Apache

Чуть больше недели мне пришлось провести за отчетами о Тоби, прежде чем мне позвонил Итачи, прерывая мою экспертную деятельность без корочки. Весь этот отрезок времени я сквозь зубы читал эти поганые сценарии, практически ничего не ел из-за нервов и подбирал себе в магазинах новый имидж, в котором мне придется ходить во время всей миссии. По большей части я носил что-то нейтральное, из разряда футболки с логотипом известной фирмы в обычное время и белой рубашки с темными брюками в рабочее. Сейчас же мне необходимо было создать искусственное впечатление обо мне как о человеке, которому на все насрать и при том все надо. Поэтому мой выбор пал на классические коричневые очки, бежевую гавайскую рубашку и самые дешевые светло-голубые джинсы на завышенной талии. И, наверное, надо было что-то делать с волосами, потому что обычные растрепанные пепельные волосы — это не стильно с точки зрения журнала мод, который лежал возле мусорного бака на стопке коробок. Поэтому я, не долго думая, просто взял и зачесал их назад, с удивлением отмечая, что это выглядит если не превосходно, то точно привлекательно-нетипично. Я старался создать бедный, но около ходящий образ молодого Элвиса Пресли — что-то вроде кольца с бриллиантом, брошенного в пепельницу. Итачи же обещал мне помочь прибавить к этому еще такое же ненавязчивое выражение лица, чтобы все выглядело максимально естественно. — Ненавязчивые люди никогда не буду задавать тебе в лоб вопросы, на которые единственное, что ты сможешь ответить — это «да» или «нет». Они будут выкидывать такие фразы, на которые ты сам будешь хотеть говорить, но при этом их лицо ничего не будет выражать. Понимаешь? Давай, попробуй построить со мной такую беседу, убеди меня в том, что тебе можно доверять. Я тогда и представить не мог, как часто мне придется бывать на таких «сеансах», но, признаться честно, Итачи Учиха был хорошим учителем. В какой-то момент я настолько начал хорошо входить в роль, когда надо, что перестал замечать, где «я» настоящий, а где «новый». Но вернемся к самому делу. — Как ты понимаешь, Тоби их все-таки сдал. Ты хорошо изучил дело, которое я тебе отдавал? Если да, то ты понимаешь, что проще всего будет представиться его родственником, двоюродным братом, например. Когда ты будешь вываливать на лидера из их шайки тонну слезного дерьма, тебе придется держать в голове всю информацию, что ты о нем вычитал, — Итачи потянулся за первой сигаретой за день, пока я докуривал уже третью. — Держать мало. Надо ее будет правильно подать, — дополнил я мысль коллеги. — Напоминаю, что с завтрашнего дня начинаем патрулировать местность, которую обозначил Тоби. Как только замечаем «рыжего», ты выстреливаешь к нему. А дальше по плану. А пока... давай, расскажи мне какую-нибудь ебанутую историю, которая могла случиться только с ебанутым Хиданом. Я отошел от Итачи, облокотился о кирпичную стену, достал еще одну сигарету и, в очередной раз затянувшись, начал спокойным тембром перебирать события, якобы случившиеся со мной несколько лет назад на Ямайке. — О какой Ямайке ты сейчас говоришь? Кто в те года там был генералом-губернатором? Какая погода стояла в те дни, когда тебе предлагали марихуану? Кто, в конце концов, предлагал тебе марихуану? Как он выглядел? Блять, Хидан, запомни раз и навсегда — никогда не начинай рассказывать про то, о чем не знаешь, даже если ты в душе уверен, что попал прямо в яблочко. Хочешь рассказать о Ямайке — прочитай про нее все: пойди в библиотеку, возьми книжку с очерками об этой стране, и только потом говори про нее. Если кто-то из этой шайки был на Ямайке, он сразу присечет то, что ты — чурка и разговаривать с тобой не о чем. Парни, подобные им, никогда не пиздят о своем прошлом. Ты должен быть, как они, понимаешь? В образ я тогда входить научился, а вот рассказывать истории — еще не совсем. И с таким слабым умением мне пришлось идти в гущу событий, потому что времени было не так много, но я дал себе тогда твердое слово прочитать хоть про что-нибудь для начала. Просто даже для эрудированности полезно, ну. И вот наступил роковой день, второе августа по календарику на кухне. Я, стоя перед зеркалом в коридоре, смотрел на свое отражение в непривычном теплом эффекте, который создавал очки, и пытался успокоиться, дышать ровнее: — Слышь, ты, чмо в гавайской рубашке. Итачи ждет тебя во дворе, а помимо Итачи там ждет тебя твоя малышка — ты давно не ездил на своем серебристом плимуте, так какого черта ты стоишь и подрагиваешь, как кислотник малолетний? Ты профессионал, на тебя рассчитывает ФБР, сам Бог тебе это нарек. Выходи уже на улицу. Подобные громкие утешения перед зеркалом в первые дни очень сильно помогали, потом в них просто отпала необходимость — все сократилось до тяжелых вздохов и улыбки до ушей перед выходом из дома. Уверенность придет ко мне гораздо позже, но оттого была сладка победа, что до этого пришлось изрядно помучиться. — Хидан, такой ответственный день, а ты умудряешься опоздать даже тогда, когда я стою возле твоего дома, — Итачи пожал мне руку и направился в сторону моей машины, — я покажу тебе дорогу, потом выбросишь меня где-нибудь рядом и пойдешь туда, куда я тебе скажу. Господи, все сегодня мне извонились из отдела, «Что там? Ну как там Хидан? Во сколько вы договорились встретиться?». Черт, и так нервно, хрена ты молчишь? Заводи уже свою жестянку. А пока я тебе расскажу дополнительные сведения о Тоби, только вчера узнал, не успел передать бумаги… Итачи всю дорогу от дома до места назначения перекидывало от текущего расследования до его младшего брата, который успешно сдал вступительные экзамены в колледж. Возможно, было бы все гораздо хуже, если бы я не разрешал ему курить в машине — это единственное, что затыкало маленькими пробками его нервы и рот на время. Я и сам думал, что просто начну уже жрать этот табак, не удосужившись банально достать зажигалку из кармана. Спустя двадцать минут по указаниям Учихи мы подъехали к незаурядной забегаловке из разряда тех, что сносятся только после того, как пройдет сто лет с момента их постройки. Выглядела она хоть и отвратно, но зато чувствовался некий дух фильмов из 50-х, по типу Дэдди-О или Пулеметчик Келли. Как было иронично, что я шел в это заведение как по заказу — оттенять стильно-дерьмовую забегаловку своими стильно-дерьмовыми сказками. — Ищи рыжего, Хидан. Он должен быть там. Дальше ты знаешь, — с расстановкой выговорил Итачи и похлопал меня по плечу, — иди уже, что стоишь. После этого Учиха постарался как можно быстрее убраться с этого района, вероятно, направляясь домой. У него, вроде как, сегодня должен был быть выходной. Забегаловка оказалась примерно такой же, как и снаружи — куча винтажный постеров с гоночными машинами, всего пару человек сидят и что-то едят с серьезным лицом, официанток вообще не видать. Я начал тут же бегать глазами от одной рожи к другой, с целью увидеть того самого «рыжего», но никого не было даже приблизительно с таким цветом волос. Тогда я решил пройтись по помещению, поглазеть пока что на постеры — среди них оказались модели машин из фильма «Гонщики», тоже из 50-х, а также парочка из «Девушки угонщицы». Ох уж эти любители винтажной «классики», которую на деле только помоями можно назвать. Неужели людям некуда деньги тратить, кроме как на открытие подобного шлака в конце сраных 80-х годов? Пока я мирно рассуждал у себя в голове о отбросах кинематографа, я краем глаза заметил, как из подсобки вышел рыжий мужчина примерно моего роста, и я тут же подорвался к нему, становясь почти вплотную: — Тебе нужно сейчас будет сильно постараться, чтобы объяснить мне, как вы позволили моему старшему брату угодить за решетку, сукины дети, — я столкнулся с парой выпученных глаз, эмоции которых тут же перебежали с шока на полное спокойствие. — Тише, тише. Вот, присядь сюда, переведи дух, а потом говори, — тут лидер шайки сел за столик и кивнул в сторону другого мягкого дивана, — я понимаю, всякие ситуации бывают. Сядь же, ну. В тот момент все мое самовнушение себе о том, что я профессионал, улетучилось куда-то так быстро, что я не успел его поймать. Как действовать в подобных ситуациях? Итачи предупреждал только о том, что, скорее всего, он будет сбит с толку и начнет расспрашивать, кто я и как его нашел, в лучшем случае не пристрелит башку. Но он просто предложил мне… сесть и успокоиться? — Я спрашиваю: как вы позволили моему брату попасться копам? — я спокойно перефразировал вопрос, решив все-таки поддаться и поиграть в его игру. — Тоби не говорил, что у него здесь есть родственники, — рыжий задумчиво почесал подбородок, — прежде чем мы поехали сюда, все крупно поклялись, что Аризона — это Богом забытое местечко, и что здесь никто… — тут он резко засмеялся, прикрыв лицо рукой, — нет, ну ты слышишь это? Во время нашего диалога начала играть нестандартная для подобного местечка песня, и я решил влиться в его ебанутость окончательно: — Сопливый Джон Леннон никак не вписывается в атмосферу афиш с дерьмовыми фильмами про гонщиков, согласен. Тут мой собеседник резко сделался серьезным, достал из джинсовки агнер и направил дуло прямо мне в лицо, снимая предохранитель. — Хочешь поговорить о музыке, мальчик? Под «ну ты слышишь это» я имел ввиду то, как смешно я перед тобой распинаюсь. Если ты еще слово скажешь по поводу того, что здесь играет, я тебе раскрашу, блять, лицо. Хорошо, это был плохой ход. Сразу же вспоминается разговор с Итачи, который по памяти воспроизводил мне примерные поведения преступников, дело которых он расследовал, и среди них он как раз выделил «человека настроение». Вообще, если углубляться, социально-дезадаптивное поведение встречается куда чаще у таких людей, но выявить это зачастую бывать очень сложно. В большинстве случаев попадаются латентные психопаты. Конкретно у этого в открытую наблюдается эмоциональная неустойчивость. А так черт его знает, может, он только притворяется. М-да, мне, видимо, надо по два раза читать такие сложные темы, как эмоционально-волевая сфера, чтобы быть на сто процентов уверенным в своем утверждении. А пока вернемся к неприятной для меня ситуации. — Вам известно, что Тоби надо регулярно было принимать стимуляторы, чтобы нормально функционировать? Он же теперь сгниет там. Его же не отправят в ту новую тюрьму Уинслоу, что недавно открылась. В лучшем случае, его будут гонять по штатам, вплоть до Атланты, — я мысленно выдохнул, когда рыжий убрал пистолет и стал внимательно меня слушать. Уже лучше. — Да, есть такое. Нам каждую субботу поставляли патроны, а вместе с тем и лекарства, — лидер снова задумчиво покосил голову, — я думал про Атланту. Но знаешь, что самое поганое в этой ситуации? Мы понять не можем, сдал он нас или нет. Ты знаешь про нас от него лично, я правильно понимаю тебя, белобрысый? — Меня Хидан зовут. И да, я знаю от него лично. Про всех вас, — самое время представиться. — Очень приятно, Хидан. Вернемся теперь к нашему разговору. О чем это я… ага, вот. Могу предположить, что его осудили по статье… блять, а вот об этом я не подумал, — мой собеседник начал судорожно копаться в кармане джинсовки и заткнул меня жестом перед этим, — я слышал, что заключенные делают с растлителями малолетних в тюрьме, если получается такой экземпляр пробить по базе через охрану, — он достал из кармана блокнот и маленький карандаш (больше похоже на огрызок карандаша), начав на нем размашистым почерком писать цифры, — я Нагато, кстати. Нам нужны подробности того, где он сейчас и есть ли у нас шанс его оттуда вызволить, не опасаясь при этом за наши собственные шкуры. Я знал, что будет сложно, но мой мозг рисовал себе все совсем по-другому. Этот отморозок общался со мной так, как будто знал меня лично с самого детства, но при этом давал «легкие» намеки на то, что я не у себя дома. Приходилось обдумывать каждое слово настолько быстро, насколько позволяла ситуация. Пока читаешь сценарии, думаешь, что время бесконечно. На деле же все идет по одному месту, как сейчас, например. Тут я расписал ему, что я был на суде, мне дали с ним переговориться парочкой фраз, а после начал лить тонну информации о том, в каком он состоянии и что ему уже ничем не поможешь. Однако свою увлекательную историю о Тоби я решил мягко оборвать, тем самым намекая на продолжение в другом месте. И не тет-а-тет, как сейчас (хотя сюда лучше бы подошла фраза «по-крысиному»). Нагато внимательно выслушал меня, а после вручил листок с номером телефона. — Ни я, ни мои коллеги не будем перед тобой оправдываться и пытаться как-то откупиться, — лидер встал из-за стола и достал, черт его знает что, вонючий кэмел, — но это не значит, что мы будем отказываться от моральной помощи. Я знаю, как сложно терять родственников, поэтому позвонишь сегодня и мы с парнями тебя встретим, — он отправился в сторону выхода, и я поплелся за ним, — будешь? — Я курю только парламент. Нагато хрипло посмеялся и, затянувшись, направился в сторону своего красного астона мартина, даже не попрощавшись. Уже спустя час после разговора с этим типом я стоял в том же самом магазине с Итачи, что и в прошлый раз, где я адски хотел купить себе мюсли под монотонную и нудную болтовню Учихи. У меня бешено колотилось сердце и слегка тряслись руки, пока я вываливал Учихе то, как все прошло. А тот лишь победно улыбался, хлопал время от времени меня по плечу и тихо посмеивался себе под нос. — Ну ты кретин, конечно, Хидан. Додумался же про какого-то Джона Леннона ляпнуть. А если у него бы, не знаю, мамка в молодости была пришибленной битломанкой, и он перенял бы ее романтизм и меланхоличность той эпохи, или это все запало бы ему куда-то в душу? Я тебя уверяю, он тебя точно кончил бы там на месте, если бы ты не успел вовремя достать свою заначку, — Итачи взял с полки две бутылки пива и пошел на кассу, — никогда больше так не делай, по крайней мере... ни при первой встрече. — Тут не соглашусь, — я достал кошелек, чтобы расплатиться за товар, — если бы я вел себя, как зашуганный таракан по полной программе, то он бы точно заподозрил какую-нибудь дрянь. А так он хотя бы понял, что у меня есть характер. Ну, это я сейчас так рассуждаю, в тот момент же я знатно пересрал. После долгой беседы, как я называю наше общение, «ни о чем», мы начали осушать купленное добро, отмечая тем самым маленькую победу и в то же время огромный вклад в расследование. Итачи покинул меня быстрее, чем обычно, так как мой день на этом не заканчивался и мне еще предстояло позвонить по номеру, который мне всучил Нагато перед своим уходом. — Ало? — на другом конце провода доносилось множество голосов вперемешку с музыкой, и было слышно, как собеседник намеренно отходил от этого блядокошмара. — Это брат Тоби. Когда и куда я могу подъехать? — нервы все еще шалили, поэтому я судорожно наматывал провод на палец и разгрызал до крови и без того сухие губы. — Ага… я понял, да, — судя по голосу, это был не Нагато, а если и он, то изрядно обдолбанный, — езжай прямо сейчас за Юг-Милл-авеню, там будет небольшое такое заведение… блять, да не лезь ты! Извини, я… — достаточно трудно было разобрать этот укуренный бред и различить, к кому он обращается в данный момент, — короче, на вывеске изображена здоровенная такая вишня… И тут он бросил трубку. Что ж, явно отличное продолжении дня. А что делать? Сам же Бар «Вишня» выглядел куда лучше предыдущего безвкусного старья, в котором я встретился с Нагато. Он много раз мне попадался на глаза, но я никогда не видел его в вечернем свете: тот самый жирный и крупный шрифт в обрамлении длинной и криво приклеенной подсветки, логотип вишни же, правда, был вынесен за название, а под всей этой вычурной винтажной бурдой горело еще несколько круглых лампочек, что в совокупности составляли слово «вход». В стороне парковки можно было заметить толпу смуглых девчонок в коротких джинсовых шортах и в таких же коротких майках, которые проводили меня до входа таким любопытным взглядом, что я не удержался и послал им воздушный поцелуй. Не знаю, по какой причине у девушек начиналась разливаться Амазонка в штанах всякий раз, когда в поле зрения появлялся кто угодно похожий на Элвиса Пресли или на Мика Джаггера, но это правда было забавно. В любой другой ситуации я бы их даже не заметил, но… сегодня не «любая другая ситуация», поэтому все идет пока что, как надо. Бар внутри оказался куда более вычурнее, чем снаружи: разноцветные шторы из бусин, стены были в основном из кирпича, но в некоторых местах его вовсе не было видно из-за огромного количества картонных обложек из-под пластинок, которые были кое-как приклеены в хаотичном порядке от потолка до кожаных диванов кремового цвета. В самом же углу бара была расположена небольшая сцена с парой шестов, что говорило о том, что надо дождаться двенадцати вечера. Водомерок в этом баре не было, которые обычно занимают целый столик на одного себя любимого, поэтому отыскать макушку Нагато оказалось трудной задачей среди этого балагана. Он и его шайка нашлись недалеко от сцены за одним большим столом с круговым диваном. — Это еще кто такой? — блондин лет двадцати с лишним проводил меня осуждающим взглядом до свободного места, за которое я собирался сесть. — Это брат Тоби, я же тебе говорил. Он пришел рассказать нам все подробности того, в каком положении наш напарник, — Нагато тут же прояснил ситуацию, а после глубоко затянулся какой-то, судя по запаху, дурью, откидывая голову на списку сиденья. Тут я со спокойной душой сел, представился перед этой мне еще незнакомой толпой и начал было уже рассказывать эту «уникальную и неповторимую» историю про Тоби, которую мне прописал Итачи в сценариях, пока за моей спиной не прозвучал раздраженный голос: — Ну вашу ж мать. На пять минут нельзя отойти, уже какое-то чучело заняло мое место, — после этих слов я чуть не подорвался с места, но вовремя вспомнил, что мне нужно на протяжении всего вечера держать невозмутимый вид, поэтому я спокойно вздохнул и ответил что-то в духе «кто успел, тот и сел». — Правильно Хидан говорит, нехер тут шариться по бару, когда мы целенаправленно ждем человека, — в этот раз меня защитил блондин с учетом того, что он первый выразил свое недовольство по поводу моего внезапного присутствия. И тут можно было бы вновь вспомнить, что говорил мне Итачи про типы личности преступников. Даже за три года работы в ФБР я не думал, что столкнусь с таким чудом так скоро, негаданно и нежданно. — Лично я никого не жду, блондинка, — прибывший зеленоволосый недопанк напоследок старомодно съязвил, после чего все разом начали двигаться на диване, чтобы места хватило каждому. Народу, надо признаться, куча в этой шайке, и, как я уже успел ее обозвать в начале, она достаточно разношерстна. Чтобы было удобнее, я буду рассказывать про каждого человека в отдельной главе с учетом того, как много я буду с той или иной личностью взаимодействовать. А пока сосредоточимся на вступительных диалогах. — Тоби дали пожизненное только с моей помощью. Да это и помощью назвать нельзя с тем расчетом, что я залетел в самый последний вагон — эти ублюдки уже успели доказать в суде, что он растлитель малолетних, хотя речь изначально шла про ограбления, и тогда бы ему дали около двенадцати, — все начали меня внимательно слушать, прерывая со мной зрительный контакт только редкими глотками из своих стаканов, — а дальше, как вы понимаете, все пошло-поехало — у Тоби сразу же обнаружили кучу отклонений, и «профессионалы своего дела» начали им активно манипулировать, подбивать его на то, чтобы он сам все рассказывал… Примерно в таких направлениях я вешал им лапшу на уши в течение пятнадцати минут, пока мне не начали отвечать: — В таком случае, нам надо бы отсюда двигать, даже если нас не сдали, — рядом с Нагато сидел еще один рыжий парень, который все время от момента моего прихода молчал, не подавая вида, что ему хотя бы интересно слушать про своего напарника. — Типа мы все вот так соберем свои шмотки, сядем в тачки и уедем кто куда? А как же, блять, аризонские ювелирки? Ты, видно, забыл, паскуда, что задолжал мне двести кусков, которые клялся отработать Аризоной. «Аризона то, Аризона се. А вот в Финиксе…». Что-то я не вижу твое стремление сейчас вернуть долг. Мы даже половину заведений не обошли, а ты уже хочешь красиво уйти от проблем, вылезти сухим из воды. Их нужно решать, дубина, — блондин буквально выплюнул последнюю фразу и откинулся на спинку дивана, показывая всем своим видом, что, мол, «я все сказал». — Согласен с Дейдарой, — ну вот, я уже начал по чуть-чуть узнавать имена преступников, — Хидан, как тебе песня, которая сейчас играет? Этот вопрос меня сбил с толку практически также, как в том разговоре с Нагато днем. Какое-то время я просто внимательно пилил взглядом все эти воровские лица, что были напротив меня, прокручивая в голове ядовитым голосом фразу Нагато «хочешь поговорить о музыке, мальчик?» вперемешку с указами Итачи о том, что лучше мне больше не высказывать свое мнение, особенно по поводу музыки, раз по лицу Нагато было понятно, что это больная тема. Однако, не заметив никаких негативных посылов в глазах этих людей, я начал отвечать на заданный мне вопрос: — Я слышал, что «Баба О’Райли» посвящена фестивалю в Вудстоке, где тонна подростков была в мясо из-за кислотных сигареток. Хотя лично мне кажется, что там есть библейские мотивы. — Какая нахер «Баба О’Райли»? Эта песня называется «Teenage Wasteland», — в спор влез Дейдара. Кажется, я начинаю улавливать его характер и привычки. — А я слышал, что она посвящена войне во Вьетнаме. Там же это, как его… Про поля. — Ни про какой Вьетнам там не поется и не называется она «Teenage Wasteland». «Баба» — это имя индийского писателя, а «Райли» — это имя основателя минимализма. Почему брат нашего тупого бывшего напарника знает больше, чем вы? — наверное, это был единственный человек, которого я еще не успел нормально рассмотреть и проанализировать его поведение, потому что он также, как «второй рыжий», сидел все время и молчал с момента моего прихода. Первое, что бросалось в глаза, — возраст. На вид он был старше всех присутствующих. А второе — что должно было произойти, чтобы так расхерачило лицо? — Твоя ошибка была в том, что ты сказал про Вьетнам, Сасори. Тебя бы в любом случае сожрали с говном, — тут все разразились смехом, мне же пришлось только криво улыбнуться. Пока что я просто вникал в обстановку, анализировал и боялся лишний раз вздохнуть. Однако самое последнее, что нужно позволять себе думать в такие моменты, так это «ох, черт, как же все сложно, нахер оно надо». Потому что в таком случае все точно пойдет по пизде, со мной уже много раз такое бывало. Вот, например, по какой-то причине у этих отморозков есть некое шуточное табу на тему Вьетнама, судя по тому, как все заливаются. Смех в том, что вся работа тайного агента ФБР заключается в том, чтобы не говорить про «тот самый Вьетнам», который любой специалист должен сразу присечь. А пока мне нужно было привлечь их внимание и вернуть весь фокус на Тоби: — Так что будем делать с тем фактом, что я из-за вас буквально потерял своего брата? — все резко заткнулись и уставились на меня, как будто первый раз увидели. — Не знаю, парень… на моих глазах убили всю мою семью, когда я был… — укуренным голосом начал отвечать Нагато, пока резкий кашель не оборвал его речь. — Ой, всем на тебя насрать, мужик. Это ж хрен знает когда было, тебя Хидан спросил по поводу текущей ситуации. Но ни один из нас не может сдать того, кто на самом деле не уследил за Тоби и не проверил, чтобы тот поменял номер, — Дейдара ловко воспользовался тем, что Нагато не договорил. — Так точно. Никто из нас не может взять и сказать тебе сейчас, кто этот мудак, который позволил этому случиться с Тоби. Таковы у нас правила, — подтвердил слова Дейдары зеленоволосый парень. — Это могу быть я, а может быть Какузу, а, может, в этом все, блять, поголовно виноваты, но ничего из этого, как ты сам говоришь, не вернет Тоби сюда, раз его уже поймали, все, что нашли, доказали и дали пожизненное, — продолжил Дейдара, — наше счастье, что он нас не сдал. Видно, мы еще не настолько отмороженные грешники, раз Бог на нашей стороне. Ладно, давайте так. Прежде, чем поехать в «Вишню», я держал в голове приглашение Нагато: «…но это не значит, что мы будем отказываться от моральной помощи». Получается, что эти ублюдки умеют держать слово только в том случае, если дело касается их самых близких корешей? Это уже какая-то подмена понятий. Видно, нас с Итачи ждал долгий и нудный разговор обо всем этом. Под конец вечера у меня уже началась легкая ломка из-за такого долгого отсутствия никотина в легких, поэтому я начал показательно вставать, тем самым намекая, чтобы меня выпустили из-за стола. — После перекура ждем тебя здесь, Хидан… еще даже двенадцати нет, — Нагато лениво потянулся за бутылкой и подлил себе в стакан спиртного, а после резко обернулся в сторону самого старшего, который тоже решил покинуть компанию. За дверью бара в лицо сразу же ударил прохладный вечерний ветерок, который бывает только ближе к ночи, и он обдает не хуже, чем ведро холодной воды — как никак, погодка в Финиксе оставляет желать лучшего большую часть лета, поэтому подобные моменты во время тяжелого рабочего дня максимально приятны. Но, не успел я отойти в сторону парковки, чтобы присесть на свой плимут, как сзади раздался стук резко открывшейся двери, откуда вышел тот самый молчаливый мужчина, которого я с самого начала рассмотрел хуже всех. — Будешь? — он протянул мне открытую пачку, но я, в своей привычной манере, даже не посмотрел на марку сигарет, только потянулся за своими: — Я курю только парламент. — Вот и славно, — тут он в одно мгновение отобрал из моих рук сигарету и поджег ее от зажигалки, которой я только успел чиркнуть, — это что у тебя, роад раннер? Красивая, чертовка. Как агенту, скрывающемуся за маской недостиляги-преступника, мне следовало бы промолчать, либо неоднозначно хмыкнуть. Так бы точно поступил вечно прагматичный Итачи. Но с точки зрения настоящего Хидана, это уже ебучая наглость, за которую следовало бы хорошенько прописать в лицо, случись бы такое не в рабочее время. — Губа не дура, я смотрю, — получилось затянуться только со второй сигареты, после чего я уселся на капот своей машины, как и хотел с самого начала, — да, это плимут роад раннер первого поколения, выпуск то ли 1969, то ли 1970, не вспомню уже, — в голове все звучало очень даже мило, на деле же вышло так, будто я сейчас достану пистолет и расстреляю их всех разом. Какие надо иметь нервы, чтобы работать, как Итачи? Вечный вопрос... — Я мечтал о ней, когда она только вышла, — я смерил его недружелюбным взглядом, — хорошо она у тебя сохранилась, мальчик. Обычно люди твоего возраста говняют машины так, что на них тошно смотреть. Словом, ничего не берегут. Не понимаю: даже если тебе подарил ее папаша на окончание колледжа за твои красивые глазки, разве это повод превращать ее в свалку с двигателем? — Мне с детства еще стало понятно, что машина — это роскошь. В моем районе в 1960-х, как помню, было всего две машины на двести человек по месту жительства. Тогда я с завистью поглядывал на французские симки и понимал, что если у меня появится машина, я буду беречь ее, как собственную жизнь, — тут мой голос на удивление быстро потеплел, когда я начал перебирать в памяти такие родные, но уже далекие кусочки детства. — Хорошо... очень хорошо, — тут мой собеседник затянулся в последний раз и пошел в сторону бара, откуда только что вышли еще Сасори с Дейдарой. Большую часть этого перекура я был в какой-то прострации, направляя все свои последние силы и мысли на анализ всего происходящего, перебирание и повторение некоторых деталей в голове, чтобы ничего, не дай Бог, не забыть до встречи с Итачи. Обычно я всегда ходил с ручкой и блокнотом, как и все мои коллеги, в принципе, но это совершенно не та ситуация, где о таком можно хотя бы подумать. Эта прострация усилилась тогда, когда я перевел взгляд с трех силуэтов возле входа в бар на дотлевающую сигарету, а после на темное небо без единой звездочки. — Эй, парень! Нам сейчас надо будет кое-куда поехать. Если захочешь составить нам компанию завтра, то только ближе к вечеру в этом же месте. Мы, вроде как, не договорили. Можешь не звонить, все равно тебе никто не ответит, — Дейдаре, видимо, было сложно подойти к парковке, поэтому он выбрал вариант орать через всю улицу, а после все трое направились в сторону запасного входа в бар. Мой рабочий день оборвался гораздо раньше, чем я предполагал. И это был первый раз, когда я так безгранично был этому рад.