Думаю я о ней.
23 декабря 2020 г., 13:52
В одиночестве стоять у окна оказалось самым приятным занятием за весь день.
В гостиной было шумно — собравшиеся родственники живо что-то обсуждали, спорили и громко высказывались, не стесняясь присутствия детей и котов. И если кот забился под кровать, то у меня такой возможности не было, так что пришлось довольствоваться соседней комнатой с, к сожалению, незакрывающейся дверью.
За окном тихо падал снег, то сверкая в электрическом свете фонаря, то пропадая в темноте. Я стояла у окна, думая о том, что этот Новый Год будет таким же, как и все — шумным, в гостях и с семьей. Даже если эту семью семьей-то и не назовешь.
У неё прекрасная семья, но, к сожалению, к ней я не имею никакого отношения.
Каждый год тридцать первого декабря… нет, к счастью, мы не ходим в баню, а всего лишь собираемся у тети. Накрываем на стол, дарим подарки, смотрим телевизор. Потом у взрослых обязательно завязывается какой-то спор, и все дети и животные уходят в дальние комнаты, а под бой курантов загадывают только одно — поскорее разойтись по домам. А вообще сложно выбрать одно, самое-самое заветное желание. Всегда много чего хочется. Особенно оценок хороших, и домашнего задания поменьше, и мозгов побольше, и нервную систему новую…
Только в этом году я совершенно точно знаю, что загадаю кое-что другое.
Пусть она будет счастлива.
В небе вдруг взорвался первый салют, и от неожиданности я дернулась, приложившись лбом о стекло. Часы показывали полдвенадцатого — видимо, кто-то захотел спать, но не захотел лишать себя удовольствия полюбоваться яркими вспышками в небе.
«Красиво», — подумала я, наблюдая, как красные огни после взрыва растворяются в темноте ночного неба.
Но она красивее.
Следом небо окрасили зеленые, желтые, фиолетовые брызги огней. Они яркими вспышками взлетали над домами и с громким хлопком взрывались, разлетаясь на сотни огоньков, которые поодиночке быстро теряли свою яркость.
Я вдруг подумала, что она тоже яркая, как эта вспышка. Или еще ярче. А я только один из сотен огоньков, быстро теряющих свою яркость.
Да, салют — один из важных составляющих Нового Года. Раньше верили, что громкие хлопки и взрывы защищают дома от проникновения внутрь злых духов. И гуляния устраивали с этой же целью — считалось, что в новогодние дни очень тонкая грань между потусторонним и нашим миром, и чтобы «оттуда» не полезло всякое, нужно хорошенько побуянить. А некоторые просто считали, что «как встретишь, так и проведешь» — вот и веселились от всей души. Эта традиция «прогона злых сил» пришла из Рима. Дата празднования, кстати, тоже — Юлий Цезарь решил, что год отсчитывать удобнее с первого января — с чего бы? — и постепенно такой отсчет принял весь мир. Хотя нет, не весь — некоторые страны и сейчас празднуют наступление Нового Года в другие дни. В какой-то стране вообще в год отмечают четыре новых года. Нелогично как-то.
Раньше Новый Год вообще праздновали первого марта, в первый день весны. На Руси еще было время, когда он наступал первого сентября. Сейчас сложно даже представить, как мы бы праздновали Новый Год без снега и мандаринов — они стали как будто приметами этого зимнего праздника. А еще — имбирные печенья, приглушенный свет и теплые огни гирлянды. Люблю смотреть фотографии с такой новогодней атмосферой — сразу появляется чувство тепла и уюта. Я быстро оглянулась на дверь и вздохнула.
Надеюсь, у неё дома уютнее, чем у меня.
Еще особую атмосферу создают новогодние традиции. Интересно о них узнавать, их, оказывается, столько! В Испании, например, под бой курантов нужно съесть двенадцать виноградинок: один удар — одна виноградинка. В магазинах даже продают готовые банки с двенадцатью ягодками, очищенных от кожуры и косточек, чтобы люди не подавились.
Я съем и с костями, если это гарантирует, что она будет счастлива. А мои внутри переломаны, и я двенадцать раз повторю: «Лишь бы её были целы».
И загадывание самого заветного желания, и письма Деду Морозу — тоже какая-то своя атмосфера, хоть и их исполнение только обещают. Финский Дед Мороз со смешным именем Йоулупукки, которое еще и переводится как «рождественский козел» — просто дедушка разъезжает на повозке, в которую запряжено это прекрасное животное, — тоже обещает исполнить все желания. Только главное — говорить их тихо. Дедушка услышит даже шепот, а если кричать, желание могут услышать злые духи и сделать все наоборот.
И я еле слышно прошепчу: «Хочу, чтобы она была счастлива».
А в Англии считается, что если в полночь поцеловаться под веткой омелы, это убережет пару от расставания в следующие двенадцать месяцев.
И я мечтаю, чтобы кто-то так её поцеловал. Она бы смеялась, и они оба думали, что ни в следующие двенадцать месяцев, ни двенадцать лет ни за что не захотят потерять друг друга. Пусть не я. Лишь бы она была счастлива.
Вообще вечнозеленые растения, особенно покрытые снегом, очень красивые. И Новый Год без елки тоже уже не Новый Год. Традиция наряжать елку пришла из Германии. Первым ее нарядил христианский богослов Мартин Лютер в 1513 году. Возвращаясь домой с рождественской мессы, он был так очарован красотой звездного неба и переливающимися снежинками на ветвях деревьев, что срубил небольшую елочку, принес ее домой и придал ей еще большей красоты свечами, а верхушку украсил звездой из фольги, в память о Вифлеемской звезде — звезде Рождества.
Я бы украсила верхушку маленьким ангелом — в память о ней.
А в России традиция прижилась во время правления Николая I. Его жена Александра Федоровна, урожденная Виктория Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская — как они помнят даже собственные имена? — была очень расстроена из-за того, что в Рождество не увидит в России празднования Рождества. И князь велел поставить во дворце ель, заказал для нее украшения. А в следующем году традицию подхватило все высшее общество.
Для неё я бы притащила ель хоть из Северной Америки, пешком и на себе. Лишь бы увидеть её улыбку и услышать искрящийся от радости смех.
Смеха в праздники всегда много. Только сейчас мне почему-то было несмешно. Касаясь лбом насквозь промерзшего стекла, я думала о том, что в Италии принято начинать Новый год, освободившись от всего старого, и освободившееся место обязательно заполнится чем-то новым. Поэтому в новогоднюю ночь старые вещи выбрасывают прямо из окон.
А мне… выбросить её из сердца? Забыть навсегда, выкинуть из головы, и эта тупая ноющая боль в груди исчезнет, а на душе вместо крови останется только маленький шрам?
Глупый вопрос. Я никогда не смогу заменить её место кем-то новым. Да и некуда деться мне… от глупой моей любви.
И пусть на память в душе навсегда останется маленький шрам. Время все сгладит — факт, а её счастье не стоит моих переживаний.
Снова грянул салют. На часах без пяти двенадцать.
Из зала послышался оклик, и мне пришлось вернуться ко всем.
По телевизору уже что-то говорил президент. Родственники собрались в кучу, улыбаясь и уже спокойно перебрасываясь фразами, смысл которых ускользал от меня — я стояла рядом с ними и одновременно где-то далеко. На другом конце города. С ней.
Раздался перезвон колоколов, а следом — бой курантов. Я закрыла глаза и начала считать.
Один. Пусть сейчас она стоит в кругу любимых людей и счастливо улыбается, щуря полные нежности глаза.
Два. Пусть ей правда будет весело, и в новом году улыбку с её лица не сотрут никакие беды.
Три. Пусть она и её родные никогда не болеют, и души их никогда не заболят.
Четыре. Пусть смерть обойдет её дом десятой дорогой.
Пять. Пусть её сопровождает только счастье и успех.
Шесть. Пусть её сердце будет полно любви и того тепла и света, которыми она согрела и наполнила меня.
Семь. Пусть каждый день в её жизни будет наполнен положительными эмоциями.
Восемь. Пусть её чаще обнимают и говорят, какая она прекрасная.
Девять. Пусть её труд и её саму уважают — это будет более, чем заслуженно.
Десять. Пусть в следующем году исполнятся все её желания.
Одиннадцать. Пусть она встретит наконец «того самого», и пусть он никогда её не предаст и будет любить так же беззаветно, как я.
Двенадцать. Пожалуйста, пусть она будет счастлива.
— С Новым Годом! — послышалось словно из другого мира.
«С Новым Годом», — тихо повторила я, рисуя перед внутренним взором, как она счастливо смеётся и тоже тихо, одними губами шепчет: «С Новым годом».
Где-то опять грянул салют.
