да как она вообще заметила? У неё третий глаз на лбу или что? — Нет, извини... Шатенка опускает голову и не успевает даже ничего подумать, как мчится к унитазу, куда её и тошнит. От сокамерницы ноль реакции, она лишь перелистывает очередную страничку, вчитываясь в новые строки. Когда же Пак всё-таки отрывается от не совсем белого компаньона, чувствуя, что очередной приступ рвоты больше ей не грозит, то снова поворачивается к соседке, наверное лучше спросить её саму о ней же, чем собирать информацию по кусочкам от левых людей. — Хей, а кто ты? Как-то небрежно спрашивает Пак, хотя это скорее от волнения и нагнетающего с ничего страха, словно чуть что и её убьют. Даже пульс учащается и кисти рук ломит. — Лалиса Манобан, неужели память отшибло? Девушка, сидящая на кровати кажется совсем безразлична к происходящему, впрочем так и есть. Ей абсолютно побоку на трясущуюся Чеён и её глупейший вопрос с ломки. — Я не об этом. Всё-таки уточняет девчонка, пытаясь добраться до истины. Помимо того, что она пытается выудить хоть что-то ради своего же блага, ей также жутко любопытно кто эта Лалиса Манобан такая. — Ну что-ж... Сероволосая даже книгу откладывает и поворачивает голову в сторону соседки по камере, изучая ту взглядом. — Я Лиса, основатель «Blackpink beauty” слышала о таком? Младшая же только хмурится, она не совсем понимает пока как всё, что говорит Манобан связано с тем, что она находится в этом месте. — Сеть салонов красоты? Та кивает и слегка улыбается, чужое непонимание на лице выглядело уж слишком забавным. — Именно так. Однако мой брэнд известен за немного другое в криминальном мире. Что-ж, ну теперь всё звучит гораздо понятнее, по крайней мере так кажется. Шатенка кивает и поворачивается к раковине, чтобы промыть рот, а после вновь лечь на кровать, однако второе она совершенно не успевает сделать, так как ей задаётся вопрос от старшей. — А за что тут сидишь ты? Что-же, вопрос хоть и звучит просто, но это на самом деле не так. Стоит ли говорить, что она здесь за убийство или же нет? Перед вынесением приговора она бегло изучила как стоит вести себя в тюрьме, однако на практике всё даётся гораздо тяжелее. — До меня домогался один парень, я защищалась и не рассчитав силу, убила его. Чеён закусывает губу и садится на кровать лицом к Манобан, которая понимающе кивает, но правда после меняется в лице, изогнув брови словно бы что-то не так, это до холодного пота напрягает. — Ясненько. Старшая кивает и вновь берётся за книгу, продолжая читать и оставляя Пак в тихом ужасе. Правда вот слишком долго не получается оставаться в сознании и последняя отрубается от отсутствия каких либо сил из-за ломки и голода. — На выход. Строгий женский голос будит её ото сна и девушка хмурится, кое как поднимаясь с кровати. Тело вновь дрожит, прося дозы, голова болит до ужаса. Девушка ужасно зла, что кажется готова выкрасть пистолет у охранницы и перестрелять тут всех к чертям, однако вряд ли это хорошая идея. Она привычно уже протягивает собственные руки, чтобы на них надели наручники и отправляется на завтрак в шумную столовую. От запаха не самой вкусной еды живот начинает чуть ли не до боли урчать, всё-таки последние несколько дней она обходилась без еды. Девушка берёт свой поднос, куда ей и ставят тарелки с кашей, хлебом и водой, а после направляется к своему привычному месту, откуда ей уже махала та странная девчонка. Пак усаживается и только-только хочет приняться за еду, как ей на плечи кто-то укладывает руки и до боли их сжимает. — Эй, скелетон, ты моё место заняла, будь добра отсюда нахуй свалить. Голос такой же грубый как и руки, правда вот это совсем почему-то не напрягает девушку, она раздражённо выдыхает и скидывает с себя чужие ладони, встаёт с места и разворачивается лицом к хамке. — Я тут сижу с тех пор как сюда попала, будь это место твоим, думаю ты бы подошла раньше об этом сообщить. Девчонка раздражается. Откуда появляется смелость, а скорее всего глупость, однако ей побоку, она просто хочет поесть впервые за долгое время и почему-то именно в этот момент ей решили помешать. — Судя по твоему виду, ни одного приёма пищи ты не пропускаешь, а значит и сидела где-то до этого. Будь добра, иди откуда пришла. С рядом стоящих столов доносится лишь тишина, все просто тихо наблюдают за развитием событий, как ни крути редко такое бывает, чтобы какая-то соплячка позволяла вести себя подобным образом с кем либо, а тут ещё и с киллером одной из известных организаций. Впрочем её соперница быстро вскипает, хватает девчонку за волосы и бьёт лицо об стол, а затем снова и снова, ведь и без того ослабшая шатенка даже оказать хоть малейший отпор. Перед глазами начинает темнеть, рот заполняется кровью, что течёт с носа. Она улавливает чужие заинтересованные взгляды как заключённых, так и охранников, но почему-то особенно её взгляд задерживается на абсолютно безразличной сокамернице, кажется хана ей, её точно сейчас убьют. Однако, хвала богам, этого не происходит, потому как женщина избивавшая её до этого, небрежно бросает девчонку на стол и кивает своим подопечным. — С этого дня ты каждый раз на завтрак будешь вылизывать мою обувь, пока я ем, ясно? А если нет, то... Она смотрит на помощниц, которые тут же кивают. Одна из них берёт девчонку за волосы, оттаскивая со скамьи, а другая разбивает ей и голову тарелку с кашей, которая пачкает все волосы и лицо. Кто же тебя за язык тянул, Чеён? Тупица.

***

— Выглядишь ужасно. Констатирует соседка, когда Пак наконец возвращается с лазарета и возможно в ответ шатенка ей бы и нагрубила, однако сегодняшний урок усвоила надолго. — Онни, помоги мне пожалуйста! Она на колени падает и даже руки в соответствующем жесте складывает, умоляюще глядя в глаза Манобан. — Ух ты, теперь я «онни»? Усмешку сдержать не получается, впрочем сероволосая и не пыталась, разглядывая жалобный вид сокамерницы. — Онни, ты ведь авторитет здесь так? Пожалуйста, помоги мне, я всё что угодно сделаю, прошу! Девушка уже начинает заливаться слезами и еле еле держит себя, чтобы не сорваться и не схватиться за чужую ногу, как за последний шанс на спасение. — Всё что угодно говоришь? Ну хорошо, я ещё подумаю над этим. Старшая улыбается, а после демонстративно направляется к выходу из камеры, чтобы отправиться в общую комнату, всё-таки время, уж очень хотелось увидеться с подругой. Лалиса покидает камеру, в то время как шатенка, старается взять себя в руки и падает на свою койку, утирая слёзы, лишь бы она согласилась, потому как вылизывать сужал подошву не хотелось совсем, особенно когда у тебя ломка.

***

Манобан сидит, закинув ногу на ногу и дружелюбно улыбается, глаза на собеседника напротив. Они в комнате для свиданий, которая сейчас абсолютно пуста, а вся прослушка отключена. — Ну привет, Чи... Она не успевает договорить, как её мгновенно перебивает мужской, но довольно необычно мягкий и взволнованный голос. — Ты ведь нашла её? Лиса же усмехается чужой наглости и внимательно осматривает парня перед собой. Серый волосы, неяркий макияж, пухлые губы и татуировка на верхней части щеки, набитая аккуратным строгим шрифтом: «Lisа» — Боже, откуда столько нетерпеливости, Пак Чимин? Да и как-то это оскорбительно сомневаться во мне, конечно я её нашла. Усмехается та, наблюдая как облегчённо выдыхает сидящий по ты сторону стёкла парень. — Извини, я просто очень взволнован. Девушка поднимающие кивает, отведя взгляд куда-то в сторону, а после вновь переводит на Пака. — Конечно, всё-таки ведь твоя двоюродная сестрёнка села в тюрьму.