Синее небо. Такое же, как в тот день...

      Сегодня похороны. Это был несчастный случай, но теперь это уже не важно. Человек лишился жизни, и этого уже не исправить.       — Ненавижу похороны, — тихо вздыхая, сорвалось с губ стоящего рядом со мной парня.       — Почему? — повернувшись к нему, спросила я.       — Родные льют слёзы, пришедшие выражают соболезнование, но человеку, который умер на всё это наплевать, — его голос был холоден, совсем не источающий эмоций. Никаких.       — Откуда тебе знать? — губы тронула лёгкая улыбка, и я наклонила набок голову, смотря на его опущенный в пол взгляд. — Быть может сейчас всё как нельзя лучше для всех них? Мать, что всегда презирала своего ребёнка, сейчас стоит над гробом и искренне просит прощение, отец, пусть и держится из последних сил, но тоже понимает, что всё могло быть иначе. Разве ты так не думаешь? Наверняка тебе тоже было много, что сказать… — парень сильнее нахмурился, сжимая руки в кулаки.       — Замолчи, — прошипел он, стараясь не привлекать внимания. — Ты никогда никого не теряла, тебе не понять, — я улыбнулась уголками губ, переводя взгляд на гроб, где лежала красивая девушка в белом, в окружении её любимых цветов. Её лицо было безмятежным, как будто она просто спит. — Чёрт, — сдавлено прошептал парень, а по его лицу скользнула одинокая слеза, которую он даже не заметил.       — Всё в порядке, — я невесомо коснулась его плеча, пытаясь успокоить, но его взгляд был прикован к девушке, уснувшей вечным сном. — Церемония вот-вот начнётся, нужно занять места, — его напряжённые плечи опустились, и он шагнул к ровным рядам расставленных стульев, садясь возле родителей погибшей.       — Огромное горе постигло нас и привело сегодня в этот траурный зал. С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери… — священник занял своё место за трибуной, начиная свою речь. — Сегодня… Мы прощаемся с нашей сестрой, — я улыбнулась уголком губ, опуская голову. Всегда было так странно слышать слова, что все мы «братья и сёстры». — Жизнь этой девушки так внезапно оборвалась в столь юном возрасте в один безоблачный день…       — На небе были просто чарующие облака, — вздохнув произнесла я, и парень рядом со мной слегка кашлянул, призывая меня помолчать.       — Нам может показаться, что наши жизни не принадлежит нам, что смерть властвует над нашими жизнями. Наше рождение — лишь начало смерти. Да, тяжело смириться с трагической гибелью таких юных… Нелепая смерть в расцвете сил — страшное горе, больше, чем мирная кончина старика во сне, но так уж выходит, что в глазах смерти мы все равны… — я смотрела на людей, пока священник говорил свой подготовленный текст, уверена, он говорит его каждый раз, когда в гробу лежит подросток. Родители были разбиты горем, гибелью их единственного ребёнка. И пусть, у них не всегда всё клеилось, они были семьёй. Лучший друг, что потерял свою лучшую подругу сидел с холодным выражением лица, хотя в душе всё рвалось на части. Одноклассники и подруги сидели позади, иногда шмыгая носом, и вытирая слёзы белыми платочками. Куча знакомых и не очень людей пришли на похороны семнадцатилетней девушки, которая умерла, упав со обрыва. Действительно нелепо, как и сказал священник. — Желающие попрощаться с покойной девушкой, могут сейчас подойти к гробу, — люди по очереди стали подниматься со своих мест, и подходить к безжизненной девушке, кладя около дорого ящика цветы.       Я смотрела, как люди прощаются с покойной, роняя слёзы, или кладя цветы просто из вежливости. И, со временем, в зале стало заметно пустеть, пока не остался сидеть только он один. Он сидел всё также, не выражая эмоций, сжимая кулаки на коленях, и смотрел куда-то перед собой, словно находился вовсе не здесь. Я, остановившись возле гроба, вновь взглянула на мирно лежащую девушку. На моих губах была лёгкая улыбка, а глаза пощипывало от слёз. Такая юная, было столько планов, которым не суждено сбыться. Я легко провела пальцами по аккуратно уложенным локонам, которые лишь благодаря чуду грима всё ещё выглядят живыми. Тоже касается и всего остального. Нарисованный лёгкий румянец, персиковый блеск для губ, и серые тени. Даже ногти накрашены в её любимый цвет — индиго. Лучший оттенок фиолетового. Девушка одета в белое платье, как и подобает правилам. Родители подобрали ей чудное платье. В таком бы можно было пойти на выпускной… Я не заметила, как рядом встал парень, с силой сжимая края гроба, что его пальцы побелели.       — Дура, — прохрипел он, смотря на умиротворённое лицо. — Неисправимая дура! — громче добавил он. В груди больно кольнуло, и я повернулась к нему всем телом, сохраняя дистанцию, чтобы он мог попрощаться с покойной. — Просил же быть осторожнее! Как можно быть такой дурой?! — он больше не сдерживал слёзы, и упал на колени, всё ещё держась за этот чёртов гроб. — Как можно было умудриться упасть с обрыва и свернуть себе шею? — я стояла чуть в стороне, с болью смотря на его страдания, понимая, что ничего не могу сделать.

***

      Бездонное синее небо и медленно плывущие облака — последнее, что я видела. А потом я вдруг оказалась в комнате моего лучшего друга ещё с детства. Я стояла прямо напротив его кровати, с странным ощущением во всё теле.       — Что ты здесь делаешь?! — испугался он, откидывая книгу, которую до этого читал. Я лишь могла судорожно глотать воздух, смотря на него широкими глазами. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, приподнимаясь.       — Я… — последнее, что я помню — небо, шелест листьев вокруг, и кажется… ястреба. А потом пустота, холод, и… я уже здесь. — Умерла? — судорожно сорвалось с моих губ, прежде, чем до меня дошло осознание.       — Ты спятила? — раздражённо спросил он, поднимаясь с кровати, и подходя ко мне. — Эй, ты какая-то бледная, ты… — он оборвался на полуслове, останавливаясь возле меня. — Паришь? — он смотрел на мои ноги, и я тоже взглянула на них. Я и вправду парила в нескольких сантиметрах над полом. Из любопытства, я поджала обе ноги под себя, но не упала, оставаясь в том же положении. — Что ты сейчас сказала? — поднимая на меня испуганный взгляд, переспросил друг.       — Я умерла, — трясущимися губами, повторила я. — Ты… эм… поможешь найти моё тело? — зачем я прошу его о таком? Это ужасно. Но кого мне ещё просить? Я ведь не зря оказалась именно у него…       — Что? — словно в прострации, повторил он.       — Моё тело… — нервно произнесла я. — Его нужно найти, пока… — пока что? Пока не поздно? Пока я не умерла? Я уже мертва! Я не успела опомниться, как он уже стал судорожно одеваться, и бегом покинул дом. — Подожди! — кричала я, летя за ним. — Да подожди ты! — он шёл так быстро, что я даже не поспевала. — Ты что один пойдёшь? — спросила я, нагнав парня, что шёл, опустив голову. — Может хоть родителей позовёшь?       — Нет, — вздохнул он. — Так… где ты… умерла? — я всё ещё не верила в то, что это действительно произошло со мной, поэтому замерла.       — Ох, я… не помню, — я нервно усмехнулась, видя, как он помрачнел. — Ну, я просто раньше никогда там не была… Там был крутой склон и… деревья… — я пыталась вспомнить то место, но перед глазами лишь глубокое небо с медленно плывущими облаками. — Когда я упала, я и глазом моргнуть не успела… — «Ух ты… какой погожий день! Я что, падаю?» — пронеслось тогда у меня в голове. — А потом… Я только помню шелест листьев, — я закрыла руками глаза, не в силах понять, как это произошло.       — Понял, хватит, — отвернулся он, останавливаясь. Он взглянул в сторону единственных гор в нашем районе, и вздыхая, пошёл в их сторону. Мне ничего не оставалось, как просто следовать за ним. Мы прошли уже очень далеко, поднимаясь всё выше по тропинке, периодически поглядывая вниз, чтобы найти моё тело.       — Знаешь, мне здорово повезло, что ты мне помогаешь, — улыбаясь, сказала я своему другу.       — Ты мертва, — холодно ответил он. — О каком везении ты говоришь? — слишком грубо спросил он, но я не смею его винить. Когда к тебе в дом заявляется призрак твоей подруги с просьбой найти её тело… Это должно быть ужасно неприятно и очень тяжело. Хотя на вид он и выглядит спокойным… Я знаю, что это только его маска. Мы прошли уже достаточно далеко, быть может уже даже прошло несколько часов, и теперь я вообще не понимаю, что меня потянуло в такую даль… — Что произойдёт, когда мы найдём твоё тело? — вдруг спросил он.       — Хм? — я словно отключилась, едва расслышав его слова.       — Ты исчезнешь? — нервно спросил друг.       — Да, наверное, — вздохнув ответила я. — Зачем ты спрашиваешь? — я на самом деле и сама не знаю, что произойдёт, когда мы найдём его. Но мы должны это сделать. Он резко замер, и сжал руки в кулаки. — Что такое?       — Как ты посмела… — выдохнул он. — Совершить такую наглость…       — Что? — нервно усмехнувшись, спросила я, обходя его.       — Умереть… — тихо добавил он, отводя взгляд, стараясь не смотреть на меня.       — Прости… — я тоже отвела взгляд, смотря вниз с обрыва. — Боже… — выдохнула я, замечая внизу тёмное пятно, резко выделяющееся на песчаной земле. — Смотри! — я указала на своё тело внизу обрыва. — Скорее, вызывай кого-нибудь! Мы нашли меня! — я была счастлива, что на поиски ушло всего несколько часов, и теперь, меня можно будет похоронить… Пока я пребывала в состоянии облегчения, он позвонил моим родителям и в скорую. Как только он убрал телефон в карман, он упал на колени, хватаясь за грудь.       — Больно… — прохрипел он.       — Эй! — я присела напротив него, легко касаясь плеча.       — Мне больно, — прошипел он, и я увидела, как по его лицу катились слёзы. — Как ты можешь улыбаться?! Ты ведь так хотела жить… — пробежка — вдруг щёлкнуло в моём сознании. Я ведь занималась пробежкой, когда это случилось. Я потянулась к нему, слегка приобнимая, насколько это вообще было возможно.       — Прости, — прошептала я.       — Забери меня с собой, — плакал он, сидя на коленях у обрыва.       — И не подумаю, — улыбнулась я, гладя его по голове. — Ты должен жить, быть счастливым, и жить дальше, как бы сложно это не было, — невесомо касаясь губами его лба, продолжая шептать ему, чтобы успокоить.       Прошло всего немного, когда прибыла скорая и альпинисты, чтобы поднять моё тело. Родители приехали как раз, когда я была уже наверху. Они надеялись, что я всё же не умерла, но… Врач, осмотревший моё тело, сказал, что вывихнута шея. Смерть была мгновенная. Я впервые видела, как плакала моя мать, уткнувшись в грудь отцу, и как, нежно поглаживая её по плечам, он утыкался ей в волосы, сдерживая слёзы.       Следующие несколько дней они готовили похороны. Я наблюдала за родителями, и старалась как можно чаще быть с другом, ведь он единственный, кто по какой-то причине может меня видеть. Однако, когда к нему пришла полиция, чтобы задать пару вопросов, я запереживала.       — Вы говорите, что просто пошли в горы, и случайно нашли тело своей подруги? — уточнил детектив, сверля его взглядом.       — Она занималась пробежкой, — вяло пожав плечами, ответил он, выглядя полностью опустошённым. — Иногда я встречал её где-нибудь, и мы бежали вместе домой, — я стояла рядом, удивляясь тому, как спокойно он говорит.       — Она всегда бегала этим маршрутом? — вновь задал вопрос детектив, попутно что-то записывая. Проклятье, я никогда не бегала там.       — Она говорила мне на днях, что хочет что-то изменить, — я резко перевела взгляд на своего друга. — Думала попробовать побегать как раз там. Ведь там же часто бегают, разве нет? — я не говорила ему этого, но всё звучит так правдоподобно, что я не удивлюсь, если полиция поверит.       — Вы пошли к ней на встречу? Вы знали, что она в тот день собиралась там бегать? — снова спрашивал мужчина.       — Да, такой был план, — вновь пожав плечами, ответил друг, и я с болью там, где когда-то билось сердце, смотрела на то, как он врёт о случившемся.       — Скорой вы сказали, что ваша подруга мертва, но вы были на высоте нескольких сотен метров, вы не могли точно знать, — детектив прищурился с явным недоверием.       — Это обрыв, если она бежала, и оступилась, то покатилась кубарем. Шанс выжить после такого крайне мал, — ответил друг, сохраняя прежнее хладнокровие.       — Но он всё же есть, а вы были уверены, что она мертва, — я поняла, что детектив начал давить на него, словно подозревал его в моей смерти, раз он нашёл меня, а я даже ничего не могу сделать. Он оказался там, потому что я ему сказала…       — Она провела там неизвестно сколько часов, даже, если она была ещё жива, когда упала, долго бы не прожила, — детектив презрительно поджал губы. — Неизвестно сколько прошло часов, прежде чем я её нашёл. Только я шёл там почти три часа, пока не увидел её там внизу, — мужчина хмыкнул, но был вынужден согласиться. Мало кто смог выжить при падении с такой высоты. Вот и я не выжила.       — Что ж, спасибо за информацию, и… — он замялся, перед тем как продолжить. — Примите наши искренние соболезнования, — детектив протянул парню руку, чтобы пожать, и он нехотя протянул свою в ответ. Полиция покинула его дом, и он вернулся в свою комнату, вновь падая на кровать. Он не разговаривал со мной эти несколько дней, хотя я и была всё время рядом. Мне было так же тяжело, как и ему. Но уже ничего не изменить. Я умерла.

***

      И зачем я сейчас вспоминаю это? Я умерла, и стою на своих похоронах, смотря как плачет, возможно впервые в жизни так сильно, мой лучший друг. И я даже ничем не могу ему помочь.       — Не о чем так плакать… — горько улыбаясь, произнесла я. — Я сама виновата. И я ни о чём не жалею…       — В самом деле? — поднимая на меня заплаканные глаза, спросил он.       — Хм? Ну я же уже мертва, — боль застыла в его глазах, когда я сказала это. Он словно всё ещё не до конца верил в происходящее. Вот она я, стою перед ним, говорю с ним. Как я могу быть той же, кто сейчас мирно лежит в гробу, прежде чем навсегда будет погружена под землю? — Если бы я ещё была жива, у меня бы нашлось о чём пожалеть… Или перед кем извиниться… Но теперь… — я повела плечом, словно всё это больше не важно. Я просто призрак. — Мне пора уходить, — я улыбалась искренне, чтобы он запомнил меня такой. Он подорвался, и резко прижал меня к себе, всё ещё стоя на коленях.       — Прошу тебя, — хрипел он, вновь плача. — Останься… Или возьми меня с собой, я не против, — продолжал он, сильнее сжимая меня в объятиях, я лишь нежно поглаживала его спину, утыкаясь в его волосы, так же, как успокаивал папа мою маму, когда нашли моё тело.       — Я была здесь только чтобы попрощаться, и только за этим, — успокаивающе говорила я. — Но я всегда буду приглядывать за тобой, — я нежно поцеловала его в лоб, отстраняясь, чтобы посмотреть в его, наполненные слезами, глаза. — Мне уже пора, — я чувствую, как исчезаю прямо в его объятиях. Но это не страшно, напротив, сейчас мне тепло, и я знаю, что поднимаюсь к тому же синему небу… Такому же, как в день, когда я умерла…