навсегда

Сынмин неловко улыбается, прикрывая голое тело руками, но Хёнджин в секунды преодолевает расстояние между ними и убирает руки. Для Хёнджина Сынмин прекрасен от макушки до пят, особенно сейчас, когда вампир может разглядывать бледную кожу, изящные изгибы хрупкого тела, россыпь родинок на бёдрах. В комнату через открытое окно врывается прохладный ветер с моря, поэтому по телу младшего пробегают мурашки. Хёнджин задерживает дыхание, прислушиваясь к бешеному стуку такого прекрасного сердца, и улыбается, касаясь холодными пальцами горячей груди. Хёнджин — первородный вампир, один из первых, кто был обращён с помощью чёрной магии, именно он стал родоначальником сильнейшего клана вампиров. Тысячи лет он скитался по земле в попытках найти пару, найти того, что принял бы его таким, какой он есть. Несмотря на его сущность, парень вовсе не убивает людей, лишь иногда пирует различными преступниками, по которым мир плакать не будет. Обращает он людей только самых достойных, потому что не желает, чтобы кто-то из его клана стал бешеной тварью, пачками убивающей невинных. Сегодня их первая полноценная брачная ночь. Осознавая все риски, Сынмин согласился стать мужем одного из самых величественных вампиров в мире и разделить с ним вечность. Сегодня парни соединили души золотом колец, обменялись клятвой и закрепили обещание крепким поцелуем. — Ты такой красивый, — Хёнджин нависает над сжавшимся парнем и шепчет ему прямо в губы. Сынмин не выдерживает первым и в одно мгновение сокращает расстояние между ними и примыкает губами к холодным губам вампира. Хёнджин улыбается в поцелуй и кладёт ладони на покрасневшие щёчки, гладит большим пальцем нежную кожу. Он слышит, как бешено стучит юношеское сердечко в чужой груди, как подрагивают руки на его плечах. Сынмин любит безмерно, отдаёт себя в этом поцелуе, но в тот же момент боится, потому что он проживает последние минуты прежней жизни. Он счастлив видеть впереди вечность с возлюбленным, но ему тяжело прощаться с семьёй. Вампирам не место среди людей. От мысли о разлуке с семьёй в красивых глазах собираются слёзы, и хрустальная капелька катится по горячей щеке. — Тебе больно? — Хёнджин отстраняется и заглядывает в покрасневшие глаза. — Нет, просто, — Сынмин тяжело выдыхает, сразу же ладошками закрывая лицо, и пытается собраться с мыслями, — просто мне тяжело расставаться с семьёй. — Я не принуждаю тебя, — вампир нежно проводит ладонью по мокрой щеке и улыбается нежно. — Нет, я готов, просто сейчас так тяжело я… Хёнджин затыкает его поцелуем, сразу же кусая любимые губы, и вжимает хрупкое тело в мягкость матраса. Сынмин сразу же слегка трясущимися руками обвивает крепкую шею, пальцами зарывая в густые длинные волосы. Между их телами искры страсти летают, в груди расцветает бутонами любовь, под Хёнджином дрожащее тело юноши. Они целуются развязно, языками сталкиваясь и постанывая друг другу в губы, отдаются в эту ночь. Хёнджин стаскивает в сторону простынь, слегка прикрывающую прекрасное тело любимого, и отрывается от сладких губ, чтобы дорожкой спуститься к вздымающейся груди, втянуть в рот бусинку соска и услышать первый томный вздох, переходящий в стон. Сынмин цепляется пальчиками за крепкие плечи, пытаясь не раствориться в удовольствии, и закусывает губу в попытке сдерживать стон. — Мой мальчик не должен сдерживаться, — Хёнджин зубами цепляет сосок, вынуждая парня под ним издать высокий стон. Сынмин цепляется за простыни в попытках сохранить самообладание, но стоны один за другим срываются с сочных губ. Хёнджин растягивает его медленно, оглаживая мягкие стенки пальцами, нежно целует в покрасневшие губы, гладит длинную шею, аккуратную талию, отвлекая от неприятных ощущений. Младший губы закусывает, стоны проглатывает, цепляется пальцами за широкую спину и царапает смуглую кожу. Первый толчок выходит болезненным из-за скованности Сынмина, но уже следующий становится легче, когда парень расслабляется. Хёнджин двигается аккуратно, поглаживая ровную спину, целует в шею, оставляя краснеющие засосы. Вампир слышит, как кровь течёт по венам парня, как его сердце бешено бьётся, отдаваясь глухим стуком в чужой голове, и старается держать себя в руках, хотя глаза уже налились кровью. Сынмин скрещенными пятками на пояснице подталкивает Хёнджина, прося быстрее, глубже, сильнее, и Хёнджину срывает тормоза. Он вколачивает хрупкое тело в кровать, вынуждая ту жалобно скрипеть, и касается везде, запоминая подушечками пальцев тепло человеческой крови. — Я готов, — выдыхает Сынмин, из последних сил сохраняя разум в сознании. Хёнджин замедляется, ближе наклоняется к парню под ним и носом проводит по шее, заполняя легкие ароматом человеческого тела, запоминает Сынмина таким. Вампир нежно целует шею, позволяя сущности выбраться наружу, выпускает клыки и впивается в нежную плоть. На языке он сразу же чувствует сладкий вкус крови, такой сладкий, что разум вышибает напрочь, а аккуратные ладошки сильнее сжимают плечи. Хёнджин делает первый глоток, и его зрачки окрашиваются в алый цвет. Он делает несколько глотков, чтобы наполнить себя энергией, и отрывается от шеи, слизывая дорожку крови. Хёнджин улыбается, цепляя зубами своё запястье, и даёт Сынмину сделать глоток. — Ты готов? — вампир шепчет, большими пальцами рук поглаживая горячие щёки с выступившими слезами. Сынмин послушно кивает, и Хёнджин разделяет на их губах человеческую кровь парня. Последний толчок, самый глубокий, парни кончают и топят громкие стоны в сладостном поцелуе. Хватка Сынмина на чужих плечах в разы усиливается, сердце замедляет свой ход, температура тела понижается. Взмах ресниц, и на Хёнджина уже смотрит уверенный взгляд с алеющими зрачками на бледном полотне невероятно красивого лица. — Пообещай, что мы разделим вечность, — Сынмин шепчет, теряясь в новых ощущениях. — Обещаю, — Хёнджин нежно улыбается, переплетая их пальцы и прижимая к себе любимого.