Они чертовски подходя друг другу

Даня любит Руслана. Недавно, первокурсников заселили в комнаты. Все, вроде бы, были довольны своими соседями, которые представляли собой учеников 3 или 4 курсов. Среди таких третьекурсников был и Данила Поперечный, ненавистный большинству учителей за постоянные шуточки и завуалированные оскорбления. Из преподавателей, с которыми Даня ладил, были только Юрий Юрьевич Музыченко и Илья Владимирович Прусикин, а так же декан и завуч, Даниил Крастер и Андрей Смирнов, у которого среди учеников было погоняло «Старый». В этом году пришёл новый учитель. Молодой и энергичный, Руслан Эдуардович, поражал девушек своей привлекательной внешностью, а некоторых ещё и умом. Да, и шуточки у него были прелестными. — Данила, о чём это вы разговариваете с Прокофьевым? Вам разве совсем не интересна тема, о которой я сейчас говорю? — слова мужчины резанули уши Поперечному, а по аудитории прошлась небольшая волна смеха. Переведя на Руслана Эдуардовича задолбанный взгляд, предпоследняя пара, как никак, Данила хмыкнул. Лицо преподавателя было напряжённым, брови чутка подняты вверх, губы поджаты. Наверное, большинство девушек сейчас готовы были бы наброситься на этого «красавца». — Простите, конечно, Руслан Эдуардович, но Мон… Андрей немного не понял, о чём вы говорите, недалёкий, что уж, а я объяснить ему хотел. — рыжий откинулся на спинку стула и хотел было снова повернуться к Монголу, дабы продолжить рассказ о своих насыщенных выходных, но его прервал голос Усачева, заставив напрячься. — Ангелина, будь добра, проследи за тем, что бы все ушли по окончанию занятия, а не раньше. Можете собраться, всё равно пять минут осталось. — так же холодно, как и всегда, произнёс мужчина, смотря на высокую русую девушку, которая была старостой группы. Та лишь кивнула, подойдя к учительскому столу. Сам Руслан Эдуардович, взяв свой портфель, в котором уже всё было сложено, так как это была последняя пара на сегодня, которую он вёл, гордой походкой направился к выходу, но, остановившись возле стола Поперечного и Прокофьева, тихо процедил: — На выход, Поперечный. Данила, не особо понимая, что происходит, быстро собрался, хотя собирать было особо нечего, лишь тетрадь да ручка, и пошёл за преподавателем, кинув непонимающий взгляд на Андрея, мол, «Чувак, что происходит?». Усачев петлял по учебному заведению, а Даня, до сих пор не выкупив, что происходит, до сих пор шёл за ним, пока Руслан не вывел их из университета, в слепую зону. Оперевшись на стену, Эдуардович достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет с зажигалкой, а после, зажав одну сигарету меж зубов, подпалил её кончик, а после вдохнул едкий дым, спокойно смотря на свои руки. Даня стоял рядом, немного шокировано смотря на Руслана. Он-то думал, что Усачев не курит, а тут вот, нежданчик такой. — Руслан Эдуардович… — только это успел произнести Данила. Его перебил жест Руслана, махнувшего рукой, мол, заткнись. Выдохнув тёмный дым, мужчина окинул предвзятым взглядом рыжего. — Слушай, Поперечный, мне кажется, ты слишком борзый. Это надо исправлять, не находишь? — безразлично слетело с уст шатена и он усмехнулся, предвкушая, какие эмоции будут у бедняги. Тот, похлопав глазами, нахмурился, более серьёзно смотря на преподавателя. — Остальные учителя на тебя жалуются, а ни декан, ни завуч никаких действий не предпринимают. Странно. Почему ты себя так ведёшь? Да ещё и материшься, «объясняя» Андрею тему. Я всё слышу. Растерянный взгляд Данилы нельзя было спутать с чем-то другим. Ни один учитель так не общался к Поперечного, для него это был в новинку. Парень скрестил руки на груди, смотря на носки своих кед. Разве это он борзый? В каком месте, интересно, это проявляется? — Простите, Руслан Эдуардович, это больше не повторится. *** Руслан любит Даню. Суббота, 17:00, бар «Crazy Daisy». Закрытая вечеринка старой компашки, в которой был один новенький. Все основные были здесь: Крастер, Старый, Ильич, Юра, Эльдар Джарахов, довольно известный рэпер, и, конечно же, Данила. Завалившись на диван со стаканом виски в руке, Данила продолжил шутить с Юры, который только что рассказал смешную историю про свою дочь и чупа-чупс. Все смеялись, кроме жертвы «обстрела» шутками. — Юрий Юрьевич, я специально жду, когда вашей дочери исполниться 18, что бы трахнуть её, а хотя, нет, я сделаю это сейчас! Дашь её номерок? Я ей позвоню. — с улыбкой и заплетающимся языком произнёс парень, под всеобщий одобряющий хохот, который прервал знакомый голос: — Смешная шутка, Поперечный, очень смешная. Даже не знал, что ты бухаешь с этими, — прозвучала небольшая пауза. — а не делаешь домашнее задание. Хотя, в принципе, догадывался. И тишина, прерываемая музыкой. Преподаватели смотрели на Руслана, пытаясь вспомнить, кто он и что здесь делает, что получилось у них очень… Не очень. Внезапно, Старый, хлопнув себя по лбу, воскликнул «Усачев!» и раздалось протяжное «а». Началась возня, все здоровались и предлогали Русу выпить, протягивая то стаканы с текилой, то какой-то коктейль, то ром-колу, от которой мужчина не отказался, но только вот Данила что-то притих. Нравилось ли ему, что Усачев пришёл и перетянул внимание на себя? Нет. Нравился ли ему сам Усачев? Чёрт возьми, определённо да нет. — Ильич, а как там твой сын, Добрыня вроде бы? — попытался начать разговор Даня, но Прусикин был слишком увлечён разговором с Джараховом, Усачевом и Музыченко, потому рыжий вздохнул, отпивая из стакана Jack Daniels. Его уже бесил Руслан, только придя на вечеринку. Потихоньку, алкоголь выключал сознание и здравомыслие, оставив только эмоции и желания на поверхности. Заиграла любимая песня Поперечного и он потянул всех танцевать, несмотря на то, что кто-то уже вырубился. Пьяным не был только Усачев, мыслил он здраво, но танцевать пошёл, поддавшись уговорам пьяного Данилы, но быстро ушёл, поняв, что студенту и самому неплохо. Песня хорошая была, хоть и быстро закончилась, на смену себе притянув другую. «До встречи на танцполе, Там алкоголь в кока-коле, » — звучал припев песни, Даня двигался в такт ей, вспоминая хип-хоп, на который когда-то ходил, а Руслан пристально наблюдал за рыжим. Алкоголь в голову дал? Возможно. Взгляд уже был затуманенным, а трезвость с каждым глотком улетучивалась. Да и плевать, завтра выходной, можно будет весь день отходить от похмелья. Руслан Эдуардович из тех людей, которые по пьяни творят странности. К примеру, могут начать танцевать с теми, кого по трезвости терпеть не могут. Но сегодня, к сожалению, мужчина не будет этого делать, а кое-что более за рамки вон выходящее. Хотя… Это тоже входит в его план на сегодня. Он, не особо стесняясь, пришёл на танцпол, пританцовывая рядом с Поперечным, который не особо обращал на него внимания, но на какой-то песне, Усачев попал в его поле зрения. Песня затянула их обоих. Остальная часть компании, находившаяся в каком-никаком сознании, завороженно наблюдала за этой «парочкой», до тех пор, пока Руслан незаметно не утянул Данилу за ворот рубашки куда-то в мужской туалет. Все благополучно забили на это, продолжая напиваться в хламину, но вот в уборной произошло то, что заставит их ещё не один раз думать о нетрадиционной сексуальной ориентации Дани или Усачева. — Сука… — прошипел рыжий, ощутив, как ударился поясницей о раковину. Это отдалось небольшой болью, которая почти в следующую секунду забылась, как только Данила услышал щелчок двери, которая выводила из помещения. Он посмотрел непонимающим взглядом сначала на дверь, а потом на Руслана, который был не менее пьяным, чем сам Поперечный. Усачев вплотную подошёл к студенту, заставив сердце того отбивать чечётку, а щёки покрыться ярким румянцем, что был виден даже при скудном освещении мигающей лампы. — Что вы делаете?.. Руслан Эдуардович не ответил, но сделал кое-что, что прояснило перед Даней всю ситуацию. Он почувствовал губы преподавателя на своих, его руку на своём подбородке, надавливающую на него, дабы парень разжал плотно стиснутые зубы, и его язык, так рьяно и охотно исследующий рот рыжего. Данила удивлённо распахнул глаза, в мыслях возникало желание вырваться, но свободная рука Усачева, которая оказалась на его шее, обрубая итак скудный доступ к воздуху, откинула их на задний план. Перестав чувствовать на своём подбородке давление, рыжий не стиснул зубы, как бы на его месте поступил кто-то другой, а лишь прикрыл глаза, смирившись со своей довольно неплохой, как он подумал на секунду, участью. Подавшись вперёд, Поперечный робко ответил на поцелуй и, почувствовав, как хватка на шее ослабела, стал чуть более смелее. Поцелуй был как в гейской порнухе или фанфиках, написанных девочками, которые только познакомились с такой вещью, яой. Страстный, мокрый, жадный, с укусами. Рыжий даже немного расстроился, когда Усачев, из-за нехватки воздуха, отстранился. Ниточка слюны тянулась от губ преподавателя к губам студента, но тут же оборвалась, как только Руслан вытер свои губы, немного покрасневшие от укусов. Его взгляд был хищным, в уме мужчина уже раздевал Даню, но только не в этом грязном помещении, а на своей кровати, после тяжёлого рабочего дня, перед этим выпив пару шотов виски. Данила же сделал несколько глотков, ставшего обжигающе холодным в какой-то момент, воздуха, полной грудью. Странное чувство нахлынуло на рыжего, когда он почувствовал губы и зубы Усачева на своей шее, который видимо хотел оставить на светлой коже засосы и отпечатки, но он явно чувствовал, что это уже перебор, потому слегка оттолкнул от себя мужчину. Тот бросил на Данилу недоумённый взгляд, но потом, будто осознав, что только что произошло, ругнулся и, еле открыв дверь, вышел из уборной, оставив студента одного со своими мыслями. — Ахуенно…