Никак не вырваться

Как бы ни пытался Рейген убедить всех вокруг и прежде всего самого себя, что с ним всё в порядке, что-то да оставалось. Оставалось после перепалок, на которые он сам тащится, которых сам ищет. Возможно, были и другие способы подзаработать без ущерба травм, но этот как-то уже теплит душу глупым «наставник». Травмы как и физические, так и моральные. Внутренние, если угодно, шрамы. Немного вздувшиеся и набухшие от частых касаний и разрываний швов. Заштопанные в гордом обречённом одиночестве. Срастающиеся из последних сил и угасаемой верой. Надеждой в то, что однажды от них останутся лишь блёклые персиковые полоски и опыт. Удобней перехватив клацнувшие палочки пальцами, блондин погрузил их в дымящуюся белёсой лентой тарелку с пряной лапшой. Наугад захватив что-то из содержимого блюда, он аккуратно, чтобы не расплескать бульон на клавиатуру, стряс жидкость и было потянул голову к застывшей в немеющем хвате руке, не отрывая взгляд от монитора, как машинально скользнул пальцем по прорезиненному колесику, приятно заурчавшему утробными щелчками. Страница пробежала полосочками строк и яркими баннерами реклам. Слишком яркими. Такими, что в голове что-то ухнуло, кольнуло и треснуло, словно слетевшая цепь велосипеда. К горлу подкрался неуклюже перекатывающийся ком, заставляя носоглотку отдать противно забурлившей желчью и закрутившей каруселью перед глазами. Отпустив булькнувшие и утонувшие палочки в тарелке, Аратака зажмурил глаза, глубоко вдыхая и закусывая щёки, и стал разминать выступившие височные мышцы. Тошнота отступила, но как только перед глазами снова мелькнула решётка слабо мерцающих пикселей, низ тела бросило в холод, словно окунутый в апрельскую прудовую воду с размякшими и вздувшимися кусками хлеба. Ступни заледенели, и будто перемёрзлую корку раздавили, припрыгнув, узкой и угловатой шпилькой, пронзив дрогнувшие и начавшие сокращаться волокнами мышц икры, словно болтаемые кукловодами марионетки. Так же неожиданно его бросило в жар, точно оказался в пропаренном предбаннике, уже в котором начинает предвкушённо пульсировать где-то в затылке и лбу, засушая глотку. На покрасневшей шее выступил пот, перебираясь на барабаном отбивающую прыть сердца грудь, сползая в ярёмную ямку и облизывая выступающие ключицы. Прикрыв рот дрожащей ладонью, блондин торопливо прошёл к окну, отбивая ноги о вероломно оказывающиеся перед ним углы, тумбы и грохочущие стулья. Колени, подбиваемые неведомым приступом, тряслись и мёрзли сильнее тела. Ладонь, сцарапавшаяся о неровный слой краски, лихорадочно шарила по бесконечной поверхности, стараясь оттолкнуться и направить корпус к окну наощупь. Навалившись на шкаф, недовольно отозвавшийся звонким восклицанием стеклянных вставок, Аратака глубоко вдохнул, вытягиваясь к занавешенным стёклам. Почему-то дорога к чёртовому окну протянулась неимоверно далеко и словно мелькала белоснежно-отбличной вспышкой, походившей на долгожданный и сладостный мираж. Опасно вывалившись наружу, мужчина часто и ненасытно задышал, давясь и позволяя покрасневшим глазам подёрнуться влагой. Голова дёрнулась из-за давления, будто на глубине, сдавливающего в беспощадных тисках затылок. Лёгкие сжались из-за холодного воздуха, заставляя мужчину зайтись в хриплом и ломающем кашле. Обречённо облокотившись о впившуюся калёным пластиком в ткань рубашки раму, похолодевшую от оголяющего рывка ветра, Рейген вздохнул, непроизвольно, обыденно и требуемо ухмыляясь, почувствовав дерущее пульсацией глотку уныние.

∙∙∙

Разодранные колени и горло вырвали Аратаку из тягостной и ревностной темноты, колющей и накручивающей струнно-трепещущие нервы на пальчик, словно липучую резинку, спадающую с острого, расплывающегося теплотой, языка. Учащённо захрипев и сипя рокотливыми нотами, Рейген схватился за лацканы неожиданно появившегося пиджака, оттягивая его от проржавевшей грудной клетки, сгорающей в мнимой и накрученной агонии. Перед глазами всё стало тонуть в липком мраке, обжигая и без того пышущее маревом тлеющих углей лицо. «Его нет». Виски и затылок сжало железным механическим хватом, хлыстом отбивая уже привычный ритм, выстукивая будто бы на печатной машинке строчку мыслей. «Его никогда не было».