Письма

      «Здравст, догорой Сатана! Меня звоут Энни. Мне сем лет. Я учусь вовтором клаассе. Я люлю читат и смореть мультитик про гергицоню и еекотят. По дари мне, полуйжаста, кокотенка. Я была очнь хошерой вэтом году. Покапока!»       «Пивет, Сатана! Очень тебяжду! Меня звут Джеймс, мне ужешесть! Папа гововорит, ясебя шохоро вел веесь год! Мама учит меня деать печене! Тебе повитнрася! По дари мне по жалста тотолет, каку Тони! Он калссный! Пока, сРождеством!»       «Приве, Сатана! Пиишет тебе Эмили Браун из Нэшллави. Мне воосеемь лет, я хочу на учиться играть нагитаре, но уменя еенет. По моги мне, пожасталуй, подаги ритару! А якак вы учусь, тебе сы граю. С любовю, Эмили».       Иногда на разноцветной бумаге, иногда на простом листке из тетради по правописанию. Часто присылают рисунки, иногда — аппликации. А как-то раз из письма высыпались засушенные разноцветные листья, подарили на целый гербарий, как только они рассылку пережили? Каждый год за сотню тысяч писем приходило от детей с просьбами сделать им подарок на Рождество. Каждый год на одну ночь он надевал стильный красный костюм — уж точно лучше того, что носил его «коллега»! — брал дипломат и отправлялся к маленьким поклонникам. В этом году погода была чудесной, самой что ни на есть рождественской, снегом зима не обидела, а сейчас и вовсе мягкий снегопад шел, кружась как в вальсе, заставляя на мгновение замереть в восхищении. Пасторальная картина, как сказал бы Бельфегор пред тем как снова уснуть. Ленивый демон как есть.       — С Рождеством! — довольно звонко приветствовали его возле камина. Снова сны навеял крепкие, чтобы шуметь как привык. — Год не виделись! Печенье?       — Благодарю, воздержусь, — со всем возможным достоинством ответил Люцифер. Добродушный толстяк во всех демонах вызывал неприязнь, глубинное отторжение и сопротивляться чувствам было непросто даже Сатане.       Он быстро положил подарок возле рождественского дерева, слишком большой, чтобы уместиться в носке над камином, хотя что-то люди зачастили вешать декоративный чулок, слишком маленький для чего-то стоящего.       — Эх ты, — махнул рукой Клаус. — Давно уже так делают, все ты вне времени живешь! Не надумал еще отказаться? Я ж все понимаю, чую, когда мне пишут.       — Со всем уважением, не понимаю, о чем вы, — голосом, в котором отсутствовал хоть какой-то намек на уважение, он отвечал, глядя снисходительно, как на Левиафана, когда тот провожал уходящего с подарками Сатану завистливым взглядом. Иначе тот и не мог смотреть, квинтэссенция зависти. — Данные послания адресованы исключительно мне, поэтому прошу более не покушаться на мою корреспонденцию.       — Как скажешь, — лукаво усмехнулся бородатый святоша. И смотрит так, словно что-то понимает, возносясь тем на совершенно новый уровень раздражения. И ведь Люцифер знает, что через год он снова будет спрашивать про его письма, право слово, Санта-Клаус неисправим.       Время всегда терпит, когда речь идет о тех, кто возраст меряет тысячелетиями, иначе было бы невозможно успеть разнести все подарки. Перейдя к следующему дому, он мгновенно оценил совершенно непраздничный вид, отсутствие гирлянд и венка на двери, и поспешил внутрь. Не только снаружи, внутри тоже отсутствовали какие-либо следы Рождества, лишь перед камином сиротливо стояла тарелочка с куском кекса и стакан молока. Явно поставил ребенок, когда взрослые уже уснули. Это объясняет, почему просили подарить праздник. Ничего затруднительного, сейчас все будет.       Вот уж в чем Сатане нет равных, так это в работе с человеческими душами. Пройдя в спальню людей, он лишь надменно хмыкнул, отметив по бутылкам, что себе-то праздник эти человечишки устроить не преминули. И это поправим, немного, он же Сатана, а не святоша. Полностью погрузившись в работу с сознанием, Люцифер недопустимо отвлекся и заметил наблюдателя, лишь закончив работу. Пятилетний Сэм стоял с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, и не в чем его было упрекнуть: не каждую ночь видишь, как некто крылатый и умопомрачительно прекрасный колдует над твоими родителями.       — Доброй ночи, — вежливость лучшее оружие в любой ситуации.       — Ага, — кивнул ребенок, наконец-то закрыв рот. — А…       — Насколько мне известно, молодой человек, вы желали праздник?       — Но ты не Санта! — пискнул мальчик.       — Нет, малыш, Санта это я, — еще одного собеседника не ждал никто, а потому пока мальчик подпрыгивал на месте, оборачиваясь, Люцифер приподнял бровь, не понимая, что здесь забыл Клаус. — Мой друг решил немного помочь мне, все же разносить столько подарков за одну ночь трудно! Хо-хо, ты закончил?       — Как видишь, нет, — холодно окинул взглядом пространство Сатана.       — Тогда давай ты закончишь здесь, а я займусь гостиной, — деловито кивнул толстяк и не успел Люцифер спросить, с чего бы ему подчиняться, как собеседник уже сбежал.       — Вау! — восхищенно выдохнул ребенок, когда он взмахом руки подправил комнату, слегка, но ощущение праздника закрепилось в ней хвойными ветками, свечами и прочими украшениями. — А я думал, что с Сантой только эльфы работают! Ты эльф?       — Нет, — но объяснять ребенку природу своих сил было бессмысленно, все равно же утром и не вспомнит ничего. — Пойдем дальше.       Они быстро привели в порядок весь дом, встретившись с Сантой в прихожей. Добродушно пообщавшись с ребенком, Клаус отправил того спать, поздравив напоследок с Рождеством. Сэм поочередно обнял их, ошарашив Сатану на доли мгновения, и послушно убежал к себе, а специалист по детям, посмеиваясь, сиганул в камин, удаляясь привычным способом. И ему пора, еще много детей надо одарить. Но эта ночь была просто ночью встреч!       — Доброй ночи, — максимально нейтрально поздоровался он с высоким стариком в синей шубе. Грозный вид тому придавали кустистые брови, окладистая длинная белоснежная борода и взгляд, проникающий в самую душу, если бы она у Люцифера имелась.       — И ты здрав буде, — точно также вежливо и нейтрально ответил Мороз Иванович, будь прокляты эти русские сложные имена. — Нешто старшему черту здесь работенка имеется?       — Мое имя Люцифер, — сдержанно напомнил он собеседнику, которого немного опасался. Уж больно нрав у старца крутой. — И да, у меня здесь дела… личного характера.       Почему-то рассказывать грозному старику о детских письмах не было никакого желания. Это не добродушный Клаус, который посмеивается, но не мешает, с этого станется рявкнуть так, что и на небесах услышат, что нечего дьяволу рядом с детьми делать, и отобрать письма. И будет в своем праве, их это дело, детей одаривать за чистоту души и доброту нрава, а его задача ждать, когда эти самые невинные души вырастут достаточно, чтобы ввергнуть их в пучины порока.       — А чего ж не черный-то? — он думал, что избавился от компании, а потому голос за спиной застал его врасплох. Рыжий котенок с белыми лапками даже не думал проснуться, когда Люцифер осторожно устраивал его корзинку под рождественским деревом, искусственным, как и прочие украшения, даже запаха нет. — Так дурманом хвойным повести что, проблема что ли? А ну!       Легкое покачивание посохом, и воздух резко посвежел, как русские говорят, морозным стал, с отчетливой примесью хвои, чей запах одурманивал не хуже чар Асмодея. Сатана благосклонно кивнул, не показывая, насколько его напрягало такое соседство. Мороз был старым, древним, как сама природа, духом, лишь по прихоти да верой людей принявший такую физическую форму. Совсем иного уровня существо, не то что Санта-Клаус, тот раньше был человеком, добросердечным святошей, чем и гневил самую суть Люцифера и прочих демонов. Мороз же суров и справедлив, а еще сердечно привязан к земле своей и силы во многом из нее черпает, а потому ворожба в чужом краю не должна даваться ему так легко, как это выглядит!       — О, Мороз Иванович, — толстяк слегка вздрогнул, когда заметил нового-старого знакомого. — С Рождеством! Добро пожаловать! Печенье?       — Не откажусь, — степенно ответил старец. И, конечно, он не мог не спросить. — А скажи-ка, Микола, отколь помощника такого выискал?       — Да он сам! Я его не просил, каждый год предлагаю отдохнуть, мне все доверить, я же знаю, — тут же зачастил Клаус. Видимо, харизма снежного духа пронимала и его, причем гораздо действеннее, чем Сатану, что и не удивительно, Люцифер тоже никогда не был человеком. — А что, не запрещено же, я проверял, письма ж ему идут, значит можно, он же не за души им подарки делает.       — Не запрещено, — подтвердил Мороз, и толстяк облегченно вздохнул. Себе можно было признать, что очень хотелось повторить так же.– Однако ж, занятное дело получается, черт — а платы не требует. И давно?       — Да уж не первый год, — весело хохотнул Санта, глазами сигнализируя, как был бы рад, если бы жуткому старику отвечал сам Люцифер. — Хорошо все, дети не жалуются.       — Отрадно слышать.       — Позвольте поинтересоваться, надолго ли вы к нам? — как можно деликатнее сменил тему Сатана. Его маневр раскусили быстрее, чем ему бы хотелось, но все же ответили.       Мороз Иванович пришел с подарками для своих подопечных, по той или иной причине оказавшихся на чужой земле, но взывающих по-прежнему к Деду Морозу.       — Я пребывал в уверенности, что вы предпочитаете одаривать смертных в другую ночь, — искренне изумился он.       — Предпочитаю, вестимо, — весомо подтвердил старец. — Да только что ж это будет, все подаркам радуются, а мои внучата без них сидят как не родные? Не по-нашему это.       Люцифер лишь склонил голову, признавая правоту мудрого старика. Зачем детей расстраивать? Разошлись они мирно, Люцифер тихо порадовался, что Мороз не стал возмущаться его наглостью — лезть не в свою епархию было очень дурным тоном даже в демонических кругах, что уж говорить про общемировые! И отговорка про адресата писем была довольно слабой, но по каким-то причинам суровый зимний дух принял ее. Слишком в русской земле укоренился, такой же непредсказуемый стал, Дьявол его раскусить не может!       — И чего ж тебе неймется, черт, все меня поминаешь почем зря? — уже на рассвете его снова нагнал Мороз.       — Меня всего лишь беспокоит вопрос дальнейшего сотрудничества, Мороз Иванович, — ответил он максимально спокойным и незаинтересованным тоном. — И немного интересуют причины, по которым вы допускаете мое вмешательство, но это, разумеется, исключительно ваше личное дело, я ни в коем случае не претендую.       — Не видишь ты себя в эту ночь, — покачал головой старец. В глазах Мороза мелькнула печаль, но возможно ему лишь показалось. — Ведаешь ли ты, что был когда-то на небе ангел, краше и светлее которого не было на всем белом свете? «Светоносный» имя его было.       Сатана замер, стараясь удержать себя от того, чтобы развеять наглого старика, и к ангелам последствия! Как он смеет вспоминать…       — Пал он во тьму, и часть братьев своих за собой увлек, — собеседник, словно не видя его состояния, продолжал. — Людей стал пороками соблазнять, на души их порчу вечную наводить. Невдомек мне, старику, было, коли Он всемогущий, что же не избавится никак от падшего.       — Сил ему не хватает, — зашипел Сатана в ответ. — Нашли всемогущего!       — Сил-то хватит, как не хватить, — недобро усмехнулся Мороз Иванович, резко напомнив и о другом его звании, Генерал Мороз. Люцифер вздохнул, успокаиваясь. Ему не нужен конфликт, но старику он еще припомнит эти слова. Отыграется еще на людях, которых старец так холит и лелеет, снегами каждый год укутывает. — Но и милосердия хватит, на любого милости его будет, а для того, кто еще не потерян, тем паче хватит.       — Да что ты о себе возомнил! — сорвался Сатана, но и всей своей силой надавив на старика, не дождался от того ничего, кроме хмыканья. — Как ты смеешь что-то говорить обо мне! О Нем! Что ты вообще можешь знать, снеговик-переросток?!       — А что мне знать, мне видеть достаточно, — пожал плечами сумасшедший старик и развернулся к нему спиной! — Корысти в твоих делах ночных нет. Ни чванства, ни злобы, ничего, окромя той самой, пресветлой, доброты.       — Нет ее! — он ответил, оставив последнее слово за собой, но много ли правды в словах, сказанных из желания противоречить.       Старец лишь улыбнулся ему, стукнул посохом, да и исчез, рассыпавшись на миллиарды снежинок: домой отправился, к Новому Году готовится. И ему здесь больше делать нечего, его крылатое воинство надолго без внимания оставлять нельзя. Вернувшись, он мгновенно пристроил к делу всех, кто был не пристроен, но активен без меры, а потому с чувством выполненного долга устроился перед пачкой писем, которые следовало со всей аккуратностью рассортировать: сами письма отдельно, присланные рисунки и другие детские подарки — отдельно. А после все их переложить в новое место хранения.       Солидный сундук из красного дерева, вместительный как мешок Деда Мороза, с несколькими отсеками, идеально подходил для задуманного. Разобравшись с бумагами, Люцифер, задумавшись, несколько раз обвел когтем красивый морозный узор на поверхности сундука, мимолетом подумав, что к Новому Году надо придумать подходящий подарок Морозу Ивановичу. Не стоит в следующий год с долгами входить, это даже люди знают.