твоё дыхание, как яд;;

                                  

***

                                         Я просыпаюсь каждый раз от жуткого кошмара. Вся комната окутана во мрак, даже жутко становится от атмосферы в комнате. Я точно знаю, что один, что рядом никого больше нет, однако, чьё-то присутствие всё-таки ощущается. В голове, как на зло, возникают картины прошлого происшествия.       Не так давно я потерял в автокатастрофе своих самых близких друзей. Жизнь тогда остановилась для меня. Мир резко стал серым, скучным, однообразным. Знаете, многие вещи сразу потеряли смысл. Друзья были для меня всем, я был для них лучшим. Вспоминать больно, осознавать — дико. Мир жесток, как и его составляющее.       Я был в том периоде жизни, когда находишь близких себе по духу, когда расцветаешь юношескою красой; время, когда нужно и необходимо любить. А сейчас мне совершенно ничего не хочется. Закрываю глаза и снова чувствую чьё-то присутствие. Рядом, очень близко.       Сначала мне казалось, что это моё больное воображение, расшатанное внезапной потерей всех своих друзей. Но, почему-то, из них всех приходит только один. Я ощущаю его присутствие постоянно, иногда даже кажется, что чувствую, как он на меня смотрит.       Тэхён всегда был кем-то особенным в нашей компании. Вспоминаю его заразительный смех, добрые щенячьи глазки, тёплые прикосновения глубокой ночью, потому что Тэхён боялся засыпать один. А теперь боюсь засыпать я.       Я никогда не верил во все эти паранормальные явления, смеялся, когда Чимин рассказывал о том, как увидел духа в доме покойной бабушки. Мне было весело, я даже потом пугал друзей, но сейчас мне совершенно не до смеха.       Дыхание.       Прикосновение.       Шепот.       Мне кажется, всё это окутывает меня с каждым днём сильнее. Иногда, мне даже бывает страшно, что это пришло за мной. А моментами, что просто навестить, удостовериться, что я в порядке.       Но я далеко не в порядке.       — Чонгук-и, — сладостный шёпот раздаётся из неоткуда.       Страшно, до жути страшно. Я поджимаю под себя ноги, жмурю глаза и накрываюсь с головой одеялом. Сердце стучит, как бешеное, а дышать даётся с трудом. Не могу пошевелиться, будто на меня кто-то навалился и захватил в свой плен.       — Чонгук-и, — повторяют снова.       Этот голос, бархатистый, с придыханием и хрипотцой добивает. Я люблю любил обладателя этого голоса. Но ведь это невозможно. Это из ряда вон выходящее.       — Кто ты?       Мой голос тонет в пустоте комнаты, ударяясь эхом о тёмно-карамельные стены. Темнота сгущается. С каждой секундой становится страшнее. Я выныриваю из-под одеяла, оглядываю комнату, но в этой чёртовой темноте совершенно ничего не видно. Я выпутываюсь из тёплого вороха, приподнимаюсь и облокачиваюсь спиной о холодную стену. Смотрю вперёд, а потом резко кутаюсь в одеяло.       — Тэхён, с ума сойти, — шепчу я.       Мой хён стоит прямо напротив меня, и я вижу его широкую улыбку. Я реально его вижу. В комнате всё сдавливает, а он отчётливо предстаёт перед моим взором. Я не вижу своих рук, зато вижу, как начинают мокнуть его глаза. Я не замечаю ничего вокруг, да и это просто невозможно, но зато Тэхён передо мной такой живой, целый и невредимый.       — Ты должен быть с нами, Гук-и, — произносит с тёплой интонацией.       Ах, да, все верно. Я понял, о чём говорит старший.       В тот самый день, в день аварии, я должен был поехать с ним, я должен был тоже умереть. Но в последний момент я отказался и сослался на своё плохое самочувствие. Я до этого отговаривал Тэхёна не ехать, говорил, что лучше посидеть дома. Но моего хёна не переубедишь — он захотел, он поехал.       Он каждые пять минут присылал мне свои фотографии в дороге, писал о том, что ему надоело ворчание Юнги и вечные маты и пошлые шуточки Намджуна. Потом жаловался на то, что Хосок слишком громко орёт на ухо. Он писал мне, как ему без меня плохо.       А мне было лучше? Нет, я тоже страдал от его отсутствия.       Я скучал, открывал его только что сделанную фотографию и сохранял себе, чтобы потом смотреть на неё и радоваться его искренней улыбке.       Когда же я получил сообщение: «Гук-и, я люблю тебя, прости», думал, что Тэхён шутит. Либо кто-то написал за него. Я тогда не придал этому значения и ответил: «Иди к чёрту, хён». Хотя на самом деле тоже любил. Нет, люблю. До сих пор.       Я узнал об аварии в тот же день, глубокой ночью. Я из тех людей, которые все контролируют в себе, вплоть до чувств. Но в эту ночь я ревел, как какая-то малолетняя девчонка. Я жалел, что так и не успел сказать самого главного, а теперь уже поздно что-то исправить.       Хотя, я знаю, зачем теперь ко мне приходит Тэхён. Это моё угрызение совести. Я ведь должен быть с ними сейчас, в лучшем мире. Рядом.       Тэхён приближается ко мне, я чувствую покалывание на коже, его сбитое дыхание рядом со своим лицом.       — Я люблю тебя, хён, — шепчу я, — но боюсь тебя, — заканчиваю я свою реплику.       Мрак сгущается, а образ Тэхёна становится яснее. Я вижу, как он продолжает улыбаться, смотрит мне прямо в глаза и придвигается максимально ко мне.       — Не бойся, нам будет хорошо там вместе, — тихо произносит Тэхён.       Я укладываюсь на мягкую кровать, и Тэхён ложится рядом. Я вижу, как с каждой секундой его образ становится всё чётче, реалистичней. Он обнимает меня, утыкается носом в мою шею и выдыхает теплый воздух. Я прикрываю глаза, укладываю свою ладонь на его талию и окунаюсь в сладостный сон.       Я уже больше не проснусь, но мне ничуть не жаль. В этом мире я был совершенно один, а сейчас рядом хён.       Тэхён оказался прав: там действительно хорошо, потому что мы теперь — вместе навсегда.                                   

***