Путешественник

      — Имя? — Хван Хёнджин. — Дата рождения? — 20 марта 1956 года. Нависло молчание. Солдат посмотрел на парня перед ним и тяжело вздохнул. — Вы уверены? — Конечно… Что за глупые вопросы? — Сколько Вам сейчас лет? — 19. Военнослужащий привстал с места, взял календарь со стола и протянул его Джину. — А теперь посмотрите на дату, Хван Хёнджин. Парень окинул мужчину странным взглядом. — Вы меня за сумасшедшего не считайте, мистер. Сегодня 15 ноября 1975 года, — сказал блондин, взяв календарь из рук мужчины. Тот усмехнулся, когда увидел расширенные от ужаса и удивления глаза Хвана. Парень прикусил губу, сильно сжав лист, на котором было написано: «15 июня 2019». — Это всё розыгрыш… Правда? Вы просто придурки с улицы, которые ради забавы… — парень замолчал, перебирая в руках кулон на шее, — да… Да, это всё просто розыгрыш, а я просто неудачник, который попал под раздачу… — Как вы попали на эту территорию? Это секретная база, в которую вход строго запрещён. — Это всё розыгрыш… Сколько денег вам надо? — сказал Джин, начиная паниковать. — Мистер, я задал Вам вопрос. Ваша задача — ответить на него. Хёнджин опустил голову и сжал кулон. — Я… Я не знаю, как я тут очутился… Я сел в поезд, потом уснул и… Очнулся здесь… — Вы шпион? Киллер? Проститутка? — Что?! Нет! Нет, ни в коем случае! Солдат замолчал, стуча пальцами по столу. — Тогда как ты попал сюда?       Парень молчал. Он и сам не знал, почему, как и зачем он тут оказался. — Я повторяю ещё раз. Как ты попал сюда? — прикрикнул военный, резко поднимаясь с места, — ты будешь говорить? Ты… Ты понимаешь, что это место, где ты находишься — самая защищённая база во всём мире и проникнуть сюда просто так не по-лу-чит-ся! Хёнджин молчал, опустив голову вниз. — Я не знаю, как я тут появился… Я просто уснул в поезде… — ОТВЕЧАЙ! — крикнул солдат, сильно ударив ладонью по щеке Хёнджина, заставляя того всхлипнуть. «Почему он меня ударил? Прошло же пару минут с начала этого… Диалога… Он не может контролировать гнев? У него проблемы и он решил сорваться на мне?»       Мужчина долго, презрительно смотрел на Хвана, а после взял рацию и сказал: — Он не отвечает. Позовите сюда Джисона. Военный стал ходить вокруг Хёнджина, говоря ему разные угрозы. Хван поднял заплаканные глаза, пытаясь прочитать что-нибудь на лице военнослужащего. Безразличие. Будто мужчина допрашивал внезапно появившихся людей каждый день. Будто это была его работа. — Тебя расстреляют. Прилюдно. Это наше заветное правило. Сейчас к тебе придёт один из наших лучших солдат, а он, поверь, выбьет из тебя признание. — Но… Я не хочу причинить вам вреда! Я… Я просто хочу вернуться домой, в свою деревню… Хочу снова увидеть семью… — Слушай, мне не интересны розовые рассказы про твою семейку! Мне интересно узнать, как ты здесь очутился! — Да притопал он, понятно же, — раздался голос из дверного проёма.       Молодой парень, лет двадцати, зашёл в комнату. Он был невысокого роста, с густыми каштановыми волосами, которые были аккуратно уложены на бок, открывая вид на небрежно выбритый висок. Похоже было на то, что причёску парень делал себе сам. Солдат подошёл к военнослужащему и тихо сказал: — Майор, вы слишком грубо обращаетесь с ним. Таким образом признания не добиться. — Ох, Джисон, наконец-то. Я вас оставлю. Добейся признания. Возможно, он шпион, — также тихо ответил майор, кидая косой взгляд на блондина, который сидел, опустив голову и нервно заламывая пальцы. — Майор, Вы можете идти. Я сам разберусь. И прекратите делать поспешные выводы, — сказал Хан и повернул голову в сторону Хвана. Дождавшись, когда майор выйдет из помещения, Джисон медленно подошёл к напуганному парню, стараясь не испугать его ещё больше.       — Дарова… Ты это… Не бойся меня… Меня, кстати, Джисоном звать. А тебя? Хан взял стул, на котором пару минут назад бушевал майор, поставил его перед Хваном и сел, перекинув ногу на ногу. — Хёнджин… — Он тебе сказал, что я из тебя… Выбью признание? Быстрый кивок, Хван в страхе кусает губы, чувствуя, что ещё один укус — и губа треснет. — Не бойся, я тебя не трону. В плане, мутузить не буду. Не моя компетенция, — сказал Джисон, широко улыбнувшись, — так странно… Ты кореец, но у тебя белый цвет волос… — продолжил Джи, аккуратно убирая белую прядь, которая нагло лезла в глаза Джину, за ухо, заставляя Хвана сжаться, ожидая подвоха. — Вы… Вы тоже считаете меня странным? — Немного, но не в плане твоего «чудесного путешествия». Меня удивили твои волосы. Признаться… Я уже видел такую, как ты. Тоже прыгала во времени… — Правда?! — Хён посмотрел на Хана. Его глаза загорелись огнём надежды и желанием найти эту девушку, поговорить с ней и, возможно, узнать: что же происходит? — Да, правда, но её не стало… Эта девушка тоже села в поезд и также очнулась тут… На вот этом же месте, — тихо сказал Джисон.       После небольшой паузы солдат спросил: — Он тебя больно ударил? — Очень… Хан придвинулся немного ближе к Хвану, осматривая покрасневшую кожу. — У тебя такая нежная кожа, — произнёс Джи, проводя рукой по щеке блондина, — и из-за этого её очень легко повредить, верно? — Да… Это мне от мамы досталось… как и цвет волос… — с грустью сказал Хван, обхватив пальцами кулон. — В этом кулоне — фотография твоей семьи? Блондин кивнул. — Можно мне посмотреть? — Нет… Простите… — Ох, как в дораме, ей Богу… — протянул Хан, глядя на дверь допросной, — таинственность и всё такое…       Джи замолчал, придумывая, как бы спасти этого блондинчика из лап майора. — Слушай, ты можешь сказать, что ты новобранец, а то тебя убьют… Я тебя прикрою. Знаю это глупо, но я по глазам вижу — не можешь ты быть шпионом. Не получится у тебя этого, — тихо предложил Джисон и задорно подмигнул. — Джисон, я благодарю Вас за помощь, но… — Что «но»? Прекрати делать из себя героя, — солдат скрестил руки на груди, — Хёнджин, вот скажи мне, что по-твоему лучше: умереть или немного побыть солдатом? — Второе… — Вот и договорились, — с оптимизмом произнёс Хан, поднимаясь, — так-с, Хёнджин, мы с тобой должны проделать кое-какие махинации. В общем, слушай: сейчас я тебя громко и чётко спрошу, являешься ли ты нашим новобранцем, а ты должен будешь также громко и чётко ответить «да» и придумай что-нибудь про… Про таблетки, например. Это объяснит твой, так называемый, бред про путешествие во времени.       — Вы её тоже так спасли? Джисон прикусил губу, грустно отводя взгляд в сторону. Увидев реакцию Хана, Хён очень пожалел о том, что спросил о той девушке. — Да… — солдат присел на корточки перед блондином, — Хёнджин, сделай мне одолжение… — Какое? — спросил парень, с небольшой, даже виноватой улыбкой, заглядывая в глаза Хану. — Не говори больше о той девушке, хорошо? Ты просто и так внешне… Вылитая она… А ещё и постоянно напоминаешь мне о ней разговорами… — Ох… Вы любили её? Мне очень жаль… — Нет, я не любил её… Мы… Мы были очень хорошими друзьями… Ладно, погнали, — закончил Джисон, поднимаясь на ноги, — так значит ты новобранец? А почему какой-то бред несёшь?!       Хёнджин вздрогнул от того, насколько внезапно прозвучал громкий голос Джисона. Посмотрев на лицо Хана, блондин чуть не рассмеялся. Наигранная строгость точно не шла в комплекте с солдатом. — Да, я же Вам десять раз сказал, что я новобранец! А перед дверью в это здание я потерял сознание из-за волнения и головой стукнулся! Поэтому и нёс бред… Джисон, довольно улыбнувшись тому, как быстро научился Хёнджин его лучшей хитрости про удар головой, пробормотал ещё что-то наподобии «пойдём искать тебе койку».       Хван встал со стула и медленно подошёл к двери. Маленькое чувство надежды на то, что он будет жить, поселилось в мыслях парня. — Нифига ты высокий… Вот почему природа наделяет ростом всех вокруг меня, но меня решила обделить! Только лейтенанта Чанбина перерос… — присвистнул Джисон, осматривая Хёнджина с ног до головы. Хван тихо засмеялся, но в ту же минуту стал серьёзным. — Я надеюсь, что Вы меня не обманываете, Джисон… — Футы-нуты, что ты выдумал! Нафига мне тебя обманывать? Сказать по секрету, — Джи подошёл ближе к Хёнджину и, привстав на носочки, прошептал, — я хочу отсюда убежать. Блондин удивлённо посмотрел на парня и усмехнулся. — Вы безбашенный, походу… Не знаю, как у вас тут принято, но в моё время Вам бы не было так легко это говорить, — так же тихо прошептал Хван. — Так, если будет ещё одна фраза «вот в моё время…» — отдам на растерзание майору. А ещё нам надо идти, Хёнджин. — Но это же правда! Я ведь из другого времени… И да… Надо идти… Джисон открыл дверь и вышел из комнаты допроса.       — Ну? Добился признания? — громко спросил майор, подойдя к Хану. — Да, он новобранец, сами ведь слышали, — ответил солдат, морщась от громкости голоса. — Точно? — Так точно, товарищ майор. — Тогда какого чёрта он нёс какой-то бред про 1956 год рождения? — Он сказал, что головой ударился, когда шёл сюда. Упал в обморок и стукнулся. — Вот как… Ну… Я схожу и проверю списки новобранцев, — задумчиво сказал военный и уже было ушёл, но Хан его остановил. — Товарищ майор, не надо. Вот списки. Я их принёс сюда, чтобы проверить, — сказал Джи, протянув папку мужчине. Тот быстро просмотрел список и кивнул, увидев там имя «Хван Хёнджин».       После небольшой паузы, майор быстро сказал: — Будет жить у тебя. — Да, хоро… Что?! Но почему?! — возмущённо воскликнул Джисон, мгновенно меняясь в лице. — Потому что, солдат, комнат свободных нет. Всех расселили и вот… — майор кивнул на Хёнджина, — он один остался без койки. — Но… Но мы же договорились, товарищ майор! Военный строго посмотрел на Хана и тот понял, что их уговор отменяется. — Как скажете… Пойдём, Хван, я покажу тебе комнату… Солдат сунул руки в карманы, озлобленно фыркнув. — Джисон, мне жаль, что так получилось… Я постараюсь не доставлять Вам дискомфорт… — Так, Хёнджин, во-первых, обращайся ко мне на «ты», а во-вторых — не трогай меня сейчас, а то отдам на съедение кошкам Минхо. — А… Кто такой Минхо? — Кореш мой, — Джи повернул голову к Хвану и, увидев непонимание в глазах, поправился, — друг мой. Ли Минхо. Я вас познакомлю потом. Блондин кивнул, осматриваясь по сторонам и удивляясь современным технологиям.

***

      — Как говорится, располагайся как дома, — без улыбки сказал Джисон, плюхнувшись на кровать, — у нас ещё пол часа до столовки есть, так что можешь вздремнуть. Хван сел на кровать, морщась от скрипа. — Так странно… Почему именно я? — печально посмотрев в небольшое окно, спросил у самого себя Хёнджин. — Лох ты, вот почему, — с издёвкой в голосе ответил Джи, смотря на блондина. Хван был поникшим, напуганным и потерянным, словно маленький котёнок, загнанный в угол огромной бешеной собакой.       Джисон встал с кровати и пересел к Хёнджину, бережно положив руку на плечо. — Хэй, Хёнджин, расслабься. Всё же не так уж и плохо. Тут кормят хотя бы, а то попал бы в пустыню и поминай как звали… — Не так уж и плохо?! Джисон… Я оказался в другом времени, я потерял свою семью, попал СЮДА и мне грозили расстрелом! И ты мне говоришь, что всё не так уж и плохо?! — Хван зло посмотрел на солдата и скинул его руку с плеча, — Вы… Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, что я испытал в эти полчаса, но говоришь, что всё не так уж и плохо! Хван быстро поднялся на ноги, что немного испугало Джи. Парень вздрогнул и поднял глаза на блондина, которому хотелось метаться из стороны в сторону, рвать всех на кусочки, дабы вернуться домой, в своё время.       — Джисон, мне надо побыть одному… Я пойду, прогуляюсь немного… — Выходить нельзя, правила не позволяют… — солдат замолчал, — Хёнджин… Прости, я не подумал… Я просто не попадал в такую ситуацию… Хван усмехнулся и сел обратно на кровать. — Ну это понятно… Не каждому повезёт так, как мне… — блондин вздохнул и посмотрел на Хана, — когда можно выходить? — Через 25 минут. — Ясно… Парни замолчали, слушая стук старых часов. — Хёнджин, скорее всего ты тут останешься на полгода, а может и на дольше… — прервал тишину Джисон. — Так долго? Солдат кивнул, ложась на спину и раскидывая руки на кровати. — Потом мы можем сбежать, — Хан замолчал, изучая потолок, — либо только я, если тебе тут понравится.

***

      Джисон подошёл к автомату с кофе, тяжело вздохнув. Нажав на нужные кнопки, парень стал ожидать свой напиток. — Вот дерьмо… — фыркнул Хан, легонько ударив ногой автомат. — Тоже за кофе пришёл? — раздался сзади голос Феликса. — Да. Ликс… — парень замолчал, — хочу познакомить тебя кое с кем. У нас в отряде новый чел появился и он тоже не в ладах со Временем… Такой же попрыгунчик, как и Лизка была… — Ого… Ты сейчас не шутишь? — С чего это мне шутки шутить? Опять блин спас ещё одного попрыгунчика на свою голову… Он ещё мою соседнюю койку занял! Говорил я майору: «я вам тут не спасатель онлайн», но Хёнджин ТАК на неё похож, что я не смог ему не помочь… И я снова быстро вписал его имя в список! Думал не успею… — Ну герой, герой, — посмеялся Феликс, — слушай, а если этот парень — перерождение Элизы?       Джисон изумлённо посмотрел на Ли, который доставал из кофемашины стаканчик. — Старик, я, конечно, знаю, что ты любитель фантастики, но чтобы такое в голову пришло… — Так, Джисон, не надо исключать этот вариант. Всё возможно! Ты же говоришь, что этот твой новобранец похож на неё, так что моя теория вполне себе адекватна. — Не-не-не, Хёнджин даже не пахнет Лизкой. — Ну это понятно, с какой стати ему пахнуть как Элиза? — Дундук! Конечно Хёнджин не будет пахнуть как Лиза! Я имею ввиду, что они только внешне похожи. Я бы эту девчонку узнал, даже после перерождения. Когда майор её допрашивал и ему опять моча в башку ударила, она чуть его не сожрала там. А этот заплакал. Разницу видишь? — Ну да… Но всё равно!       Хан устало выдохнул и взял свой стаканчик с кофе из рук Ликса. — Чувак, ты мой кофе держишь. Твой ещё готовится, следи за ним, а потом приходи ко мне в комнату. Знакомиться будем. И забудь ты эти идеи про перерождение! Не бывает так!

***

      Хван сидит на кровати, а перед ним стоит два парня. Одного Хёнджин знает (это Джисон), а вот второе лицо он видит в первый раз. — Джисон, как я понимаю, это так называемый Минхо, которому ты хочешь меня скормить? — Во-первых, я хотел скормить тебя его кошкам, а во-вторых, это Ли Феликс, тоже мой друг. У нас банда такая. «Ли в квадрате и Джисон» называется. Ликс тихо засмеялся, пытаясь не обидеть фантазёра. — Ничего себе выдумал! — Так, не пали контору. В общем, Феликс — это Хёнджин. Хёнджин — это Феликс. — Приятно познакомиться, Хёнджин, — парень протянул руку, дабы закрепить знакомство. — И мне тоже.       Хван смущённо улыбнулся и пожал протянутую руку Феликса. — Ещё поцелуйтесь тут, — фыркнул Джи, — кстати, Хёнджин, Феликс у нас старик, поэтому уважай его. Ему тридцатник скоро стукнет. — Джисон! Через пять лет! Мне двадцать пять! И вот почему ты всем говоришь, что «надо старших уважать», а сам этому правилу не следуешь? Ладно… Бесполезный спор… Джин, а тебе сколько? — Мне девятнадцать, — улыбнулся Хван. Парень почувствовал, что в этой компании ему будут рады, что эти люди не бросят его в тяжёлой ситуации. Ему стало так комфортно, что Джин и забыл на мгновение, в какой ситуации он находится. Было видно, что парни дружат уже очень долго. У них были свои шутки, им было весело друг с другом. Феликс называл Джисона «ходячим мемом», а Джисон называл Ликса «стариком №2». Было забавно за этим наблюдать. — Так, ладно, следующий по списку — Минхо. Подъём, Хёнджин! Пойдём покорять сердце кошатника.

***

      Тихое тиканье часов и мурчание котов было в комнате Ли Минхо. Парень оценивающим взглядом осматривал Хвана, прищуривая глаза, словно опытный старец. — Сойдёт. Он мне нравится. Вы же ему правила объяснили? — Да. «Не лгать Ли Минхо, не мешать Ли Минхо и запоминать всех кошек Ли Минхо», — с улыбкой произнёс Феликс, постукивая по плечу Хёнджина. — Джин, не очкуй, всё норм. Минхо классный чел, просто хочет показать себя крутышкой. А так он софт. — Кто? — Ну милаш короче. Минхо строго глянул на Джисона, скрестив руки на груди. — Хан Джисон, ты же знаешь, что я люблю хрустеть костями. Надеюсь, намёк понят? Солдат испуганно ойкнул и спрятался за спину Хвана. — Но сегодня Минхо злой чел, негативный…       Феликс, который всё это время тискал Дуни, громко рассмеялся. — Минхо, не пугай детей! Самый младший вообще зашуганный… Его майор чуть не пристрелил. — Правда? Мне жаль… Минхо сразу поменялся в лице и подошёл к Хвану, положив руки на его плечи и внимательно осматривая паренька. В ту же секунду Джисон, ради своей же безопасности, отскочил к Феликсу и взял на руки Дори. Она недовольно мяукнула, но разрешила Хану гладить себя. — Он тебя сильно бил? — Нет, только по щеке ударил… А что… Это распространённая проблема? — Да… Очень… Тебе ещё повезло… В общем, как ты уже понял, меня зовут Минхо. А тебя? — Хёнджин. — Мы подружимся, Хёнджин. Просто следуй правилам и всё будет хорошо. А теперь пойдём знакомиться с кошками.

***

      После знакомства с Минхо и Феликсом, Хёнджин почувствовал себя намного лучше. Он начал надеяться, что эти парни помогут ему не сойти с ума от всего, что происходит вокруг. Джисон оказался прав. Минхо и вправду оказался очень милым и добрым хёном. Возможно, это происходит из-за возраста Ли (ему двадцать девять), а возможно это особенность его характера.       Хван сидел в каком-то коридоре, ожидая какого-то врача, дабы зарегистрировать медицинскую карточку и заполнить бланк о состоянии здоровья. Рядом, облокотившись на стену возле небольшого окна, стоял Джисон, как-то грустно глядя на дверь медпункта. — Хёнджин… Знаешь почему Минхо так отреагировал на то, что майор ударил тебя? — Ну… Он волнуется, я ведь младше… Или нет? Джисон взглянул в окошко. Он был задумчивый, очень мрачный и что-то обдумывал, что-то важное и значимое для него. — Знаешь почему мы хотим сбежать отсюда?       Хёнджин удивился. Хан будто разговаривал сам с собой, спрашивая вопросы у своего сознания. Что-то его гложило и это «что-то» пожирало его изнутри. Как парень об этом узнал? Хёнджин умеет читать эмоции людей. С детства увлекался этим и пытался понять, что чувствует человек. Парень просто пропитан эмпатией и не может не пройти мимо человека, которому плохо. Морально, физически — всё равно. И этот случай не исключение. Хёнджин медленно подошёл к Хану, слабо приобнимая его. Сейчас ему нужна поддержка и Хёнджин это видит. — Я не знаю ответов на эти вопросы, но… По твоему лицу видно, что он с вами что-то делал. — Ты умеешь читать эмоции? Нифига себе… От тебя, получается, ничего не скроешь, так? — Ну почему? Если постараться, то можно и скрыть. Но мы не обо мне говорим. Что у вас произошло?       Джисон тяжело выдохнул. Он до сих пор помнит крики Мина, когда майор избивал его какой-то дубинкой. А за что? За мелочь. Ему просто захотелось. Тварь. — Майор… Он избивает нас, но никто не хочет верить этому. Все… Все будто забывают об этом… И Минхо так подорвался, узнав о том, что он ударил тебя, потому что однажды… Майор его… Очень сильно избил… За глупость… За то, что он принёс в комнату котёнка… Но зато потом он извинился и разрешил ему завести столько котов, сколько ему захочется. Как же хорошо, что в тот момент прислали Феликса и он стал его соседом по комнате. Ликс помогал ему с травмами, а также ухаживал за котами.       Хван прикусил губу. Смешанные чувства охватили его разум, поэтому он просто приклонил голову Хана к своему плечу и начал аккуратно перебирать волосы, пытаясь этим сказать, что всё будет хорошо. Пусть не сейчас, но будет. — Эй, мелкий… Ты чё делаешь? — Ну… Поддерживаю… — Всё, всё, харе, — Хан с силой начал отталкивать блондина от себя, — я ненавижу нежности… — Ох… Прости, я не знал… — Да плевать, только не лезь вот так вот ко мне. Это моё правило и я попрошу тебя следовать ему.

***

      Прошло уже три месяца, как Хёнджин стал солдатом. Хван понемногу привыкает к новому времени, но всё ещё многое остаётся для него загадкой. Джисон оказался не таким, каким был на допросе. Парень был немного холоден по отношению к блондину, но «Он боится потерять тебя также, как и Лизу…» — говорил Феликс. Конечно, смеяться возле Хана можно было бесконечно, но вот общение наедине не всегда было гладким.       — Мелкий, я сегодня на ночном дежурстве, поэтому не приду. Приведёшь кого-нибудь в комнату — снова поешь блюдо «салфетки от Минхо». Когда шеф-повар вернётся, конечно. — Вот скажи мне, кого мне приводить? — Я знаю? Может даму какую-нибудь… Хван посмеялся. — Ты так говоришь, будто я в первый раз остаюсь в комнате один, пока ты дежуришь. Джисон, не переживай, эта комната будет чиста. Как и всегда… — Мг… — солдат вздохнул, — я хотел придумать шутку, но мой запас на сегодня закончился. Я пошёл, всё. И лучше тебе дрыхнуть, когда я приду! — Удачи! — мило улыбнувшись и помахав ладошкой, сказал в след Джисону Хван. — Ага. Джисон уже вышел за дверь комнаты, как вдруг что-то вспомнил и быстро заглянул назад. — Мелкий, когда там Минхо причаливает? — Послезавтра вроде. — Ёк макарёк… Не повезло. Не в мою смену придёт… — Иди уже, ёк-макарёшка!

***

      Джисон пришёл на место и тяжело выдохнул. Вторая неделя без Минхо давала о себе знать. — И снова я волк-одиночка. Когда уже Минхо вернётся из отпуска… Мелкий сказал, что послезавтра… О-хо-хо, сколько же ждать… Хан, напевая мелодию, начал ходить по коридору, воображая себя лейтенантом. Представьте ситуацию: гордо поняв голову, по коридору идёт довольно низкий парень и напевает песню Block B «Shall we dance», немного пританцовывая. Представили? А вот Ли Минхо представлять не пришлось. Кошатник так громко рассмеялся, что кто-то из комнат начал выкрикивать «Харе ржать! Двенадцать, мать его, ночи!»       Гордый «лейтенант» вздрогнул, услышав зловещий смех и замер (Минхо, зараза, спрятался за углом, дабы испугать Хана). — Кто тут? — Инопришеленцы. — Чё? Минхо?! Ты какого чёрта тут? И нафига спрятался? — Захотелось, — с ухмылкой произнёс Ли, выходя из своего временного укрытия, — и я решил пораньше приехать, а то Феликс сказал, что ты грустный ходишь. — Нифига себе… Ты умеешь сочувствовать? Вау, удивлён! — Твою мать, Джисон! Я убью тебя, мелочь пузатая!       Громкий топот ног и такой же звонкий смех раздался в коридорчике. «Лейтенант» шустро убегает от приезжего кошатника, который не может сдержать смех. Конечно, из многих комнат были слышны замечания и угрозы, но друзьям было всё равно, ведь они наконец встретились. — Ладно, всё, я устал. Джисон! Прекрати бегать, всё! — Минхо, пытаясь отдышаться, облокотился на стену и смотрел на Хана, у которого, судя по всему, было «шило в жопе». Внезапно, тот остановился, будто собираясь с силами, резко развернулся и со всех ног побежал в сторону Ли. — Эй, ЭЙ! УБЬЁШЬ ВЕДЬ!       Кое-как увернувшись от надвигающегося тайфуна по имени «Джисон», Мин сел на стоящий рядом диванчик. — Вот блин, весь момент убил, — расстроенно пробубнел Хан и плюхнулся рядом. Однако эта детская обида прошла так же быстро, как и началась и, буквально, через несколько секунд, Минхо был заключён в крепкие и сильные объятья, — чёрт, чувак, я по тебе скучал! Я думал, ты никогда не вернёшься! — Меня не было две недели, мелочь! Но знаешь, за эти две недели произошло довольно много событий. — Ну давай, выкладывай. Я весь во внимании.       Джисон посмотрел в глаза Минхо и улыбнулся своей улыбкой-сердечком. — Так, я начну первый, бикоз у меня этот вопрос появился ещё вчера. Как твоя сестрица поживает? Маман ещё не выгнала из дома? — Вот с языка снял. В общем слушай: моя сестра замуж выходит! Прикинь! Свадьба будет через полгода, так что в марте–апреле я должен буду отчалить. Вот. А ещё… В общем, ты не поверишь, но я встречаюсь! Ли довольно улыбнулся, глядя на реакцию друга. Джи, хоть и был рад за друга, но немного помрачнел, что не порадовало Минхо. — Так, что это за кислая мина? Я вообще-то радостную новость сказал! — Не… Я рад за тебя, но… Как же наша холостяцкая жизнь?! Предатель блин! Как же хорошо, что я не верю в любовь и поэтому я не предам нашу дружбу! Никогда! Пусть она и так на грани разрыва! Минхо рассмеялся. Наигранная драма была главной изюминкой в Джисоне. Хан, словно профессиональный актёр, прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу, разыгрывая драму всей своей жизни. — Ох, бедный Хан Джисон! Остался один! Один-одинёшенек! Вот зачем Ли Минхо влюбился! Всё! Умру одиночкой! — Вот балбес… Кстати про любовь. А наш мелкий-то втрескался в кое-кого.       Драма мгновенно закончилась и Джи заинтересовано посмотрел на друга. — С чего ты это взял? — Ну ты забыл кто я? Семейный психолог, как никак, и в любви шарю очень хорошо, знаешь ли. — Ой, конечно, я и забыл, — по-детски передразнил друга Джисон, — ну давай, назови химическую реакцию гормона любви. — Так, Хан Джисон, не провоцируй меня на убийство. В общем, наш Хёнджин влюблён и я даже могу предположить в кого. Хитрая ухмылка на красивом лице Минхо говорила о том, что у него есть какой-то план, но озвучивать он его точно не будет. — Окей, говори. Побудем крысами, так уж и быть. Главное не проболтаться. — Я назову имя. J.One. — Блин! Минхо, козявка ты! Не называй это имя! Это моё тёмное прошлое!!! Фу-фу-фу!       Внезапно, к нему пришло осознание. Лицо Джи мгновенно поменяло эмоций десять: непонимание, осознание, шок, смущение, ужас. — Стоп, чё? Я что-ли?! Ты с дуба рухнул?! — Опа, опа, как зрачки расширяются-то, — ликовал Минхо, — всё с тобой понятно! А щёки! Красные, как помидоры! Посмотрите на него! Ха-ха, теперь Ликс мне должен. — В смысле Ликс? Вы чё? Поспорили на меня? — А что не так? Мы решили поспорить, правда ли то, что тебе нравится Джин. Когда мы выпивали (это было ещё до моего ухода в отпуск), то наш мелкий сам признался, что ему кто-то нравится, но имя не говорил. Ну он начал смущаться, когда мы сказали твоё имя. Конечно, это всё может быть из-за того, что Джин очень стеснительный, но намотай на ус, Джисон, парень-то вкусные пельмени готовит. Так вот, мы решили поспорить, а взаимны ли ваши чувства. Феликс говорил, что нет, а я наоборот. Так что сегодня мы это и узнали. — Минхо, ты подонок! — парень обиженно ударил Ли в плечо, отодвигаясь немного дальше от друга, — а ещё любви нет. Я не верю в неё. Ты же знаешь, все вокруг меня были переданы человеком, которого «любили». Даже ты, Минхо. Даже тебя бросили. — И что? Бросили и бросили, зато теперь я снова влюбился и она прекрасна. Мы встречаемся и нам хорошо. Конечно, это отношения на расстоянии, но мы любим друг друга. — Ой всё, достали меня разговоры про лябовь, да и мне идти пора. Всё, до свидания, Ли Минхо, я почапал на службу. И отстань от меня, я не люблю Хёнджина! В плане, романтики у нас нет, забудь про это, как про страшный сон.       Парень встал с кресла, развернулся на пятках и шустро пошёл на место службы, оставив Минхо в гордом одиночестве.

***

      Джисон пришёл в комнату после окончания смены и, кое-как раздевшись, плюхнулся в кровать, обнимая Манюню — свою большую подушку в виде длинного кота. — Джисон… А ты случаем ничего не перепутал? Я понимаю, что раньше ты жил один и мог лечь на любую кровать, но уже как три месяца у тебя есть сосед… — внезапно заговорила «подушка». Однако Джисон только промычал что-то нечленораздельное и прижался сильнее к спине Хвана, почти мгновенно засыпая. — Манюня, Минхо вернулся, прикинь… И встречается ещё с кем-то, зараза такая… Предал меня и нашу холостую жизнь… Блондин, нежно улыбнулся, повернулся лицом к солдату и укрыл его тёплым одеялом. — Спокойной ночи, Джи, — тихо прошептал Хван, нежно обнимая солдата.       Хан улыбнулся. Тепло, исходящее от Хёнджина, приятно обволакивало тело солдата, заставляя Джисона, который замёрз на службе, прижиматься к блондину сильнее. — Манюня, когда же ты стала такой тёплой? Хван усмехнулся, глядя на спящее чудо под боком и вскоре, окутанный приятными эмоциями и мыслями, крепко уснул.

***

      Дверь в комнату Джисона и Хёнджина тихонько открылась и в помещение ввалились два парня. — Смотри, смотри! Просил доказательства — вот! Спят вместе! Феликс блин, это же было понятно с их знакомства! А ещё говорил, что никакой романтики у них нет! Пиздит как дышит, извините за мой Фрэнч, — шёпотом ликовал Минхо, тыкая пальцем в кровать. — Это реально наш Джисон? Вот так вот лежит и спит в обнимку с полуголым мужчиной? И сам без одежды? Тогда получается, что он — латентный гей? — также шёпотом ответил Феликс, офигевая от увиденного. — Возможно. Он же всем говорил, что он гетеро и всё такое, поэтому есть вариант и того, что он би… — Мин замолчал, вспоминая то, что он хотел сделать, придя в комнату, — точно! Надо их щёлкнуть! Который час? — Семь утра. — Блин, быстрей давай телефон, у них сейчас будильник прозвенит! Ли-старший в спешке попытался сфоткать эту «парочку» и, вроде бы, у него получился чёткий снимок, поэтому опперация «разоблачение» закончилась успехом. Тихо хихикая, словно нашкодившие дети, Ли в квадрате вышли из комнаты, гордо направляясь в своё крыло. Смысла в их прохождении не было никакого, кроме утоления собственного любопытства.

***

      — ВАТАФАК?! ТЫ НЕ МАНЮНЯ! ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! Хёнджин распахнул глаза, с удивлением глядя в глаза напротив. — Ты чего орёшь? — прочистив горло, удивлённо спросил блондин. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЛЕЖИШЬ РЯДОМ СО МНОЙ?! ГДЕ МОЙ КОТ?! И ПОЧЕМУ МЫ БЕЗ ОДЕЖДЫ?! — отскочив от Хвана и одновременно размахивая руками, дабы не упасть, кричал Джисон. — Слушай, Джисон, ты САМ лёг в МОЮ кровать. И ещё обнял, будто я твоя Манюня! А без одежды мы, потому что мы СПАЛИ, БАЛБЕС! А теперь орёшь на меня… — обиженно пробормотал блондин, садясь на край кровати и смотря на Хана, — и я что? Настолько противный, что ты так горлопанишь или что? Джисон, отводя свою покрасневшую мордашку в сторону, отрицательно помотал головой. — Нет… Ты не противный, просто… Просто эти «телячьи нежности!» Тьфу! Ненавижу такое… И ты знаешь об этом! Хван усмехнулся и подсел ближе к Хану, хватая его руку и, назло солдату, начал медленно выводить «ILY*». — Не любишь нежностей. Точно, а я и забыл. Ох, бедная твоя вторая половинка, Джи, — парень провёл рукой по лбу Джисона, убирая прядь волос, которая нагло лезла в глаза солдату, — она никогда не увидит существо под названием «нежный Хан Джисон». Хён громко рассмеялся, когда Хан упал с кровати в попытках оттолкнуть блондина от себя. — Прекрати нести хрень… Я просто испугался… Прикинь, ложишься ночью, обнимая Манюню, а утром открываешь глаза и БАЦ — красивое лицо вместо ржачной морды… — смущённо пробормотал Джи, потирая ушибленный бок, — но блин, если такое приключится ещё раз, то не жамкай меня. — Тогда не лезь ко мне в кровать в следующий раз, я по привычке обнимаю человека рядом. — О как… Но меня не надо, плиз. — Попробую. — Кстати, ты меня обманул. Минхо приехал вчера вечером. — Реально? — Мг. Повисло неловкое молчание во время которого Хан думал, рассказать ли блондинчику про спор друзей. Решение было принято незамедлительно. — А ещё они с Ликсом поспорили на нас с тобой. Типо, когда вы бухали вместе, (без меня, заметь) то ты проболтался о том, что тебе кто-то нравится, они назвали моё имя а ты покраснел. Балбесы блин, ты от одного моего слова сжимаешься, как дитё, а тут «нравится и тра-ля-ля»… Это же не правда? Хан настороженно посмотрел на Хёнджина, который сидел какой-то поникший, понурив голову. — Эй, мелкий… Ты это… Не пугай меня… Мне совершенно не нравится твоя реакция на это всё… — А? Что? Ты что-то говорил? Джин поднял сонные глаза на солдата и тот понял, что блондин задремал. — Ну… Нет, ничего важного… Кстати, Минхо встречается с девушкой, прикинь!

***

      Восьмое августа — один из немногих дней, который любят все солдаты из отряда Хёнджина. Конечно, выход на полянку был каждый месяц, но в августе этот выход был одним из лучших. Погода всегда была тёплая, солнце сияло, а если был дождь, то короткий и приятный.       — По порядку рассчитайсь! Отряд разведки стоял возле выхода к небольшой поляне, где раз в месяц солдатам разрешалось выйти и отдохнуть от службы и тренировок. — Вольно! Можете идти. Хорошего отдыха, рядовые.       Отряд медленно пошёл на лесную опушку, гулко обсуждая грядущий вечер. Кто-то предлагает шашлыки, кто-то поплавать, а кто-то просто лечь и поспать в чистом поле. — Джин, что ты хочешь делать? — подошёл к блондину Ликс. — Я не знаю… Но в воду не полезу, у меня нет даже сменной одежды с собой, — ответил Хёнджин, собирая полевые цветы и сплетая их в небольшой венок, — а ты что собираешься делать? — Я? Я поесть хочу. Я с собой печеньки взял. — Почему я не удивлён? — посмеялся Джин. — Что плетёшь? Венок? Научи меня! — начал просить Минхо, который еле нагнал этих двух, — и Джисона научи, он тоже захочет. — Хорошо, хорошо. Кстати, где Джисон? — оглядываясь по сторонам, спросил Хван. — Да плетётся где-то сзади, как обычно. — Не неси чушь, старик, я отстал от тебя на пару шагов! — подошёл Хан, перекидывая руку через плечо Минхо и смотря на блондина, который срывал цветы и вплетал их в почти готовы венок, — чё делаете? — Я венок плету, а точнее — доплетаю. Последний цветочек… — парень сорвал ромашку и вплёл её в ленту из цветов, связывая противоположные концы вместе, образуя цветочное кольцо, — готово!       Хван надел на голову получившийся веночек и широко улыбнулся. — Мне идёт? — парень развернулся к друзьям, позируя. Даже в военной форме парень выглядел словно полевой фей с веночком на голове. Белокурые волосы лёгкой волной ложились на плечи Джина, военная безрукавка открывала утончённые и одновременно сильные руки, на красивом лице зарумянились щёки и пухлые губы расплылись в широкой улыбке — всё это создало иллюзию, что Хёнджин — не человек.       — Тебе очень идёт, — улыбнулся Феликс и бросил быстрый взгляд на Джисона, усмехаясь. — Спасибо, — живо отозвался блондин, снимая безрукавку и оставаясь в одной белой майке, — ужасно жарко, но мне нравится. Люблю когда тепло. — Минхо, могу ли я называть Хвана феей? — тихо спросил Хан у друга, пока Хван рассказывал Ликсу про свою прошлую жизнь. — Ну наконец-то! Ты очнулся! — так же тихо, но с улыбкой произнёс Ли, — ну признайся, наконец! Это просто очень очевидно, бро. А кстати, чё вы вчера вместе спали? Я зашёл утром, думая, что вы проснулись, а вы спите в одной кровати в обнимочку. «У меня нет к нему романтических чувств», да? — Минхо! Ты мне надоел! Он мне не нравится, как парень! А вчера вышла случайность! Я кровати перепутал, а он начал меня обнимать… А я тебе повторяю ещё раз: я его не люблю! Чушь выдумал себе в башке где-то и…       Джисон не успел закончить фразу, как к нему подошёл Хёнджин и аккуратно закрепил за его ухом цветочек ромашки. — Так-то лучше! — пробормотал себе под нос Джин и принялся за Минхо. Хан зыркнул на Ликса, который тоже был украшен цветами и широко улыбался. «Чем бы дитя не тешилось» — говорил его взгляд.       Как только Джин отошёл, Хан выпалил: — Ты прав, Мин, я безумно влюблён. И в кровать к нему я лёг намеренно, просто утром об этом забыл. — ФЕЛИКС! С ТЕБЯ БУТЫЛКА СОДЖУ!

***

      Прошло уже больше полугода с момента чудесного путешествия Хван Хёнджина во времени. Парень уже привык к этому времени, обзавёлся сенсорным телефоном и даже понял, как он работает. За эти шесть месяцев, Хёнджин и Джисон стали хорошими друзьями, но что-то не давало Хвану спокойно находиться с Джи в одной комнате. Когда Хёнджин смотрел на Джисона, в его животе начинали бушевать бабочки, а разум забивался только им. Конечно, всем уже понятно, что Хван влюбился по уши, но не ему самому.       Парень постоянно отрицал это, даже если это было слишком очевидно. Хёнджин любил дни, когда Хан выпивал с друзьями, ведь в те дни солдат был очень ласковым. Солдат мог подойти так жарко что-то шептать, что у Хёна ноги подкашивались. А когда Хан называл Хвана «детка» или «малыш», то эти слова крутились в голове несколько дней, а то и недель. Конечно, это как в дешёвой ванильной дораме, но так оно и было. И Хёнджину это, в какой-то степени, нравилось, ведь парень обожает ваниль.

***

      За окном было начало марта, природа начинала постепенно оживать. Всё ещё было холодно, но надежда на то, что зима уйдёт быстро жила в сердце Хёнджина, ведь свой день рождения он хотел отметить в тёплой кампании друзей и при тёплой погоде.       Хван, еле передвигая ноги от сегодняшней тренировки, зашёл в комнату и упал на кровать. Сегодня Джисон на дежурстве, поэтому будет немного скучновато в одиночестве. Парень сквозь большие усилия перевернулся на спину и вздохнул. Вечерняя тишина, прерываемая тяжёлым дыханием блондина, нарастала с каждой минутой, давя на мозг. Она медленно расползалась по стенам комнаты, поглощая всё на своём пути. За окном закапал дождь, усиливаясь с каждой минутой.       Хёнджин закрыл глаза, наслаждаясь этой атмосферой, пока конечности приятно ныли после долгих тренировок. Хван вспомнил первый сбор в зале и тихо посмеялся. В тот день он чуть не умер от боксёрской груши, которая внезапно оборвалась рядом с ним. Тогда парень и не понял, как отскочил прямо к Джисону в руки, вызывая у него тихий смех. «Чё ты носишься! Не убьёт тебя эта хрень, только покалечит! Дитё блин…» — сказал тогда Джи сквозь смех.       Хван улыбнулся, закрыв глаза и предаваясь приятным воспоминаниям. Конечно, были и плохие, но их Хёнджин благополучно забывал. — Надо бы помыться, — прокряхтел блондин, пытаясь подняться, однако его не слушались ни ноги, ни руки и поэтому парень снова рухнул на кровать, — но сначала я посплю… И уже через несколько минут, Хван сопел, укрывшись каким-то пледом.       Проснулся Хёнджин только тогда, когда пришёл Джисон. Парень медленно открыл глаза и прохрипел: — Ты уже пришёл? Джи посмеялся с голоса блондина. — Так точно, Дарт Вейдер. — Кто? — Дарт Вейдер. Помнишь, я говорил тебе? И ещё фотку показывал? — Ааа, — протянул Хён, — вспомнил. Такой в маске чёрной, да? — Да, да. Чернослив ходячий.       Хёнджин посмеялся и кое-как сел на край кровати. — Джисон, который час? Солдат посмотрел на наручные часы и ответил: — Час ночи. — Тебя сегодня рано отпустили… А мне надо пойти помыться, — сказал блондин, медленно поднимаясь, — а то как только пришёл, так сразу и уснул. — Я после тебя пойду, — сказал Джисон, открывая шкафчик и вытягивая полотенце. — Хорошо.

***

      Хёнджин вышел из ванной комнаты, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Джисон, можешь идти. — Угу. Хван открыл шкафчик и, посмотрев в зеркало на дверце, начал укладывать волосы, иногда поглядывая на Хана через зеркало и вздыхая. — Чё вздыхаем? — спросил Джи, сняв футболку, оголяя красивое тело.       Хёнджин прикусил губу и не отрываясь смотрел через зеркало на солдата, пока их взгляды не встретились. Блондин быстро опустил глаза и начал искать что-то в шкафчике, как вдруг почувствовал тяжёлое дыхание на своей шее и то, как чужие руки медленно обвили его талию. Охнув, Хён начал убирать руки Хана, медленно отодвигая его от себя, попутно разыскивая рукой любую майку или кофту, дабы прикрыть своё полуобнажённое тело. — Хёнджин, детка, ты чего на меня так смотрел? — выдохнул Джи, глядя на Хёнджина с обожанием и притягивая его к себе ещё ближе. — Джисон, — с небольшим испугом ответил Хван, вздрагивая от прикосновения вечнохолодного тела Джи, — а если сейчас кто-то зайдёт… — Я закрыл дверь, — бросил Хан, начиная медленно целовать шею и лопатки блондина, оставляя небольшие засосы.       Хван прикусил губу и, прикрыв глаза, томно выдохнул, позволяя солдату развращать его мысли. Одна рука Джисона прижимала к себе так сильно, что было трудно дышать, а вторая проворно забралась под ткань боксеров и обхватила уже возбуждённый член, начиная двигаться вверх и вниз, доставляя удовольствие. Хёнджин, томно простонав, повернул голову к Джи и свободной рукой притянул его к себе, затягивая в глубокий поцелуй.

***

      — Хэй, мелкий, ты там уснул что-ли? — начал стучаться в ванную Джисон, — всё ок? Хван распахнул глаза и не понял, что происходит. Буквально секунду назад он таял в руках Джисона, а теперь он сидит на полу душа, облокотившись на стену. Низ живота скрутился в узел, напоминая о прекрасном сне и вгоняя в краску Хёнджина. — Я… Я сейчас выйду… Я просто задремал… — крикнул блондин солдату и прикусил губу. Хён посмотрел вниз и тихо пробормотал: — И что мне с тобой делать, Хёнджин-младший? Может ты не будешь подводить меня сейчас? Парень быстро выключил воду, надел боксеры, а затем немного подумал и нацепил полотенце на бёдра. «Вроде не видно…» — подумал Хван, смотря в зеркало.       Хёнджин быстро вышел из ванны, пропустив Джисона. — Мелкий, давай примем душ вместе? — выглянул из-за двери Хан с широкой улыбкой на лице. Солдат громко засмеялся, когда увидел выражение лица блондина. — Я ж прикалываюсь! Хёнджин, твои эмоции — это нечто!       Когда дверь в ванную закрылась, Хёнджин с облегчением сел на кровать. «Почему мне приснилось это? Он же мне… Друг?» — думал Хван, смотря на дверь ванной комнаты. «Друзьям такие сны не снятся…» Блондин прикусил губу и лёг на спину, вспоминая этот сон. В животе начинали порхать бабочки только при одной мысли о том, что этот сон может стать реальностью. Хёнджин улыбнулся. — Мам, вот угораздило мне влюбиться именно в него… Ты так хотела, чтобы я привёл домой красивую девушку, но… — парень усмехнулся и открыл кулон, смотря на фото семьи, — но я без ума от прекрасного парня… Может… Может это подарок на день рождения? Хотя… Ещё около двадцати дней…       Хёнджин снова посмотрел на дверь ванной комнаты и тяжело вздохнул. — Мне такое приснилось… Боже, мне очень стыдно, но… Я хочу, чтобы мой сон стал реальностью, мам… Но в то же время я ненавижу этот сон… Я, наверное, сумасшедший… Нет, я просто влюблён. В сумасшедшего… — закончил свой монолог Хёнджин и сел на край кровати, — Хёнджин-младший, как мне тебя опустить, а? Парень легонько ударил по своему возбуждению, что было большой ошибкой. Не имея ни малейшего понятия о том, зачем он это сделал, блондин прикусил губу и тихонько заскулил из-за своей оплошности. Только не это… — Джисон, я если что в уборной буду… — Ага. Я ещё не скоро выйду, вспотел, как собака.       Хван, закрывшись в уборной, обессиленно сел на унитаз.

Пиздец.

      Прикусив губу, Джин медленно, даже боязно просунул руку в боксеры, дабы унять своё возбуждение и воображение, которое посылало и посылало «прекрасные» картинки с Джисоном в и так воспалённый мозг. Неспешно начиная двигать рукой, Хван тихо выдыхал, прикусывая губы, чувствуя, что выйдет он из туалета с новыми ранками на них. Звук душа за стеной и осознание того, что сейчас Джисон, абсолютно без одежды стоит в парах метров от тебя, за какой-то жалкой, тонкой стеной, подливали масла в огонь.

Стыдно. Очень стыдно. Противно.

      Хёнджину противно от его действий. От самого себя. Его тошнит, воротит от приятных чувств и удовлетворения. Он хочет прекратить, в глубине души он знает, что это неправильно, но тело не слушается, желает большего. Как часто парень осуждал своих бывших друзей за то, что они передёргивали на своих подруг? Постоянно. А что Джин делает сейчас? Правильно. Дрочит. На друга. Представляя его во всех позах, которые знакомы его ещё подростковому сознанию.

Пиздец.

      Первая слеза тихой ненависти к себе и своим поступкам потекла по щеке Хёнджина. Темп руки ускоряется, Джисон в голове стонет всё громче и громче, выкрикивая имя Хвана. На губах появился металлический привкус. Всё. Прокусил. Опять. Дыхание сбивается, парень то дышит полной грудью, будто кислород в этой уборной — последний во всём мире, то не дышит совсем, словно всё вокруг пропитано ядовитыми парами. Глаза не видят за пеленой слёз, но Джину хорошо. Как бы не противно это признавать, но ему хорошо. Делая пару резких движений, блондин изливается себе в руку, глотая горькие слёзы. «Прости, Джисон… Прости меня…» Хёнджин достал руку из боксеров и, тщательно вытерев руку и всё, что испачкалось в семени влажными салфетками, закрыл рот рукой, тихо всхлипывая. «Какой кошмар, Хван Хёнджин… Это самое постыдное, что ты делал в своей жизни!»       Внезапно, блондина будто током ударило. Ему ведь просто послышалось? Нет. За стеной снова раздалось тихое «блять» и рваное дыхание. Можно ли назвать это плюсом тонких стен? Неизвестно, но теперь Джин знает, что не только он один позволяет себе такое. Множество мыслей вселилось в голову бедного парня: «А если он меня представляет, когда делает это? А если всё взаимно? А вдруг Джисон делает это, представляя девушку, а не меня? А вдруг это просто я такой извращенец? Ох, куда же ты себя записал, Хван Хёнджин…»       Выскочив из туалета, будто из проклятого места, Джин упал лицом в подушку, крича в неё от безысходности. — Мама… Ты вырастила ужасного человека… Никто из нашей семьи не опускался до моего уровня! Папа был прав — я ничтожный, жалкий, отвратительный! Тихая, но в то же время убивающая и пожирающая изнутри истерика вскоре закончилась и Хван наконец решил встать и скрыть все её последствия. Посмотрев на себя в зеркало, Джин тихо ахнул от того, насколько распухло его лицо. — Джисон, ты скоро? — Минут десять ещё. — Окей.       Джин читал в какой-то книге, как избавиться от опухшего лица после слёз. — Так, первый шаг — открыть окно и сделать пятнадцать глубоких вдохов и выдохов. Второй — массаж глаз кончиками пальцев. Третий — приседания или небольшая пробежка по дому для того, чтобы заставить кровь циркулировать. Там вроде были ещё маски и компрессы, но у меня их нет, так что просто эти три варианта… Блондин сопровождал каждое своё действие каким-нибудь комментарием, как бы подбадривая себя и в итоге, когда Хван массировать глаза в последний раз и говорил о том, что такие ситуации могут быть у каждого, из ванны вышел Джисон.       — С кем балакаешь? — уточнил Джисон. Он слышал бубнёж Хвана, но не смог разобрать ни одного слова, поэтому ему было интересно, о чём тут разглагольствовал его сосед по койке. — Да так… Мысли вслух. — Ммм, да ты у нас философ… Ты бы оделся, философ, а то в трусах одних сидишь. Все яйца застудишь. Кстати, ты чё, плакал? — заметил Джи с небольшой тревогой. — Мне шампунь в глаза попал, — протянул блондин, падая на спину, — принеси одежду, пожалуйста. — Слава богу, а то я понапридумывал себе фиг знает что… Ну если так, то сейчас прибудет одежда для принца-философа Хван Хёнджина.       Блондин приподнялся на локтях и удивлённо посмотрел на солдата. — Ты назвал меня… Принцем? Почему? Джи прикусил губу и с небольшой нежностью в голосе ответил: — Ты весь такой интеллигентный, плавный, изящный… Такими только принцы бывают. Хёнджин улыбнулся. — Это были комплименты, мой джентльмен? — Ну… Что-то вроде того, — с некой застенчивостью произнёс Джи, проводя рукой по волосам и кидая Хвану одежду.       Наступило неловкое молчание, прерываемое шуршанием тканей. — Джисон, это… Это не моя одежда… — заявил Хван, вытянув руки и рассматривая майку. — С чего ты это взял? Это твой шмот, не дури голову, — неуверенно пробормотал солдат, отводя глаза в сторону, — мы её с тобой свистнули из прачечной, помнишь? — Да, точно… Что-то такое припоминаю… Ну ладно, — Хён быстро надел на себя футболку, — правда, она мне немного мала в плечах, но она классная. Парень подошёл к шкафчику и, открыв дверцу, начал смотреть на себя в зеркало, широко улыбаясь. — Эта майка так хорошо показывает мою красивую фигуру, — сказал парень, проводя рукой по талии. — Да… Тебе идёт… — пробормотал Джисон, осматривая Хёнджина с ног до головы. Дикое желание обнять и прижимать к себе эту талию появилось в душе Хана. — Что-то не так? Хван заметил то, как долго на него смотрит солдат, и прикусил губу, немного шикая от боли. — Ээ… В общем… Мелкий… Хочешь потанцевать? — выпалил Джи на одном дыхании и очень смешно, даже по-мультяшному, улыбнулся. — А ты умеешь? — Ну дыргался как-то на выпускном, поэтому да. Мозг забыл, а тело помнит, сам ведь говорил. — Ну-ну, — Хван немного подумал и кивнул, — а давай станцуем, нам всё равно идти на перекличку не скоро.       Хёнджин взял колонку Джисона и передал её другу. — Только не громко включай, а то опять жалобу напишут, как было в тот день, когда Минхо-хён приехал. Что будем танцевать? Мазурку? Рок-н-ролл? Твист? А может что-то современное? — Вальс. Или танго. Хотя нет, я в танго не шарю да и места тут для танго маловато, поэтому вальс. Хёнджин так и остался стоять с протянутой колонкой. На лице — шок и жуткое смущение и щёки покрылись нежным румянцем. — А почему ты выбрал вальс? — Не знаю. Просто хочу танцевать с тобой вальс. Бесконечно. Ты выглядишь, как принц, а я… Я хочу танцевать с принцем. Уже очень давно мне хочется плясать с тобой до упаду на разных светских мероприятиях или балах, или как они там называются, но так как я даже внешне не похож на принца, то мы потанцуем тут. Джисон принял колонку из рук блондина и улыбнулся. — Мелкий, хоть я и выгляжу как гопник, говорю как самый лучший сборник мемов, но в душе я просто без ума от девятнадцатого века. Вот серьёзно. Все эти балы, красивые платья, светские манеры. Просто ВАУ.       Хёнджин, пытаясь внешне сохранить спокойствие, ведь внутри всё кричало от радости и ужаса, слабо кивнул. — Да… Девятнадцатый век красивый… У тебя есть мелодия под которую мы будем танцевать? — Угу. Даже выбор есть, — Хан подключил колонку и начал искать мелодии, — есть немного новая, но под неё можно танцевать и вальс, и просто медляк, есть классика. Что выбираешь? — Названия к песням прилагаются? — Кончено. Смотри, у меня есть «Put your head on my shoulder», «Once upon a December» или что-то из классической музыки. Постоим с тобой в обнимочку, расслабимся… — Джисон, ты, по-моему, немного не понимаешь, что значит вальс. Вальс — это не просто танцевать под медленную музыку, это чувствовать её ритм. Есть разный вид вальса — венский, или быстрый, и английский, или медленный. Когда ты танцуешь вальс, ты погружаешься в музыку, в своего партнёра. Глаза в глаза, ладонь в ладонь, а в голове ритм «Раз-два-три, раз-два-три».       Хван подошёл к солдату, положил одну руку ему на талию, а второй накрыл ладонь солдата, становясь в правильную позу (он знал, что рука должна лежать на лопатке партнёра по танцу, но когда есть возможность стать ближе — Хёнджин её не упустит). — Спину выпрями, — слегка надовив на поясницу, Хван мило улыбнулся своему партнёру, — вот так. Теперь покажи мне, как ты танцуешь. — Ты чё, танцами занимался?       Хан не может отвести взгляда от Хёнджина, ведь совершенно внезапно он стал ослепительно красивым. Мышцы лица расслаблены, глаза смотрят так… Джисон никогда не видел у соседа такого взгляда. Голос томный, в нём чувствуются нотки профессионализма и понимания того, что он делает и как надо правильно двигаться, стоять, дышать. Чувство его руки на своей талии будоражит кровь, заставляя вспоминать школьные годы. Только теперь на месте какой-нибудь девочонки с красивой причёской, в пышном платье и с дорогим макияжем стоит он — Джисон. — Ну да, я же рассказывал. — Ой, мама… Ты же меня не съешь за то, что я не очень хорошо танцую? — Нет, конечно. Смысл мне тебя ругать за то, чего ты не умеешь? — Резонно… Ну… Я веду?       Хван мерно кивнул, глядя в глаза солдату. «Начинай», — говорил его взгляд. Джи немного потоптался на месте, пытаясь вспомнить что-нибудь, и начал движение, тихонько приговаривая «раз-два-три, раз-два-три». Хёнджин частенько шипел от боли, когда неумелый танцор наступал ему на пальцы, но он терпел, стараясь не помешать Джисону.       Под тихий подсчёт Хана и неловкий смех, когда тот наступал блондину на ноги, парни прошли два круга, но вот на третий Джин не выдержал. — Так, Сон, пора тебя научить нормальному вальсу, а то на вечере девятнадцатого века от тебя бы сбежал любой партнёр, даже самый неумелый. — Всё так плохо? — Не совсем. База хорошая, то есть понятие о том, как надо двигаться у тебя есть. Надо только потренироваться и почувствовать движения партнёра, то есть мои. Давай пока разойдёмся, я покажу тебе, что надо делать.       Хан кивнул, отходя от Хвана и становясь рядом. Парень внимательно наблюдал и запоминал то, что говорил ему Джин, пытался повторить «скольжение над полом, не забывая немного приседать и также немножко приподниматься». В голове засел такт вальса и похоже не уйдёт из неё долгое время. Однако учиться было весело, приятно, ведь потом они будут кружиться в настоящем танце. Только Джисон и Хёнджин. Наедине друг с другом. — Смотри! У меня получается! Это очень прикольно! Прям на выпускной перенёсся!       Джи радовался своим успехам, широко улыбаясь улыбкой-сердечком и очаровывая ею Хёна. — Молодец! У тебя хорошо получается! Продолжай танцевать! Я пока музыку включу. Из колонки тихо полилась музыка Венского вальса, наполняя комнату необычной атмосферой, которую никто из парней раньше не ощущал в этой комнатушке. Хан немного сбился в начале мелодии, ведь танцевать в собственном темпе намного легче, чем подстраиваться под музыку, но вскоре вновь погрузился в мир танца. Широко улыбаясь, парень понял, как правильно отдаться музыке, чтобы получать неимоверный кайф от происходящего.       В то время, пока солдат наслаждался своим одиночным успехом, Хван, профессионально подыскав нужный момент, внедрился в одинокий танец, моментально улавливая ритм, и взглянул на Джисона, который восторженно, не отрываясь смотрел на него в ответ. В ритме венского вальса парни начинали осознавать свои чувства, что они всё-таки не просто хорошие друзья. Между ними было минимальное расстояние, жар тел чувствовался даже через одежду. Перед глазами — только лицо партнёра, а всё остальное смешалось в одно, совершенно ненужное пятно. Рука блондина, лежащая на чужой талии, придерживала её не так, как на обычных тренировках со своими коллегами, совершенно не так. Хотелось быть ближе, намного ближе. Этот танец переносил обоих парней куда-то в далёкое прошлое. Кого-то в девятнадцатый век, кого-то домой, в 1975. Но каждый из них думал о том, что ни за что не отпустит человека напротив. И только небольшая боль в ногах из-за непрерывных движений говорила о том, что всё это — реальность.       Но всё прекрасное когда-нибудь заканчивается, так и танец — заканчивается также быстро, как и начинается. Мелодия вальса тихо угасла, впоследствии меняясь на совершенно иную по ритму песню. А парни танцевали, не видя и не слыша ничего вокруг. Они не заметили, как тело на автомате поменяло движения с быстрых и энергичных на плавные, размеренные и спокойные. Они не заметили, как поза танца поменялась, как они стали ближе друг к другу. Руки Джисона обвили шею Джина, в то время как руки того мирно покоились на талии Хана, иногда раскачивая чужие бёдра в такт музыке.

Put your head on my shoulder, Hold me in your arms, baby… Squeeze me oh-so-tight… Show me that you love me too…

      — Put your lips next to mine, dear, — тихо напевал Джисон, опьянённым взглядом смотря на Хёнджина, который был так близко и казалось, что весь мир остановился ради них. Старые настенные часы пробили три утра, оповещая о том, что время неумолимо летит и скоро им придётся снова делать вид, что они просто друзья, но им плевать, ведь сегодня они так много хотят сделать вдвоём. — May I kiss you? — соприкоснувшись лбом ко лбу Джисона, прошептал Хёнджин, нежно дотрагиваясь ладонями до милых щёчек бельчонка. — Нифга мы на английском забалакали. И наконец-то ты спросил это… Ес, оф корс, — на ломанном английском ответил ему Хан, привстав на носочки.       Мгновение — и их уста соприкоснулись в долгожданном поцелуе. Мягко подминая искусанные губы Хёнджина, Джисон улетел сознанием в неизвестную точку галактики, пытаясь удержать равновесие и не рухнуть от переизбытка эмоций. Перебирая шёлковые белые волосы, солдат, улыбаясь в поцелуй от небольшой неловкости, неспешно запоминал вкус поцелуя. Тягучий, безумно приятный, крышесносный, с привкусом сладкого персика (Джисон воспользовался гигиенической помадкой).       Медленно, но уверенно Джин брал управление происходящим под свой контроль, постепенно углубляя поцелуй, наслаждаясь его нежностью. Мягкая музыка продолжала литься из колонки, создавая подходящую атмосферу старого, заброшенного клуба, в котором играют древние музыканты, а на танцполе только одна пара, погружённая друг в друга.       — Йоу, Хан Джисон, чё у вас за музыка-мАМА МОЯ ДОРОГАЯ! — Минхо остановился в дверном проёме, офигевая от увиденного, — А ЧЁ ЭТО ТАКОЕ?! Парни быстро отскочили друг от друга, вытирая раскрасневшиеся губы, а Джисон в спешке подбежал к колонке, отключая её. Из-за неловкости, которая возрастала с каждой секундой, попасть по кнопочке выключения удалось не сразу. — Минхо, только не ори громко, а то разбудишь всех, а нам жалоба не нужна! — пытаясь успокоить друга, который лыбился как ребёнок, бормотал Хёнджин. — Так, хорошо, я не ору, но ЧТО ЭТО БЫЛО?! — Цыц! — Хван подбежал к Ли и, крепко закрыв ему рот рукой и захлопнув дверь ногой, провёл его в комнату, — я же сказал, не ори! — Ты чего пришёл? Обычно в это время ты дрыхнешь как сурок, а тут четыре утра и ты пожаловал к нам, — скрестив руки на груди, смеряя недовольным взглядом Ли, бормотал Джисон. — Я пришёл за жратвой какой-нибудь, а то Феликс мне не разрешает есть ночью… А вы же это… Типо… Вы целовались? — Нет блин, ели друг друга. Конечно целовались! У тебя ведь зрение единица, чё переспрашиваешь? И еды у нас нет, поэтому проваливай давай. — Минхо, тут я соглашусь с Джисоном, поэтому попрошу тебя удалиться.       Ли изумлённо раскрыл глаза, подходя ближе к Хвану. — Чёрт, вы уже и одеждой поменяться успели! Хёнджин, ты же в курсе, что твоя футболка принадлежит Джисону? — Твою мать, Ли! Сваливай уже! Давай, давай! — Эй, я буду кричать! — Ори, ори, но у нас РОМАНТИКА! Нафиг пошёл!       Наконец избавившись от незваного гостя, парни залились звонким смехом. — Выкрали из прачечной, да? — усмехнулся Хван, скрещивая руки на груди. — Блин, ну я же не думал, что ты её наденешь! — Да всё хорошо, не переживай. Хан, убрав колонку на место, снова рассмеялся, ведь к нему пришло осознание того, что Минхо, который так яростно пытался свести их, сейчас увидел, как они целуются под медленную музыку. Каковы его эмоции сейчас? — Ну чё? Пропала наша тайна! Старик №1 всем расскажет! — Да… Как бы нам не влетело из-за этого… — Да плевать! Сбежать хотим? Хотим! Если что, вот тут вот, возле моей кровати есть дырка в полу, которая открывается супер-пупер пультиком, который я украл у майора! Хе-хе-хе, — Джисон плюхнулся на кровать, легонько постукивая ладошкой по матрасу и как бы приглашая Хвана к себе. Тот, усмехнувшись, лёг рядом, но, немного подумав, перекрутился и лёг на Хана. — Ой, мамочки! Слезь с меня или приподнимись чуть-чуть! Дышать не могу!       Хван посмеялся, приподнимаясь на локтях и глядя на близкое сердцу личико. — Вау… Мелкий, ты такой красивый… — пробормотал Джисон, нежно проводя рукой по мягкой щеке Хёнджина. Смотря на него с такого необычного ракурса, парень отмечал свои самые любимые части этого утончённого лица. — Я знаю, что я сверху выгляжу лучше, спасибо. — Да? А вот мы сейчас проверим, как ты выглядишь снизу.       Резко перевернувшись, Хан оказался над Джином и внимательно изучал его, всматриваясь в красивые черты. Белоснежные волосы легли на простыни, образовывая «ореол», глаза расширились от удивления, а пухлые губы медленно расплылись в обезоруживающей улыбке. — Ну… И как я выгляжу? — Бесподобно… Как принц… — От принца слышу, — посмеялся Хван, аккуратно притягивая к себе солдата и накрывая его губы своими.       Их снова накрыло с головой, снова они бросаются в пропасть любви и страсти. В голове только партнёр, только любовник, только любовь и никакие «Минхо» им не мешают. Пара вновь танцует, но уже не вальс, а танец любви, желания и страсти.       Впопыхах скидывая с себя одежду, которую успели надеть, парни мгновенно менялись ролями, воюя за то, кто же ведёт этот танец. Возбуждение становилось всё больше, тяга друг к другу разгоралась, как пожар в лесу — молниеносно. В животе всё скрутилось в узел, так называемые, бабочки не порхали, а носились, задевая и повреждая внутренние органы.       Соприкосновения тёплого, утончённого тела Хёнджина с холодным и простым, на первый взгляд, телом Джисона вызывало тучи мурашек как у одного, так и у второго. Кожа стала более чувствительной, казалось, она превратилась в тончайший шёлк, и каждое прикосновение сопровождалось тихим стоном одного из парней. — Подожди… Насколько далеко… Мы зайдём? — нехотя отстранился Хёнджин, тяжело дыша и пытаясь найти хоть какую-нибудь точку, дабы зацепиться взглядом за неё, пока любимый продолжал покрывать его лицо многочисленными поцелуями. — Я хочу пойти дальше, но… Мне страшно… Это будет мой первый раз в качестве пассива и… — Я понял, не переживай, я тебя не трону без твоего согласия… Но… Кто сказал, что снизу будешь ты? — Чё?! — Хуй через плечо, — хитро усмехнулся Хёнджин, оставляя засос на ключице. — Эй! Это мой ответ! Так нечестно!       Они влюблены. Безумно влюблены. Два принца встретились в ужасной темнице, которая связала их узы. Им хорошо вместе, они не хотят отрываться друг от друга. Как в сказке про вечную любовь.       Солдаты водили руками по телам, задевая эрогенные зоны и вызывая табуны мурашек. — Джин… Знаешь… Я где-то слышал, что у нас чувствительные соски, но когда я сам пытался это проверить, то… Договорить Хан не успел, ведь по телу прошла бешеная дрожь, а из горла вырвался глухой стон. «Робкий» Хёнджин, поняв намёк, провёл языком по, уже твёрдому из-за возбуждения, соску, самодовольно усмехаясь. — Блять… Я не это имел… Господи!       Хван был профессионален во всём за что брался и это было видно по тому, как извивается Джисон под его удивительно умелым языком. Медленно, словно грациозная кошка, Хёнджин спускался всё ниже и ниже, оставляя влажные дорожки поцелуев и не забывая следить за реакцией любовника. Также неспешно парень отодвинул резинку боксеров, высвобождая член Хана. Пальцы обхватили орган у основания, медленно надрачивая. — Что предпочитаешь: простую дрочку… Минет… Или что-нибудь ещё?       Хан пытается разглядеть хоть что-нибудь из-за белых пятен, прыгающих перед глазами, сминает руками простыни, грудь часто поднимается и опускается. В голове один вопрос: где скромный мальчик Хёнджин?! — Мне плевать! Хоть скачи на нём, но не останавливайся! Прошу… — Скакать? — Джин снова усмехнулся и Джисону ох как не нравится эта ухмылка в сочетании с этим словом, — ты вроде бы хранишь под кроватью коробку с презервативами, так? — Ты её открывал?! — Конечно.       Проворно достав небольшую красненькую коробочку, блондин шустро достал пакетик и, открыв его, достал контрацептив и надел его на член Джисона. — Да тут у тебя и смазка есть… Хан Джисон, что я о тебе не знаю? — А что я не знаю о тебе, Хёнджин? Я думал ты в сексе ноль, а ты… Воу, ты… Ты не будешь подготавливаться? — Буду, не переживай. — Так, ты что-то скрываешь, Джин? — Если бы в комнате убирался ты, а не я, то тогда ты бы узнал кое-какие секреты, Сони, — пошлая ухмылка поселилась сегодня ночью на лице Хвана, — мы, молодые, храним много секретов и кому это не знать, как тебе.       Хан восторженно наблюдал за тем, что вытворяет этот Хёнджин, совершенно отличающийся от того, кто танцевал с ним пару минут назад. В голове была каша, такая густая, что в ней можно было погрязнуть по горло. Всё, что происходит сейчас, кажется невозможным и совершенно нереальным. Раскрепощённый Хёнджин, неспешно растягивающий себя (что было очень удивительно, ведь Джисон и не планировал заходить НАСТОЛЬКО далеко), то, что будет происходить дальше — всё это сносило крышу, заставляло сжаться изнутри, ожидая подвоха. — Джин, обычно в растяжке учавтсвуют две персоны. Ты точно справишься один? — Я уже всё, дорогуша.       Джи нервно сглотнул, глядя на приближающегося блондина и ждал. Ждал действий, наконец. Хоть чего-нибудь, ведь возбуждение постоянно о себе напоминало, приятно стягивая низ живота. Но Хёнджин медлил, неспешно принимая нужную позу, Джисон пожирает его взглядом, моля «начинай уже». И наконец, Хён, также медленно начал насаживаться на орган Джисона, кусая губы и чувствуя, что они снова кровоточат.       Вспышка новых чувств, эмоций и безбашенных ощущений накрыла обоих внезапно, отдаваясь белёсыми пятнами в глазах и мелкой дрожью в теле. Движения размерены, постепенны, полны нежности, приносящие исполинское наслаждение. Прохлада чужих рук на собственных бёдрах принуждает отдаться полностью и забыть о своём существовании на момент близости. Чужие губы шепчут родное имя, хочется быть ещё ближе, хочется получить ещё больше кайфа, эйфории, хотя куда больше?       Хван тянется за поцелуями, убирая вспотевшие пряди с лица, громко вскрикивает, когда член попадает по простате и чуть ли не плачет от того, как ему хорошо. Чувство эйфории нарастает с каждой секундой, мимолётные поцелуи получаются смазанными, безумно пошлыми, комната наполнилась запахом секса, его звуками. Небольшое окошко над кроватью покрылось испариной, не позволяя никому чужому помешать их идиллии.       — Нет, всё, я устал… Давай теперь ты, Сон, — останавливаясь, говорил с сильной отдышкой Джин, смотря на Джисона, который только и ждал этой команды. Вид прыгающего на нём Хёнджина, кусающего себя за руку, убирающего вспотевшие пряди белоснежных волос, его утончённое тело, его тончайшая талия возбуждали с каждой секундой больше и больше. — Прости, если это будет немного жёстко… Если чё, ори… Не хочу тебе боль причинить…       Хан помог Хёнджину подняться, придерживая того за талию, аккуратно уложил на простыни, несколько секунд любуясь видом такого Джина, и проник внутрь. «Глаза в глаза…» — вертится в голове Джисона фраза Хвана, сказанная в начале этого вечера. Блондин вскрикивает каждый раз, когда Хан задевает клубочек нервных окончаний, непроизвольно сжимается изнутри, слыша при этом шипение Джисона не то от приятной боли, не то от чувств, которые продолжали бить по голове, сбрасывая крышу; Хван царапает спину, словно дикая кошка и шепчет либо слова о бесконечной любви, либо извинения за исцарапанные лопатки. Теперь им было плевать, напишут ли на них жалобу соседские солдаты, выгонят ли их из батальона. Плевать. Сейчас мысли в голове заняты человеком, которому каждый из любовников доверял — их затуманенное, опьянённые сознания были полны друг другом.       Чувство подкрадывающегося оргазма становится всё отчётливей, толчки стали более резкими и грубыми. Джисон, вспомнив момент из одной книги, обхватил член блондина, начиная быстро двигать рукой в рваном ритме. Реакция была незамедлительная. Хёнджин чуть воздухом не подавился, забывая, как надо дышать; руки сминают простыни, тело бьёт мелкая дрожь.

Как же хорошо.

Пара движений — и Хван с громким стоном излился в руку Хана, пачкая не только чужую ладонь, но и собственный живот в семени. Джисона долго ждать не пришлось, он был уже на пике. Голову окончательно снесло, когда Хану удалось сфокусировать взгляд на парне под ним и Джи бурно кончил, выходя из Хвана и падая рядом без сил.       Грудь часто поднимается и опускается, пытаясь восстановить сбитое дыхание, глаза не могут фокусироваться ни на чём. — Я как будто вкинулся самыми сильными наркотиками мира… Это было ошеломительно, — Хан повернул голову к Хвану, который лежал с закрытыми глазами и широко улыбался. — Да… Лучшая ночь в моей жизни… Надо вытереть живот, а тебе руку… — А ещё презик выкинуть. Джин попытался подняться, но все попытки окончились провалом — сил в теле совершенно не осталось. — Ты лежи, совсем выдохся. У меня ещё силёнки есть, поэтому я уберусь и даже надену на тебя трусы. — Какой великодушный! — посмеялся Хёнджин, закрывая глаза.       Джисон и вправду сделал всё, о чём сказал и лёг рядом, укрываясь одеялом. — Не, нам оно пока не нужно. Тебе ведь жарко? — Очень… Всё… Давай спать… — Мы не пойдём на перекличку, поэтому спи спокойно. Ты приболел, а я был на ночном дежурстве.

***

      — Мелкий, проснись. Ты мне всю руку отлежал, — прошептал Джи, пытаясь вытащить руку из-под головы блондина. Тот что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, освобождая руку солдата. — Джисон, который час? — просипел Хёнджин, зевая. — 9 утра. — ЧТО? — блондин подскочил, — ТВОЮ МАТЬ НАС ЖЕ ПРИХЛОПНУТ, ДЖИ!!! Хан залился смехом. — Сейчас 7.30 утра! Я же просто пошутил! Хван с наигранной злостью посмотрел на солдата и начал легонько бить его кулаками. — Просто пошутил он! ДА У МЕНЯ ВСЯ ЖИЗНЬ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ ПРОНЕСЛАСЬ!!! — громко смеясь, кричал Хван, выхватив подушку из-под пледа и нанося ею удары по Джи. — Хёнджин, не включай короля драмы! И ПРЕКРАТИ БИТЬ МЕНЯ ЭТОЙ ЧЁРТОВОЙ ПОДУШКОЙ! — так же, заливаясь смехом, кричал Джисон, — иначе я сейчас начну давать отпор! Солдат повалил блондина на спину и начал щекотать его. — Стой! Стой! Я понял! Понял я! Прекрати! — кое-как, задыхаясь от смеха, говорил Хёнджин. Джисон прекратил мучать Хвана, позволив ему немного отдохнуть. Парень взглянул в глаза блондину, которые блестели от счастья и смеха. Джи смотрел, не отрываясь. Он любовался. Красивым личиком, этой родинкой под глазом, пухлыми губами. — Хёнджин… Какой же ты красивый… — на выдохе сказал Джисон, пожирая взглядом парня под ним. Хван внезапно покраснел, начал отводить глаза в сторону, но Хан развернул его лицо к себе и нежно поцеловал. Он целовал без напора, без страсти. Это были просто… «Телячьи нежности».       Хёнджин улыбнулся. — Ты же говорил, что ненавидишь нежности… — Когда такое было? — парень отвёл глаза, говоря с наигранным непониманием, что вызвало тихий смех у Джина. Хван обнял солдата, прижимая его к себе. — Как же я тебя люблю, Хан… Ты даже не представляешь, насколько сильно… Я… Я так боялся просыпаться, потому что думал, что всё исчезнет… Опять… Я не хотел, чтобы мы снова были… Просто друзьями… Но… Раз это всё реальность, то я хочу отвезти тебя куда-нибудь, приехать в мой дом, если он остался цел и… Конечно, мои планы слишком быстрые и масштабные, но я хочу, чтобы мы усыновили ребёнка… Может это невозможно и просто мечты парня, которому в голову ударила «лябовь»… Но я правда хочу всё это сделать реальностью… И… Спасибо за вчерашнюю ночь…       Джи прикусил губу, расплываясь в лужу от объятий и слов Хёнджина. Он впервые чувствует себя таким… Слабым? Нет, лучше сказать — зависимым. От любви, от парня, который прижимает к себе, от его голоса, слов, от этой родинки под глазом. Ох, как же она сводит его с ума… Глупо, но правда.       И Хану нравится. Нравится быть слабым, зависимым… Любимым… — Джи… Всё хорошо? — Хван услышал тяжёлый вздох и шмыганье носом, — золотце, ты плачешь? — Да, — громко проревел солдат, прижимая к себе блондина, — это твоя вина, что я плачу!       Хёнджин ужаснулся. — Я… Я тебя обидел чем-то? — Да при чём тут обидел! — парень шмыгнул носом, — ты просто говоришь такие ванильные фразы, что меня бы стошнило… Но я начинаю превращаться в лужу от них! Чёртовы «телячьи нежности!» Хван облегчённо выдохнул и посмеялся. — Не плачь, золотце. Я просто говорю, то что люблю тебя и мои планы на будущее. После этой фразы, где-то возле груди Хёнджина, раздался тихий всхлип. Блондин положил руку на волосы солдата, перебирая пряди пальцами. — Так всё… Отбрасываем эти нежности и встаём, а то правда получим под дых от майора, — пробормотал Джи, пытаясь выбраться из объятий Хёнджина. Внезапно, входная дверь, с громким стуком врезавшись в стену, открылась. На пороге стоял разъярённый майор. — ВЫ ДВОЕ! НА ВЫХОД! «Вспомни лучик — вот и солнышко…» — пронеслось в голове Джисона, который смотрел на бледнеющего от ужаса Хёнджина.