Вечная мерзлота

В Мондштате сегодня самый обычный вечер. Лучи солнца, сияющие и румяные, лениво скользили по верхушкам холмов, утопающих в сочной изумрудной зелени, ласково касались широких лопастей ветряных мельниц, величественно возвышающихся посреди аккуратных деревушек, и томно спускались к морской глади, уводя по бледно-васильковой поверхности багрянцем дрожащую дорожку за горизонт. Листья деревьев, влажные и блестящие от недавно прошедшего дождя едва уловимо подрагивали, покачиваясь на волнах упругого горячего ветра, приносившего с собой вкус моря и приключений. Иногда можно было увидеть, как лёгкий ветерок, играя с пушистыми одуванчиками, подхватывал трепещущие лепестки сесилии, которые уже когда-то были брошены на землю сильными порывами ветра и теперь, оторванные от родителя, незаметно увядали. Постепенно городок погружался в тишину: уже не было слышно болтливого и восторженного лепета птиц, гордо раздувающих свои грудки от звонкого песнопения. Они, стремительные и свободные, разлетались по всему Мондштату в поисках уютного местечка для ночлега. Крохотные светлячки постепенно загорались и, подрожав золотистым огнём, угасали, чтобы через мгновение вспыхивать вновь. Маленькие летающие звёзды беспорядочной стайкой мелькали в сгущающихся сумерках, весело перемигиваясь между собой и оставляя над темнеющими полянками легкую светящуюся дымку. Разве это не волшебство? Люмин снова выполняет поручения граждан, убивая этих мерзких монстров. Помнится, когда-то ее рука дрожала перед чудищами. Вовсе не из-за страха, нет. Просто, каждый раз девушка видела в них таких же людей, пускай они и не являлись людьми, как она сама, как все мы. Хиличурлы частенько спали под деревьями, укрываясь от палящих лучей солнца, не трогая никого. Иногда они весело танцевали у костра, а митачурлы наблюдали за ними с каким-то особенным блеском в глазах. Чувствовалось, что они считали себя семьей. Небольшой, но очень дружной семьей. Ах, Люмин в эти моменты только и думала о том, как бы сейчас ей хотелось вновь обрести семью! Но… К большому сожалению, либо к огромнейшему счастью, она уже совсем отчаялась. Прошло три года, но не появилось никакой зацепки, где бы бедняжке искать брата. «Как же так? Неужели, он мертв, и все мои старания напрасны?» — подумала однажды она. Для нее это было самой настоящей досадой, и обозлившись на весь мир, сердце ее покрылось каменной оболочкой. Такую корочку нельзя было тронуть ничем. Теперь Путешественницу не останавливала никакая жалость к монстрам. Чувство тоски тогда пропало во мгновение. Если бы только Итэр знал, как было плохо его сестренке, как отчаянно она пыталась его найти, со сколькими трудностями ей пришлось столкнуться… Сейчас семьей Люмин стала Паймон. Люмин не знала, что из себя представляет ее спутница, но это и не имело значения. Паймон была как младшая сестренка. Веселье, силы идти вперед, силы жить — вот что давала Путешественнице ее маленькая подружка. С таким летающим гидом никогда не было скучно, ведь она всегда что-то бормотала, всегда находилась рядом, что очень успокаивало. Милая и дружелюбная, вечно жалующаяся Паймон! Жителей Мондштата Люмин, конечно, тоже любила. Они были ей близки. Безусловно, они были близки! Кто может стать ближе чужеземцу, если не его первые союзники? К Эмбер она относилась с теплом и благодарностью за то, что та научила ее пользоваться планером. Вместе они устраивали гонки, охотились на животных. Сидя в Доле Ангелов, Путешественница часто смеялась над Венти, распивающим одуванчиковое вино. Он очень смешно разговаривал, но алкоголь будто пробуждал в нем новые силы, и Венти пел еще краше обычного. Каждый вечер недели он был пьян, словно по часам приходил в таверну в одно и то же время. Люмин же приходила туда, чтобы передать посылки мистеру Дилюку, за что последний отсыпал несколько тысяч моры и угощал своих помощников яблочным сидром. К Катерине Путешественнице совсем не хотелось идти, заведомо зная, что ее снова нагрузят огромным количеством заданий. Девушка просто хотела уже наконец-то расслабиться на несколько денечков, но все, что она могла себе позволить после выполнения поручений — посидеть в библиотеке, где они с Лизой и Паймон частенько читали и с удовольствием обсуждали прочитанные книги. Ела Люмин один раз в день. Свободного времени было мало. Только иногда она действительно как-то развлекалась с друзьями. Особенным человеком для нее был капитан — высокий, широкоплечий синеглазый мужчина с невероятным тёмно-бирюзовым цветом волос и приятными чертами лица приковывал к себе взгляды многих. Как неровно она дышала к нему три года назад! Это была любовь с первого взгляда. Его жесты, мимика, харизма — все было мило. Таким же оно и осталось, только теперь Люмин видела в Кейе лишь друга. Жаль, а ведь Кейа тоже любил Люмин, да и до сих пор любит. Его смущал лишь возраст, но он не мог отрицать того факта, что с Люмин ему всегда было очень весело и спокойно. Капитан мог забыть обо всех проблемах, находясь рядом с златовлаской. Такая красивая, на вид очень хрупкая девушка оказалась отважной, смелой и решительной. Именно храбрость и искреннее желание помогать другим капитан ценил больше всего в человеке. Странно, но в душе этот парень был настоящим романтиком, только бы Люмин дала ему шанс показать, на что он готов пойти ради любви… — Бей его, бей! А ну, поднажми! Чего это ты вся раскисла?! Где твоя силища?! Давай, покажи им! — кричит Паймон, летая вокруг монстров. Последние несколько дней у Люмин совсем не осталось сил на выполнение заданий. — Тихо. Я и так стараюсь, разве этого не достаточно? — слышались звуки ударов о деревянный щит, осталось убить только этого монстра. Первый удар — мимо, второй — тоже мимо. Энергии почти не осталось. — Ты же сама видишь, что нет! Паймон помнит, как раньше ты быстро расправлялась с этими негодниками. Убивай его скорее, Паймон проголодалась очень-очень сильно, в животике урчит! — Подожди немного, я сейчас… — и вдруг огненная стрела полетела в щит митачурла. Эмбер уже спешила на помощь. Первая стрела — точно в цель, вторая — в яблочко, а третья уже летит в голову монстра. Митачурл упал на землю с громким ревом, земля под ногами задрожала, и весь он превратился во что-то похожее на кучку сажи. От него остались только маленькие тлеющие черные частички, поднимающиеся в небеса. Но почему Путешественница слышала несколько секунд назад тонкий голосок Паймон: «Беги!» — Как хорошо, что я вас случайно увидела! Вы не ранены? — Эмбер так быстро оказалась рядом, словно подлетела. Осмотрев подругу, она увидела небольшое, но глубокое ранение, из которого шла кровь. Неудивительно, ведь Люмин стояла так близко к противнику. Реакции на происходящее не было, — Я ранила тебя… Прости, пожалуйста. Болит? Нужно скорее бежать к Барбаре, она поможет. Пойдем! — В ответ ей были лишь робкие покачивания головы из стороны в сторону. Эмбер взяла за руку подругу, и вместе они направились в церковь. Люмин смотрела в пол, опустив свою светлую голову. Ей было жутко стыдно из-за того, что она не смогла справиться сама. Столько опасностей было на ее пути, но сейчас она не смогла справиться с легчайшим монстром? Что за рыцарь она тогда? — Посмотрите, кто идет! — блондинка подняла голову и увидела Кейю, вальяжно шагающего им навстречу, хотя даже не поднимая голову и не слыша его голоса, Люмин могла понять, кто надвигается к ним. Звон глаза бога и монетки безжалостно сдали бы капитана. — Здравствуйте, капитан! — громко поздоровалась с ним Эмбер. — А что это у вас произошло? — Кейа покосился на раненную, держащую свою руку в следах крови. — Просто… Я хотела помочь Люмин с заданием, но стрела полетела слишком близко к ней и ранила ее. Сейчас мы идем к Барбаре, чтобы она затянула рану и… — Как нелепо. Значит, я могу сомневаться в твоих способностях стрелка? Разочаровываешь, — скрестив руки на груди, мужчина со скепсисом поднял смоляную бровь. Пристальный взгляд синих глаз впился в сжавшуюся маленькую фигурку. Холодная, пронизывающая до костей аура впервые окутала Эмбер с ног до головы. Сейчас она боялась выговора за свой проступок. Кейа же просто не мог принять того, что кто-то ранил его любимую. — Эмбер не виновата… Это я не смогла должным образом отреагировать. Выстрела было четыре, но все эти четыре выстрела я просто стояла рядом с монстром, не отойдя ни на миллиметр. — Люмин неловко переступила с ноги на ногу. Она тоже почувствовала, как накалилась обстановка, и теперь ей было неуютно. Девушка снова опустила голову, прячась в свой длинный белый шарф. Проследив за этим движением, мужчина неопределенно хмыкнул. Из его позы ушло напряжение, и он заговорил другим, уже более спокойным тоном, — Понятно. Эмбер, приношу свои извинения. Да, подойдите к Барбаре. После этого, мой верный рыцарь Ордо Фавониус, жду тебя в таверне. И да, это я обращаюсь к Люмин. — Кейа подмигнул девочкам и, чуть дольше задержав взгляд на златовласке, неторопливо направился куда-то вглубь леса. Внезапно Люмин почувствовала, как ослепительная вспышка острой боли обжигающими потоками лавы расползлась по поврежденной руке. Инстинктивно она попыталась вздохнуть, но грудь отозвалась неприятным покалыванием, отчего у девушки перехватило дыхание. Увидев, как Путешественница согнулась, скаут поспешила отвести приятельницу в церковь.

***

От раны не осталось и следа, все-таки Барбара лучший лекарь. Меньшего от нее ожидать и не стоило. Люмин поспешила в Долю Ангелов, чтобы посидеть с капитаном. Ей было жутко интересно, почему Кейа позвал ее именно туда, ведь он знал, что Люмин не пьет алкогольные напитки. Так же, было интересно узнать, что же он хочет сказать. Всю дорогу она прокручивала эти вопросы у себя в голове, пытаясь найти какой-то ответ, несмотря на то, что это было напрасно. Ответ мог быть какой угодно, но гадать девушке нравилось больше. У входа в таверну её встречал Дилюк. Владелец винокурни и бармен по совместительству стоял, прислонившись к стене и отвернувшись, так, что Люмин не могла видеть его лица. «Но в его позе, такой безмятежной и расслабленной, есть что-то особенно притягательное», — к своему удивлению заметила Путешественница. Стоило девушке поровняться с ним, как владелец винокурни тут же невозмутимо обернулся и без особого энтузиазма помахал рукой, подзывая к себе. «Я похожа на собачку, чтобы так меня окликать?» -внутренне кипела от гнева Люмин, послушно приближаясь к мужчине. — Путешественница, здравствуй. Кейа ждет тебя внутри у барной стойки, — отрезал Дилюк, мазнув по девушке холодным взглядом янтарных глаз. Наверное, он вышел подышать свежим воздухом. Посетителей сейчас очень много, постоянный топот и пьяные крики часто раздражали бармена. Разговоры обо всем, но в то же время — всего лишь пустой треп, притом, грязный и мерзкий. Как неприятно было становиться слушателем противных полупьяных диалогов. В них никогда не появлялось ничего нового и удивительного — раз за разом разговор шёл по чётко выстроенному плану людского эгоизма. Прислушиваясь, можно было уловить в охрипших и невнятных голосах звучание ветхой потресканной пластинки, что мерно и циклично крутилась в безразличии проигрывателя, живя в собственном мире сухой и благородной старости. Ну давай, забитый жизнью человек, расскажи всем поподробнее, какая у тебя дрянная жена! Продолжай поливать грязью свою семью и жаловаться на однообразные рабочие будни еще больше! Пей до дна за свою несчастную жизнь, а потом, вернувшись домой к заботливой жене, продолжай вживаться в образ самого несчастного. Отвращение, да и только. — Добрый вечер, благодарю Вас, мистер Дилюк, — о вежливости не стоит забывать. Бармен закрыл глаза и, сделав жадный глубокий вдох, посмотрел на сияющее небо. По выражению его лица было видно, что он начинает думать о чем-то снова и снова — на лице появилась тонкая улыбка, которую, впрочем, Рагнавиндр тут же поспешил спрятать под маской ленивого безразличия. Вернувшись к своей привычной бесстрастной мимике, Дилюк перевел взгляд на Люмин, — Скажи, Путешественница, тебе ведь тоже нужен отдых? — Вы правы, — вздохнула девушка. Следуя примеру своего визави, она медленно подняла взгляд на чернеющий небосвод. — Даже не представляете, насколько Вы правы, — вдруг добавила она неожиданно даже для самой себя. Не успела Путешественница отойти от удивления, как её взгляд зацепился за бармена — взор первого уставшего от всей этой повседневной рутины человека был направлен в глаза второго уставшего. Даже не в глаза, а в душу. Смотрел он с пониманием, словно говоря: «В этом нет ничего постыдного. Каждому нужно выделять время на отдых». «Вот только пока человек хрупок, а, следовательно, и смертен, до конца он не сможет расслабиться», — мысленно возразила Люмин, поежившись от собственных размышлений. — Тогда, надеюсь, тебя не смутит хаос, происходящий внутри, и ты сможешь провести время с пользой. Все же, собеседник у тебя неплохой, буду честен. — Дилюк, как настоящий джентльмен, галантно открыл дверь, пропуская леди вперед. Как только они переступили порог, на Люмин накатило чувство отвращения. Она не только слышала, но и лично лицезрела полную вакханалию. В зале на больших и длинных столах стояли целые кавалерии из пустых граненых кружек, бокалов и стопок, шеренги из стаканов с недопитым квасом, валялись смятые грязные салфетки и окурки. Воздух был пропитан кислым мужским потом и дымом, от которого неприятно саднило в горле и слезились глаза. Стулья были сдвинуты, некоторые опрокинуты и переломаны, скатерти покрыты липкими красно-бурыми пятнами. Пьяницы плясали под песни барда так, что содрогался пол; подпевали так, что казалось, окна сейчас разобьются от шума. Звукоизоляция была хороша, поэтому, чтобы выйти из чудовищного беспорядка, нужно было только пересечь порог и снова закрыть дверь, отгораживая себя от потерявшихся в пьяном безумии нелюдей. Было неприятно видеть, как они, напиваясь до полусмерти, утрачивали всякую осмысленность, становясь тупыми и тусклыми существами, живущими лишь ради выпивки. Люмин осторожно покосилась на своего провожатого. Лицо мистера Дилюка на мгновение исказилось от брезгливости. Этот, казалось бы, незаметный жест стал спусковым крючком к поспешному и позорному бегству. Не прошло и минуты, как все посетители со свистом вылетели из таверны. Все, не считая Кейи. Даже «великого» Анемо Архонта владелец винокурни не постеснялся выгнать, кинув за порог красное яблоко. Венти, одурманенный своим любимым напитком, словно песик кинулся за спелым фруктом. В замызганной и разрушенной таверне остались четверо. — Какой ужас устроили эти… Эти… Даже не знаю, как их обозвать! Паймон ненавидит таких грязнуль! — Ха-ха-ха, а что поделать? Пьянство не рождает пороков, а всего лишь оголяет их. Люди ведомы своими желаниями, а тайные желания открываются лишь тогда, когда тебя ничего не сковывает. Пьянство — это такой легкий фокус, от него тянутся темные лучики — дорожки и к развратам, и к насилию, и в игральные дома. Это… Интересно, не правда ли? — Сказал Кейа, неспешно делая глоток вина из стоявшего на барной стойке бокала. — Почему ты ничего не предпринял? Стоило только отойти на минуту… — сердитый Дилюк внимательно осматривал зал, то недовольно рассматривая сломанную ножку стула, то собирая с пола стеклянные кусочки новых бокалов. — Да ладно, может, тебя остудить? Чего ты еще ожидал увидеть в таверне? Расслабься. Утром придут рабочие, уберут все, будет чисто. Хочешь, я заплачу, если денег нет? Хотя, я бы сказал, они у тебя в избытке, — капитан в своем репертуаре, а ведь он знает, что играется с огнем. — Ты прав. Новые стулья и бокалы несильно ударят по моему кошельку, зато если бы такая ситуация произошла с тобой, не уверен, что ты бы смог вернуть творившуюся неразбериху в правильное русло. Тебе бы потребовалось неделю отработать, чтобы вновь купить стулья из красного дерева с резьбой и бокалы из специального кварцевого песка, а потом еще дня два, чтобы восстановить льняные скатерти с вышивкой ручной работы, — Люмин, открыв рот на пару с Паймон, просто стояла и ничего не могла сказать. Остановить словесную перепалку она была не в силах. Сколько раз бы она не пыталась, ничего дельного в итоге не выходило. — Знаешь, тебе не следует недооценивать заработную плату капитана кавалерии рыцарей Ордо Фавониус. — Ах, Ордо Фавониус… Так вот, как действует капитан. Просто сидит, сложа руки. Впрочем, от Ордо Фавониус большего ожидать и не стоило. — А что, «Полуночный герой» уже не в силах контролировать обстоятельства ситуации? Как жаль… — По крайней мере, этот «Полуночный герой» делает намного больше для народа, чем все твои рыцари. — Прошу уж извинить, но Люмин тоже является рыцарем, и делает она работы ничуть не меньше твоей. Занятно, да? — Действительно занятно то, что она работает больше тебя. — Хватит! Хватит! Хватит! Хватит! У Паймон уже голова жужжит от ваших споров! Мы пришли сюда побеседовать с капитаном, но раз такое дело, то мы уходим! Паймон все сказала! Оставим этих голубков. Пошли, Люмин, мы сегодня даже ничего не ели. Купишь мне мясной стейк? О! И оладушек! — Девочки развернулись, намереваясь выйти из таверны, но дорогу им преградил Кейа. Словно вспомнив, что он хотел поговорить с Люмин и, более того, являлся непосредственной причиной нахождения девушки в столь не комфортной обстановке, капитан поспешил принести извинения, заглаживая свой проступок предложением о вкусной трапезе. Взять еды они могли бы столько, сколько захотели. Невероятная щедрость специально для лучшего рыцаря и его компаньона!

***

За окном тихая звездная ночь. Становится прохладно. Поздний ужин, извлеченный совсем недавно из печи и потому еще хранящий в себе ее томную негу, согревал героев. Приготовленный в медовом соусе цыпленок был подан на изящно обставленном блюде. Карамельный соус мягко переливался под неярким светом настенных бра и легко растекался по румяной кожице. С непринужденной кислинкой, сочное и нежное мясо таяло во рту, стоило только откусить кусочек. Рядом на небольших и аккуратных салатницах — свежие овощи, блестящие от золотистого масла –яйца с жидким желтком, слегка посыпанные острыми специями, сладкие и хрусткие листы капусты, варенная солоноватая картошка и тонко нарезанные сочные яблоки. Мясной стейк для Паймон так аппетитно пах, что заставлял пускать слюнки не только его обладательницу. Толстый кусок мраморной говядины был идеально прожарен на пылающих углях. Малютка уплетала такую вкуснятину за обе щеки, облизывая свои крохотные пальчики. Картофельные оладушки недолго лежали нетронутыми. Все сидящие за столом с удовольствием макали их в ягодное варенье, а затем, растягивая наслаждение, неторопливо хрустели с довольными сытыми улыбками. Уж так все это было вкусно. — Люмин, о чем я хотел поговорить… Что происходит с тобой? Ты сама не своя, — волнительно сказал Кейа, прожевав последний оладушек. Люмин посмотрела в его ясные васильковые глаза, будто бы готовая ответить, но на самом деле, она боялась разочаровать капитана. — Сложно сказать… Мне, кажется, нужен длительный отдых. Я просто устала. Хочу спокойствия, умиротворения, чтобы не приходилось каждый раз, просыпаясь, думать о том, что все осточертело, — сказала Путешественница, выдохнув. Ей было неприятно признавать какое-то мелкое поражение. Почему поражение? Потому что она честно считала, что не справляется со своими обязанностями. Кейа сожалеюще посмотрел на любимую. Он прекрасно понимал, что она чувствует сейчас, ведь когда-то и он с этим сталкивался. — Хорошо, Люмин. Ты можешь взять отдых. Не волнуйся за Мондштат, все будет в порядке. Как ты хочешь отдохнуть и на сколько дней? «Я жду вас в гости. Вы обязательно-преобязательно должны когда-нибудь приехать в Снежную!» — эхом вдруг раздался звонкий голосок в голове Путешественницы. — Клянись, клянись, и клятвы ты держись. Ну, а если кто соврет, то попадет на лед, — прошептала девушка, вспоминая отрывок из одной детской поговорки-обещания суровой страны. Посетить Снежную? Глупость какая! Но она обещала и Тарталье, и Тевкру. Это ее шанс попробовать что-то новенькое, увидеть культуру Снежной, посмотреть на природу, на постройки… — Я хочу… Отправиться в Снежную. На две недели. — Туда? Там же очень холодно, ты не сможешь там прожить, только окоченеешь. Тем более, там Фатуи… Зачем тебе в Снежную? Оставайся тут. — Нет. Я обещала своим друзьям, что приеду к ним в гости. — Очень сильно сомневаюсь в твоих друзьях, если они живут в Снежной. — Паймон не согласна! Нельзя говорить плохо о народе, когда из плохих людей там только Фатуи! Люди там могут быть и правда хорошие. Не наговаривайте на них, — вспылила спутница. Кейа лишь молчал в ответ. Он понимал, что Путешественницу теперь ничего не остановит. Она хочет туда, хочет в Снежную. Его златовласка отправляется в суровую чужеземную страну, бросая его, своего капитана и близкого друга, справляться с ежедневными обязанностями без ее дерзких шуток и легкого смеха. Две недели. Две чертовых недели он будет лишен общества своей доброй и храброй девочки… Жаль, что она не хочет остаться рядом с ним даже во время своего отпуска. Мужчина лишь показал свое согласие кивком, оплатил чек и направился домой, прохладно попрощавшись с Люмин и Паймон.

***

— Ох, дорогая, мы так не хотим отпускать тебя в то хмурое морозное место, — причитали друзья, по очереди прощаясь с девушкой. Каждый, пожелав Путешественнице доброго пути, посчитал своим долгом дать ей полезную вещицу, которая, по их мнению, помогала бы в суровой Снежной. Так Люмин обзавелась простым, но комфортным теплым платьем в приятном изумрудном цвете и такими же рукавичками, в тон к платью она получила большой пушистый шарф и милую шапку с золотистой пампушкой от Эмбер. Лиза передала от Сахарозы несколько согревающих зелий, чтобы Люмин не мерзла в дороге. По душе пришелся небольшой подарок от Сары — подруга заботливо сложила в подарочный мешочек сладкие редисовые шарики, особенно полезные в холодном климате. Лиза одолжила книгу-гид по Снежной, зарекомендовав свой презент как самый познавательный. — Я напишу песню о твоем путешествии в чужеземие, где царит смерть и лед, — мягкий тенор барда отвлек Люмин от разглядывания новых приобретений. Лукаво улыбнувшись, девушка приняла тяжелый мешочек спелых яблок от Венти. — Для меня честь стать частью твоих песен, — подмигнула Люмин. — Мора, — в своей излюбленной манере протянул Дилюк и, особо не церемонясь, кинул Путешественнице вещицу, будто безделушку. Девушка легко поймала пакет, не забыв при этом хмыкнуть — она успела заметить в глубине раскаленного взгляда беспокойные огоньки. Не пришел только Кейа. Как подумали многие, он был слишком занят. Это не могло не расстраивать, но, несмотря на отсутствие капитана, настрой Путешественницы не изменился. — Подожди, Люмин! — Мона появилась будто из воздуха, — я погадаю тебе перед тем, как ты уйдешь. — Хорошо, но зачем? — Я буду переживать за тебя, если не узнаю хотя бы минимальные подробности твоего будущего, просто стой и жди… Хм, ничего не понятно… Тебя ожидает… Небесный кит? Вижу холод, осколки и ледяную статую. Что бы это могло значить? Ох, в общем, не важно! Желаю тебе удачного пути! Не забудь оставлять мне сообщения по звездам! — Спасибо, Мона. Спасибо, ребята, за то, что провожаете меня. Не волнуйтесь, я скоро вернусь обратно. Привезу вам подарков. До скорого! — До скорого, Люмин! — ответил ей дружный хор родных голосов. Друзья будут скучать по ней и надеяться только на хорошее, но девушка и сама постарается не накручивать себя, привлекая плохие мысли. Наконец, Путешественница отправилась в путь. Она шла по широкой торговой дороге, время от времени оборачиваясь, чтобы помахать друзьям. Так они провожали друг друга, пока знакомые силуэты постепенно не начали тускнеть и таять на горизонте. Вскоре бледные тени совсем исчезли из виду. — Паймон, нас ждет Снежная! — Люмин сжала кулак и потрясла им перед собой с решительным видом, придавая их маленькой банде боевой настрой. — Да! –легко согласилась малышка и принялась беззаботно лепетать обо всем на свете.