Записки ведьмака Витольда из Каэдвена.

Помню, было это году в … 1252, точно. Тогда под Вызимой, столицей Темерии, Ригер завелся. Одна из тех тварей, что рождена была из дерьма человеческого, обитает обычно на свалках, или, как в моем случае, в канализации, хотя на мусоре они обычно вырастают помясистее да пожирнее. А так как излюбленного всеми Геральта из Ривии, что прославился недавно благодаря королевскому заказу на стрыгу, под рукой не было(шлялся он тогда где-то в Цинтре, судя по слухам), пришлось кметам простым да купцам богатым заказывать некоего Витольда из Каэдвена, неизвестного молодого, на тот момент, ведьмака, поэтому на награду за ублюдка они поскупились знатно(около 800 оренов, если мне не изменяет память, а она та еще прошмандовка). Впрочем, будем честны, Я, то бишь Витольд из Каэдвена, был известен лишь в очень узких кругах, а о такой славе, как у того же белоголового ведьмака Геральта из Ривии мне даже на старости лет только мечтать и мечтать. Я отошел от темы. В общем, получил я заказ на тварь паршивую, что в канализации города Вызимы обитала. 800 оренов - деньги немалые, хоть голова Ригера стоила куда больше. Но для меня молодого, пылкого, берущего любой заказ, что только видел на доске объявлений, это была какая-то несоизмеримая сумма. И вот он Я, сижу у костра, что находился у решетки, за которой был спуск в канализацию. Хоть я еще и не спустился в городские стоки, мой нос уже морщился от мерзкого запаха, идущего из-за железной решетки. И ведь я даже не напрягал свой ведьмачий нюх! Я еще тогда засомневался, и подумал “А может ну всех к черту? Я ведьмак, что вас всех черти побрали, а не канализационный чистильщик!” и подумывал о побеге, но я помнил одно из правил негласного кодекса охотников на чудовищ: не бросать заказ, если уже пообещал прикончить тварь. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как достать из подсумка маленький деревянный сундучок с флаконами эликсиров внутри. В стеклянных пузырьках красовались жидкости разных цветов: красный, зеленый, голубой. Объединяло все эти цвета их чрезмерная кислотность, вызывающая подсознательное отторжение. Проведя пальцем по нескольким флаконам, я остановился на зелье, цвет которого держался между темно-синим и фиолетовым. Откупорив пузырек, я абсолютно без удовольствия сделал несколько глотков. Меня пугал не вкус напитка, а его последствия, ведь практически после каждого выпитого снадобья следовала сильнейшая боль, медленно распространяющаяся по всему телу, сопровождаемая конвульсиями, которые, по ощущениям, длились нескончаемую вечность. Тот случай не был исключением. Тот эликсир в разы улучшал и без того обостренные ведьмачьи чувства, и теперь я мог услышать гавканье псины на другом конце города, учуять пирожки, что готовит чья-то бабка в Предместьях, увидеть блоху на подобии жилета какого-то вшивого кмета, что проходил мимо, и, не упустив шанса, смачно харкнул в меня. Однако помимо обостренных чувств, в бою с такой бестией, как Ригер, мне понадобились бы максимальный боевой потенциал моего тела. А для этого идеально подходил другой эликсир, кроваво-красный Гром, что находился в вытянутом флаконе. Проведя пренеприятнейшую операцию еще раз, я решил, что пора кончать с подготовкой, и встал с колен. Тут же я заметил зеркало, которое кто-то оставил около входа в канализацию, очевидно из-за того, что оно было треснутым. В отражении было видно рослого, худого парня лет 30-40 с давно не стриженными волосами и несколькими шрамами на лице, напоминающие о некоторых тяжелых схватках и ошибок, которые Я, Витольд из Каэдвена, совершал по дурости и неопытности своей. Эликсиры также оставляли, хоть и временный, но довольно заметный след на внешности: из под кожи трупного цвета выступали черные пульсирующие жилки, в глазных яблоках краснели лопнувшие капилляры, а если всмотреться, то можно было заметить легкую дрожь в руках, что являлось последствием выпитого зелья Гром, что приводил организм в постоянное стрессовое состояние, от чего выделялись такие гормоны, как адреналин и норадреналин, а мышцы напрягались до предела возможностей. На шее красовался серебряный медальон с оскаленной волчьей мордой на медной цепочке, показывающий мою принадлежность к касте ведьмаков, странствующих монахов, что за деньги убивают нечисть паршивую. В те времена в людях начала с какого-то перепугу зарождаться ненависть к представителям моей профессии. Про нападение на Каэр Морхен, в ходе которого погибли почти все ведьмаки, включая и самых младших, что даже испытания травами не прошли, я и вовсе молчу. Однако как бы люди не ненавидели нас, мы им нужны. И будем нужны до того момента, пока какой-нибудь ведьман не вырежет последнего гуля, последнюю Ягу, последнего Ригера. И такова была моя цель, а плата за их убийство - лишь средства, возмещающие съеденных коней и разорванные куртки, и ничего более. Я спрятал медальон за воротник, чтобы он в разгаре боя мне не мешался, поправил ремень, что держал меч за моей спиной, перепроверил карманы, и готов был спускаться в зловонные Вызимские каналы, как мой усовершенствованный эликсиром слух услышал… Крики. До какой-то девчушки домогались какие-то кретины, и явно не с намерением помочь ей донести корзины до дома. “Я не герой. Я - ведьмак. Это не мое дело. Стражники со всем разберутся. Я не должен сейчас мчаться на помощь…” думал я тогда. Но несмотря на все мои доводы, нечто, что обитало во мне, так и рвалось на помощь несчастной девушке. В нос ударили зловонные запахи, а хлюпанье мутной воды под ногами отдавалось эхом вдали. Побродив по дурно пахнущим коридорам и вслушиваясь в каждый шорох, мои уши наконец уловили странный звук, нечто среднее между тихим рыком и грубым стоном. Быстро сориентировавшись, я определил, что цель охоты находилась в пятидесяти метрах от меня. Моя задача заключалась в том, чтобы спровоцировать Ригера напасть, а иначе его не победить, ведь если самому подойти к нему вплотную с агрессивными намерениями, так тварь немедля сожрет тебя, да косточками не подавится. Поэтому я, нарочито громко чавкая ногами, начал приближаться к зоне обитания засранца. Долго ждать не пришлось: прямо у меня за спиной из под тины из дерьма со скоростью арбалетного болта в мою сторону устремилось огромное мерзко выглядящее щупальце с несколькими острыми когтями на конце. Благо, я услышал его на мгновение раньше, и мне хватило времени освободить меч из метеоритной стали из ножен, и в секунду нанести фатальный для конечности удар. Тут же появился и главный виновник сея торжества; из под мутной мешанины фекалий и вод разного происхождения вылезла огромная голова, по виду напоминающая сгнившую картошку с громадной пастью, в которой находилось не меньше четырех рядов зубов. Из пасти паскуды вырвался оглушительный крик, нечто между свирепым рыком воем дикого шакала. Вместе с головой уродца показались и остальные восемь его щупалец, которые начали прыгать и метаться туда сюда, словно каждая имела отдельный разум и пыталась вырваться из замкнутого помещения, ведь в этом помещении все они оставались один на один с охотником, что с детства обучался убивать подобных ей тварей и чудовищ. Не собираясь дожидаться момента, когда все конечности сориентируются и начнут последовательную атаку, Витольд, то бишь Я, начал головокружительные пируэты в воздухе, больше напоминавшие хаотичный танец балерины, что лишь немного касался ногами земли, как бы летая над поверхностью, но куда более изощренный и насыщенный всяческими переворотами и сальто. Таким образом я продвигался все ближе к голове монстра сквозь бесконечные преграды в лице щупалец, что будто стрелы кидались на меня с разных сторон, но тогда я не осмеливался атаковать их, опасаясь того, что ненароком в пылу боя задену плечом когти, располагавшиеся на утолщениях на конце каждой из рук Ригера. Сам же Ригер, к слову, начал выть по-другому; теперь это был скорее свирепый вой хищника в разгаре битвы с неприятелем. Кружась в очередном выкрученном пируэте, я чувствовал свое сердцебиение - ровное, спокойное, ритмичное, и сердцебиение монстра - хаотичное, непрерывистое, источающее страх перед неизбежной смертью в лице ведьмака. Казалось, что это будет легкая победа без каких-либо потерь, мои тело и разум расслабились в предвкушении скорой победы, и именно это сыграло со мной злую шутку. Выкручивая свое тело вокруг своей оси в прыжке, я забыл расставить правильно ноги, из-за чего неудачно приземлился и свалился прямо в зловонное месиво. Чудовище не упустило момента и устремило все свои конечности к нему, и, обвив ими тело несчастного меня, что чуть ли не в обморок упал от запахов, начали буквально меня четвертовать, растягивая в разные стороны. Я услышал хруст пузырьков соли, что спрятались меж суставами, но боли от этого не последовало, ведь я уже вошел в раж боя под эликсирами. Однако и без болевых ощущений было очевидно, что долго подобная неприятная операция проводиться не может, и пора бы что-то предпринимать. Меч, который я все еще крепко держал в руке, был абсолютно бесполезен в этой ситуации, и я откинул его в сторону, заранее запланировав в голове свой маршрут к нему в случае успешного побега из захвата бестии. Я уже начал чувствовать, как расстояние между позвонками увеличилось до нездоровых значений, как мои пальцы сложились в знаке Аксий. Пространство вокруг ладони и головы Ригера замерцало ярко-оранжевым, а хватка щупалец ослабла, и я выскользнул из отвратительной позиции. На сей раз я приземлился более удачно, и не теряя ни секунды, помчался по запланированному маршруту к мечу, пока монстр был вне сознания. Схватив оружие буквально на лету я не стал дожидаться, когда монстр придет в себя, и тут же помчался к нему. Очнулся Ригер довольно быстро: Аксий был использован слишком быстро и без должной концентрации, поэтому на большее я и не рассчитывал. Уворачиваясь от ударов чудовища, я начал действовать более агрессивно, то бишь начал вступать в схватки с щупальцами. Я решил сначала лишить чудовище его главного оборонительного оружия, и лишь потом добить его. В ходе нескольких попыток атаковать конечности, я разорвал куртку в лохмотья, а из 8 щупалец у Ригера оставалось лишь 4. Я успешно уничтожал их до того момента, как упустил из виду одну-единственную конечность, схватившую меня за лодыжку и потащившее обратно в тину. На сей раз бестия решилась не церемониться, и попросту попыталась утопить меня. Каждая конечность обхватила мои руки и ноги, полностью лишив меня возможности пошевелиться, но Ригер являлся одним из тех монстров, что родились из человеческого мусора, и он не мог не перенять человеческих пороков и ошибок. Именно поэтому он, в предвкушении сладостной победы, расслабился, что позволило мне вырвать правую руку и, достав ее из воды и нацелившись прямо в Ригера, сложить пальцы в знаке Игни. Прямо из пальцев вылетел огромный сноп искр, попавший точно в “лицо” чудовищу. Оно взвыло сильнее, чем при потере конечности, и этот вой явно услышала вся Вызима. Щупальца отступили, и я, поспешно встав из дерьма, выплюнул всю мерзопакостную дрянь, забившую ноздри и глотку. Ригер в это время безнадежно страдал и пытался безуспешно отступить. Его и без того неприятная глазу морда “окрасилась” дополнительным ожогом, распространившемся не только на лицо, но и на остальную часть тела тоже. Кажется, Риггеры очень подвержены огню. Взяв меч в руки, я медленно подошел к чудовищу. Монстр взглянул на меня беспомощным глазом(второй попросту сгорел) и лениво подергал щупальцами, которые я с легкостью отрубил. В глазах Ригера читался страх, который можно прочитать у всякого существа с глазами, которое понимало, что через мгновение-два его настигнет смерть. Такой же страх читался и у людей, первобытный, животный страх. Мне его редко удавалось видеть, так как люди, хоть и обладают разумом, но вместе с ним есть у них и дикая самоуверенность, из-за чего все люди, павшие от лезвия моего меча, чаще всего попросту не успевали испытать этот страх. Для них все наступало слишком быстро, и виной тому их уверенность в том, что они с легкостью убьют ведьмака. Взглянув в глаз чудовища в последний раз, я замахнулся мечом, после чего со смачным звуком разрывающегося мяса добил уродца. Он докучал людям, живущим в Вызиме, при этом не принося ничего полезного в этот мир. Его убийство - такова цена справедливости. Выйдя из канализации, я подвел небольшие итоги битвы: разорванная в клочья куртка, неприятнейший внешний вид, связанный не только с действием эликсиров (которые довольно скоро исчезли), но и с тем, что я был весь в дерьме, а также отвратительный запах и несколько рваных кровоточащих ран, которые я не заметил в пылу боя в придачу. Я хотел было выпить эликсир Ласточка, чтобы кровотечение остановилось быстрее, однако проверив свои запасы в сундучке, я обнаружил лишь пустой стеклянный флакон. Ни в одной таверне или постоялом дворе меня бы не приняли из-за мерзкого запаха и внешнего вида, так что мне ничего не оставалось делать, кроме как бесцельно шляться по городу с мечом за спиной, дожидаясь рассвета и часа, когда заказчики проснуться и будут готовы заплатить. Шатаясь по темным улочкам, я краем уха заприметил знакомые голоса, горячо обсуждавшие “хорошенькую пташку с прелестным голосочком”. Голоса показались мне знакомыми, и хватило половины минуты, чтобы я понял, что это те самый уродцы, что домогались до некой дамы около трех четвертей часа назад. Во мне проснулась ненависть и острая жажда справедливости. Однако я прекрасно знал, какую цену придется заплатить ради этой пресловутой справедливости. Примерить на себя роль палача, убийцы, что вышел из за угла и напал первым, воспользовавшись тусклым освещением и растерянностью, и все это во имя справедливости. “Чем они отличаются от того же Ригера? - спрашивал я себя - Они абсолютно также докучают жителям Вызимы, не принося в этот мир ничего хорошего. Так и чем же отличается убийство Ригера и убийство подобного быдла?”. Я считал, что смогу заплатить эту цену, стать палачом. Лишь спустя годы я осознал, что убив их, я не стал лучше, я лишь стал хуже, и что никто не давал мне права быть судьей и палачом. Я - ведьмак, моя работа - убивать монстров за деньги, а не вершить справедливый суд на просторах ночной Вызимы. Это элементарно было не мое дело. Но я тогда считал, что мне эта цена по карману. Я вышел из за угла, и обнажил меч быстрее, чем они успели моргнуть, а их головы отлетели куда-то в канаву до того, как они успели задать закономерный вопрос “Ты кто?”.