Праздничные каракули

      — Ты уже написала письмо?       — Письмо? — недоумённо посмотрела на лучшую подругу Хельга.       — Санта Клаусу, — пояснила Фиби. — Иначе как он узнает, что ты хочешь в подарок?       — То, чего я больше всего хочу, в мешок Санта Клауса лезть не пожелает, — на автомате выдала Патаки и, мгновенно покраснев, постаралась вернуть разговор в изначальное русло. — Ты серьёзно веришь в этот бред?       — А ты не веришь в Санта Клауса?       — В старикана, который летает на дурацких санях с оленями, залезает через дымоход и дарит детям всё, чего бы они ни пожелали? — саркастично уточнила Хельга. — Не-а, не верю.       — Но ведь он действительно дарит то, о чём мы просим его в письмах!       — Это всё глупые сказочки для глупых детей, — фыркнула Патаки. — Так же, как Зубная фея и монстр под кроватью... Взрослые всё это выдумывают, взрослые же читают письма и покупают подарки. А вы ведётесь!       — Ты чересчур категорична, Хельга. Почему ты так сильно не хочешь поверить в чудо? Попробуй написать письмо Санте, попросить о том, чего желаешь всем сердцем, — и, вот увидишь, желание исполнится.       Но Хельга лишь отмахнулась, утверждая, что она не дура, чтобы заниматься всякой ерундой.       Дни шли, Рождество приближалось, и школьники всё сильнее сходили с ума. Патаки казалось, что она всюду слышит только о подарках, которые все просили в письмах у Санта Клауса. Всеобщее помешательство на тупой сказочке дико раздражало. Особенно когда вспоминались истории, в которых в прошлом году «Санта» подарил именно тот подарок, о каком его просили. Эти наивные детишки всё-таки получали то, чего желали. А Хельга — нет. Это было ужасно обидно, несправедливо. Её родители в жизни не сумеют исполнить самое заветное её желание. Но неужели она этого не заслуживала? Фиби глубоко заблуждались. Патаки хотела верить в чудо.       ...Ужасно хотела, девочка осознала это, когда из-за угла наблюдала за Арнольдом, заворожённо рассматривающим синтезатор на витрине магазина. Хельга только что толкнула любимого, уронив его в снег, после чего обвинила Шотмена в том, что это он толкнул её, и в притворном негодовании удалилась. Ну, вот зачем, зачем она опять это сделала? Почему не могла подойти и признаться ему в безграничной, вечной любви поговорить с ним? Или, на худой конец, просто поздороваться и пройти мимо? Неужели так будет всегда? Хельга готова была поверить в любое чудо, лишь бы оно помогло ей сблизиться с Арнольдом.       Вдруг девочка вспомнила, что сам Шотмен в Санта Клауса верил и явно написал ему письмо. А если?.. А если всё же попробовать написать письмо этому якобы существующему волшебнику? Всего лишь попробовать. Что она теряет? Не сбудется желание, так Патаки останется в той же точке пути и сможет уверенно сказать по поводу реальности Санта Клауса: «Я же говорила!» А если сбудется... Хельга не смогла продолжить свою мысль: её разум захватили картинки счастливого будущего с возлюбленным.       И Хельга Патаки впервые в жизни написала письмо Санта Клаусу, где разоткровенничалась о своих чувствах так, как прежде откровенничала только с собой да разок с доктором Блисс. С непривычным трепетом положила письмо под подушку, как и полагается. Позволив себе поверить в чудо, приоткрыв сердце, влюблённая девочка была уже не в силах сдержать поток бушевавших в ней чувств: они хлынули, накрыв её с головой. Она тоже стала с нетерпением ждать Рождество, это время чудес; болтавшие о Санта Клаусе и желаниях одноклассники больше ни капельки не раздражали, Хельга пребывала в великолепном, мечтательном настроении, почти парила над землёй. И в рождественскую ночь Патаки верила в волшебство Санты, в то, что Арнольд полюбит её...       Но, конечно, наутро Хельга не нашла возлюбленного ни под ёлкой, ни в рождественском носке для подарков. И когда в этот же день ребята встретились классом на катке, Арнольд обращал на свою воздыхательницу внимания не больше, чем обычно.       Хельга нахмурила бровь и отшвырнула проезжавшего мимо Стинки в сторону. Нет, она вовсе не была разочарована. И расстроена не была. Ха! Было бы из-за чего. Наоборот, Патаки радовалась: одноклассников-тупиц этой сказочной надули, но не её. Никакого Санты-фиганты не существовало! Она так и знала, что это родители забирают из-под подушек письма детей (даже у её матери случались приступы желания прибраться, выкинуть из комнаты дочери так называемые ненужные вещи, например, идол Арнольда в его драгоценной кепочке), забирают письма и дарят подарки якобы от Санта Клауса. Именно родители Ронды подарили ей серёжки, которые она хотела и которыми теперь хвасталась; родители Юджина исхитрились договориться о прослушивании сына в мюзикле городского театра; родители Фиби достали ей билет на концерт группы «Teens Dragons»; а бабушка и дедушка Репоголового купили любимому внуку синтезатор, о котором он уже давно грезил, о чём прямо сейчас Арнольд рассказывал Джеральду. Хельга, навострив уши, каталась недалеко от них.       — Мне не терпится начать на нём игра-а-ать, — слова Шотмена были прерваны широким зевком. — Что-то я плохо выспался. Мне такой сон странный снился: за мной гонялся Санта Клаус и хотел посадить в мешок!       Хельга аж поперхнулась. «Ну, ты хотя бы попытался», — фыркнув, мысленно обратилась она к несуществующему Санта Клаусу. Тут Арнольд с Джеральдом заметили шпионку, и ей пришлось, обозвав их придурками, уехать.       Итак, ничего с желанием и подарком от Санты не получилось. Но ради любви Арнольда попробовать стоило. Его любовь стоит того, чтобы испробовать всё. И однажды, однажды что-нибудь сработает! Они с Арнольдом будут счастливы вместе. Будут вместе смеяться над теми, кто верит в ахинею про Санта Клауса, будут вместе встречать Рождество, обмениваться подарками, целоваться под омелой, держась за руки, кататься на коньках...       Ауч!       Замечтавшись, Хельга описала на катке круг и на полном ходу влетела в спину объекта своих мечтаний. Каким-то чудом восстановила равновесие, Шотмену же повезло меньше: впечатался в лёд он неслабо. Особой боли Арнольд, как ни странно, не испытал, но его правая нога приняла неестественное положение, и встать он уже не смог, из чего стало ясно, что дела его плохи. Осознав, что натворила, Хельга побелела как снег.       — Надо сделать рентген, но, вероятно, это перелом, — сообщил врач приехавшей скорой помощи.       Арнольда погрузили в машину скорой помощи и увезли в больницу. Патаки, раздавленная, не могла до конца поверить в произошедшее и тупо смотрела вслед.       — Какой ужас! — подал голос Гарольд у неё за спиной.       — И не говори! — согласилась с ним Ронда. — Перелом ноги в рождественские каникулы — что может быть кошмарнее?       — Это же ещё долго ни на каток не сходишь, ни на санках не покатаешься, ни в снежки не поиграешь. Только сиди дома и скучай! — говорил Стинки так заунывно, словно это у него случился такой «обломный» перелом.       — А всё Хельга виновата! — воскликнул Сид. — Чего она не смотрела, куда едет?       — Может, она специально?       — Да нет, это чересчур жестоко даже для неё!       — Всё равно она виновата! Из-за неё у Арнольда теперь испорчены каникулы...       Хельга и рада была бы огрызнуться, чтобы заткнуть этих бесячих болтунов... но не могла. Потому что эти бесячие болтуны были правы. Пусть и неумышленно, но она испортила любимому рождественские каникулы.       Действительно, испортила, как выяснилось, когда они всей толпой завалились к Арнольду в больницу. Перелом ноги подтвердился. Шотмен пытался улыбаться, но выходило плохо: он всё равно выглядел таким подавленным и грустным, что у Хельги сжималось сердце. Она совсем-совсем этого не хотела! Наоборот, она всегда желала, чтобы он был счастлив! Она была готова всё ради этого сделать!       И сделает, решила Патаки. Она будет заботиться об Арнольде в период его травмы, она приложит все силы, чтобы, несмотря на проблему с ногой, он смог максимально комфортно и весело провести каникулы.       Арнольд, однако, не выглядел слишком счастливым, когда узнал, как Хельга намерена искупить вину. Постарался убедить её, что не стоит ничего для него делать, что он и так её прощает и верит, что она случайно толкнула его на лёд, но Патаки была непреклонна. Кто-то из одноклассников советовал Шотмену заставить её по полной возместить понесённый ею ущерб, а кто-то просто с сочувствием смотрел. Добровольная сиделка почувствовала маленький укол вины теперь ещё и за то, что вдобавок к травме навязывает любимому свою компанию, чем уменьшает его шансы почувствовать себя счастливым. Всё-таки отношения у них складывались не очень. Но Патаки быстро себя одёрнула. Да, сейчас Арнольд не пребывает в восторге, но она сумеет это исправить, сумеет совладать с собой и не изводить его. Она проявит свою хорошую, любящую сторону, и тогда её компания возлюбленному будет приятна!       Она справится. На самом деле всеобщее осуждение было Хельге на руку: никто не догадался о её чувствах к Арнольду, все принимали её желание позаботиться о пострадавшем однокласснике исключительно за зов чувства вины. Однажды Патаки уже заботилась так о Фиби, тоже сломавшей по её вине ногу.       И плохо, наверное, было так думать, но какие-то чудеса в Рождество всё же случались. Когда ещё Хельга смогла бы провести столько времени рядом с любимым и безбоязненно проявить часть своих подлинных чувств?

***

      Далеко-далеко, за Северным полюсом, в волшебной резиденции, имевшей, однако, все современные удобства, будь то электричество, водоснабжение или интернет, в своём рабочем кабинете Санта Клаус читал письма детей, которые забрали из-под подушек и принесли ему его эльфы. Читал и делил письма на стопки: детям, что хорошо себя вели в уходящем году, Санта подарит подарки, о которых они просили, а детям, чьё поведение хорошим не назовёшь... тоже подарит желанные подарки, но вместе с этим подарит урок.       Вот только не всё было так просто в работе Санта Клауса, как пишется в человеческих сказках и показывается в человеческих фильмах. Санта не был волшебником... то есть, конечно, был, но не всемогущим: у него не имелось волшебного мешка, из которого можно было бы достать любой подарок, и нельзя было просто взмахнуть рукой, чтобы детские мечты вдруг взяли да осуществились. Что-то наколдовать было можно, но при этом Санте необходимо было как следует пораскинуть мозгами, побегать, подсуетиться самому да поднапрячь своих волшебных помощников. Нет, с желаниями некоторых детей было довольно легко. Например, с желанием Ронды Ллойд из шестого класса сто восемнадцатой школы Хиллвуда. Серёжки её мечты продавались в элитном ювелирном магазине Нью-Йорка. С магией деньги не были проблемой, в магазин можно было отправить одного из эльфов. Но, так как Ронда не всегда была хорошей девочкой в уходящем году, вскоре после Рождества одна из серёжек потеряется, и Ллойд не сумеет отыскать пропажу до тех пор, пока не извинится перед всеми, кого обидела. Всё это нетрудно будет устроить с помощью щепотки волшебства и ловких эльфов: эльфы смогут и незаметно стянуть, и незаметно вернуть серёжку, а волшебство позволит проконтролировать, чтобы Ронда действительно извинилась перед всеми, никого не пропустила.       Однако встречались и сложные желания. Например, у Хельги Патаки, учившейся, кстати, вместе с Рондой. Хельгу тоже нельзя было назвать такой уж хорошей девочкой, дурных поступков за ней числилось немало, но имелись и хорошие, которые она, правда, тщательно скрывала или маскировала не только от окружающих, но иногда и от самой себя. Эгоистка, но совестливая эгоистка. К тому же Санту растрогало её письмо: столько искренности, столько пылкости, подчас даже безумия. Хельга на самом деле очень любила и мечтала о любви, которой ей в жизни так недоставало. Этот недостаток любви сильно влиял на её поведение. А кроме того, Патаки впервые написала письмо Санта Клаусу — поверила в чудо. И добрый дедушка хотел исполнить её желание.       Вот только как? Сделать так, чтобы один человек полюбил другого, — это не пойти в магазин и купить что-то, это не подключить связи и договориться с нужными людьми об услуге. Да и нельзя нарушать свободу воли, Санта не стал бы делать это с помощью магии, даже если бы мог. Но, может быть, Хельга справится и сама, если создать условия, при которых у Арнольда будет возможность лучше разглядеть одноклассницу, а у неё — раскрыться перед возлюбленным не только с худшей стороны. И тогда есть шанс, что мальчик сам влюбится в свою тайную воздыхательницу. А почему бы и нет? Хельга не так ужасна, как постоянно показывает, и вполне может обрести взаимность, проявив свои истинные тёплые чувства.       Санта нагнал пурги в мысли Патаки на катке, а верные эльфы, скрытые пыльцой невидимости, аккуратненько подвинули Арнольда на траекторию движения влюблённой девочки. Всё прошло идеально: столкновение, перелом ноги (совершенно безболезненный, и кости срастутся быстрее, чем должны, ведь Шотмен и так будет терпеть незаслуженные лишения ради счастья другого ребёнка), всеобщий укор, печаль возлюбленного, собственное чувство вины (и мечта быть рядом) — и Хельга недели две будет ухаживать за объектом своей тайной страсти.       Итак, Хельге Патаки был дан шанс покорить сердце любимого Арнольда. А вот как она реализует этот шанс, будет видно немного позже.