На той стороне

      — Прыгай! Чего ты ждёшь?! — Алекс орал на стоящего в ступоре парня.       — А… а ты? — юноша был в панике. В тихой, безмолвной панике.       — Капитан уходит с коробля последний или… — по щеке Тарасова покатилась слеза.       — Или? — Матвею было всё равно, что там за «или». Он не хотел умирать, но больше всего не хотел, чтобы умер Алекс.       — Или идёт ко дну с кораблём. Но сейчас не обо мне! Прыгай, ну же! У тебя там счастливая жизнь с твоей миледи! Так что, давай, пошевеливайся!       — Да не нужна мне эта миледи! Мне ты нужен здоровый и живой! — эти слова сами вылетели изо рта, юноша их не контролировал.       — Ладно, я обещаю, если ты сейчас разбежишься и прыгнешь, то мы… Если выберемся отсюда, конечно… уедем с тобой куда подальше от этого треклятого места! — он выдавил из себя привычную ухмылку.       — Обещаешь? — он заглянул в глаза Алекса.       — Обещаю, — Алекс приблизился к лицу Матвея и быстро коснулся губами его щеки. — Увидимся на той стороне. А теперь, прыгай!!!       Матвей, как и велел Тарасов, разбежавшись со всей скорости, что позволяла горящая палуба, и, оттолкнувшись от края выперающей доски, всё равно упал не на лёд, а в воду.       В этот же момент Алекс прошёл быстрыми и широкими шагами по той же доске, стреляя в воздух два предупредительных, повернулся к полицейским, как в него сразу же вонзилось несколько пуль. Падая и ощущая, как его обволакивает холод реки, он закрыл глаза и был рад, что смог спасти хотя бы этого сорванца с наивными и чистыми глазами. И, конечно же, он понимал, что бессовестно обманул его, когда говорил, что они выберутся отсюда.       Спустя мгновение Алекса обдало ледяным ветром. Он не понял, почему холод воды сменился на завывающий ветер и дарящий способность дышать — воздух. Только спустя пару десятков секунд он осознал, что его вытащил Матвей. Рискуя своей жизнью, он нырнул за Тарасовым. После он почувствовал, что его бьют по щекам и открыл замёршие и слипающиеся веки.       — Алекс! Живой! Боже ты мой, живой! — Матвей кинулся на лежащего на льду парня и начал душить в обьятьях своим ледяным телом.       — Живой. Только мы с тобой сейчас вместе тут умрём. Я — от потери крови, ты — от переохлождения, — говорить было трудно. То ли от пуль в теле, то ли от холода. И сознание его покидало. Наверное, только разум держался ради этого сумасшедшего паренька.       — Не умрём, не бойся. Тут до берега недалеко. Я тебя донесу, обещаю. А там — рыбаки и хижины их. Отогреемся и тебя перебинтуем. Будешь как новенький! — Матвей и сам не знал, кого он обнадёживал: Алекса или себя. Еле поднявшись с тела парня, он неуверенно и слабо подхватил его и побрёл к берегу. До берега было буквально 100 метров. Но когда до берега оставалось метров 5 Матвей обессилено упал. За ним упал и Алекс. Последний сполз с лежащего на льду парня и повернул набок голову, чтобы видеть его в последние минуты своей жизни. Ему не хотелось думать, что это последние минуты и Матвея.       — Алекс, — он переплёл свои окоченевшие пальцы с пальцами раненого.       — Прости, это я виноват в том, что ты так умрёшь, — Тарасов прикрыл глаза. Но его сердце ещё издвало короткие, тихие удары. А вся энергия была направлена на слух, чтобы хотя бы слышать тяжёлое дыхание парня.       — Всё хорошо, мой отважный капитан. Увидимся на другой стороне, — после этих слов, он почувствовал прикосновение к своей ледяной щеке ледяных и, наверняка, мертвенно-синих губ Матвея.       Сердца парней в унисон издали последние, короткие, тихие удары.       Он обещал, что они увидятся на той стороне и до последнего в это верил.