Лучшее предложение этой зимы

      — Баб Мань, а вот все-таки кто лучше: лыжник или сноубордист? — спрашивает Миша, сидя за завтраком напротив Марии Федоровны.       Мария Федоровна или просто баба Маня, как та просит себя называть, — активная и задорная женщина, бывший университетский профессор русского языка и литературы и частая Мишкина собеседница, которая в свои семьдесят проводит отпуск в Сочинском «Роза Хутор» куда продуктивнее. У нее даже ухажер здесь есть — такой же заводной, как и она, дедуля, курортный роман крутят, хотя в этом плане Мишка, вероятно, все-таки ее обошел: у него аж целых два гипотетически намечается. Решить бы, правда, а нужен ли ему вообще хоть один? Интерес к его скромной персоне хоть и льстит Мише, да только сам он в глубоких сомнениях.       — Ты в общем интересуешься или в частности? — уточняет Мария Федоровна, прихлебывая горячий чай из блюдечка на старый манер, по-купечески. Ей весьма под стать.       — Да, я конкретно. Вы ведь тоже катались, обоих инструкторов видели, — признается Миша, кусая до одурения свежие и пышные круассаны, которые подают в кафе пансионата в неограниченном количестве режима «шведский стол».       — Ну… Игорь, конечно, красивый, веселый, но уж больно молодой мальчишка, тебе надо постарше да посолиднее, — без смущения отвечает баба Маня и отламывает от ватрушки кусочек двумя пальцами, вновь так изящно, будто и правда училась манерам в институте благородных девиц. — А вот Тимур — мужчина статный, взрослый и уже сформировавшийся. Если мое мнение хочешь — бери последнего.       Мишка непроизвольно прыскает. Вот баба Маня простая, говорит так, будто он всего-то решиться не может: купить ему на рождественской ярмарке свитер с оленями или все же со снеговиками. Хотя олень здесь лишь он, а снеговики к нему шары свои почти неделю подкатывают с тех пор, как он вышел на склон и решил опробовать и лыжи, и сноуборд. А инструкторы, притом на удивление сразу оба, захотели опробовать его самого, кажется. Вот и задался Мишка вопросом: кто лучше?              В «Роза Хутор» Михаил Беляков попадает накануне Нового Года практически случайно: на работе в виде премии выдали путевку за успешные показатели отдела, в котором он даже не руководитель, а всего лишь зам. Впрочем, начальника отдела сотрудники видят редко, а потому все давно привыкли, что именно Мишка у них всем рулит.       Зная, что Беляков не женат, путевку вручили на одного, но девочки из отдела персонала по секрету шепнули, что коль захочет Мишенька кого прихватить за компанию, организуют для спутницы большую скидку. И глазками так с невинным намеком «хлоп-хлоп». Миша, как и, наверное, добрая половина офиса, давно в курсе, что обе кадровички на него запавши, да только вот ни одна явно не в курсе, что сам Мишенька если и запавши, то исключительно на Владика — их милого и уютного сисадмина, который работает с ними уже полгода. Он к Мишке как-то сам первым прибился практически сразу: то в обед подсядет поболтать, то подбросить до метро предложит, а то и до дома сразу, когда Беляков свою тачку в ремонт отдал. Владик на вид — ну вылитый идеальный внучок для любой канонной бабушки, да и по возрасту едва ли не вчерашний студент. Все девчонки так и норовят потискать да поняшкать мальчонку. Кто пирожками домашними попотчует, кто воротничок на рубашке поправит, кто волосы на макушке пригладит или прядку выпавшую за ухо заправит, если, конечно, дотянется — роста во Владике за метр восемьдесят как-никак. Владик, естественно, улыбается, благодарит, никого обидеть не желает и только Мише тихонько признается как-то наедине, что такая забота его немного пугает. Мишка, правда, тоже не прочь Владика потискать, да только стремно. Уж лучше дружить, чем ради неясного до конца интереса и местом в компании рисковать, и крепкими приятельскими отношениями.       И вот теперь Белякова самого обхаживают. Он и сам толком не вникнет, чего в нем особенного разглядели? Ну ладно, на лицо он вполне приятный, ростом вышел и телом (которое под амуницией спортивной все равно не разглядеть) неплох. Но в целом не шибко общительный, хоть баба Маня его враз на ля-ля раскрутила, да еще и всю подноготную выведала — Мишка и сам не заметил, как все вывалил и признался вкупе, что жизнь его по мужикам повела. Да и как ученик Мишка середнячок: если на лыжах когда-то студентом еще катался, то на сноуборд и вовсе решил встать впервые.              — А сам-то что думаешь? Одно дело, если душа лежит, а второе — просто в койку лезть, тут уж не головой думать, — хитро смеется Мария Федоровна и глазом подмигивает Мишке, мол, ну ты понял, сынок, о чем толкую.       — Да в том и дело, баб Мань, что как-то вроде и не тянет. Приятные оба, но, кажется, не мое, даже вот на разок, — вздыхая, признается Миша. Даже аппетит постепенно исчезает, как задумался. — Да и открыто не так чтоб предлагали пока. Может, я и вовсе себе надумал. Может, подход у них такой… индивидуально-контактный. Кофе там после занятий выпить, в бар сходить, по коленке под столом погладить.       — А может, не тянет и коленки твои не реагируют, потому как местечко-то вакантное уже занято? — чуть щурясь, любопытствует баба Маня, продолжая уплетать выпечку.       Все-то она знает, все видит с высоты жизненного опыта. Не скрыться.       — Ну… нравится мне один парень. Работаем вместе, — отвечает Мишка, вспоминая Владика, и кончиком пальца рассеяно водит по краю чашки.       — Так чего ж с собой не позвал? — удивляется она.       — Так мы… дружим просто.       — Тем более повод был.       — Баб Мань, ну вы ж понимаете, что тут не все так просто, как если бы мне девушка нравилась, — сникает Мишка.       — Ой, молодежь, сами себе проблемы ищете там, где их нет. Если дружите, то знать должен, как он симпатию твою воспримет. А если сомневаешься, то и времени он твоего не стоит. А даже если и не ответит взаимностью, ну хоть душу облегчишь.       — Манечка, а я тебя ищу, а ты тут, смотрю, уже с другим.       А вот и баб Манин ухажер из-за Мишиной спины появляется, так что Мария Федоровна на глазах расцветает, улыбка по лицу расплывается. Поправляет сразу прическу, которую каждое утро укладывает, приосанивается.       — Да-да, Боречка, я как раз к тебе собиралась. Мы уже с Мишенькой завтракать закончили, — щебечет она и поднимается из-за стола, когда Борис любезно отодвигает ее стул.       Мария Федоровна хватает своего ухажера под локоток и кидает Мише напоследок:       — Мой тебе совет, Мишенька, определись, чего сердце требует. Или не сердце, тут смотря что важнее, — и хихикает, прям как девчонка.       

* * *

      — Михаил, напоминаю, что ноги у сноубордиста должны всегда быть согнуты в коленях, а корпус повернут по ходу движения, — говорит инструктор Игорь, приобнимая Мишу руками за пояс, якобы помогая выставить туловище в нужную стойку. — Помните, что движение с горы совершается на одном канте. Давайте сначала бэксайд, так чуть проще, а затем переходите во фронтсайд. Еще минут пять разминки, и можно покататься.       Беляков послушно исполняет все указания и даже не рухает на отбитую ранее задницу. Под конец тренировки и вовсе кайф ловит, а Игорь аж аплодирует, как горд за ученика.       — Сегодня просто отлично, вы делаете заметные успехи для новичка, Михаил, — хвалит Игорь и кладет руку ему на плечо. — Может, отметим это? У меня на сегодня больше нет занятий, так что я хотел бы вас угостить. У меня друг держит мясной ресторан рядышком. Кормят там замечательно, самое то, чтобы восстановить силы после тренировки.       Есть Мишке и правда жуть как хочется — столько калорий на склоне угрохал за два часа, — но баб Маня сердцем наставляла думать, ну, может, пониже чем в крайнем случае, но явно не желудком. Да и куском мяса Беляков себя сейчас чувствует под взглядом Игоря.       — Спасибо, но я, наверное, в номере отдохну. Правда вымотался, — отвечает Миша и держится за доску, непроизвольно отгораживаясь.       — Жаль, — хоть и с улыбкой, но все же вздыхает Игорь, а потом добавляет: — Знаете, Михаил, вы мне сразу очень понравились. Так что не буду юлить и скажу прямо: я бы с радостью пообщался с вами… ммм… поближе, если вы понимаете, о чем я.       — Думаю, понимаю, — не отрицает Миша.       — И?       — Увы, мой ответ прежний.       — Жаль, — повторяет Игорь. — Но вы знаете, где меня найти. И надеюсь и дальше видеть вас на тренировках. Мое признание ведь не помешает нашим сугубо рабочим отношениям?       — Конечно, — заверяет Беляков. — Я вполне серьезно настроен научиться кататься на сноуборде до конца отпуска.              Лыжник Тимур ловит Мишку через два часа в тот же день, словно они с Игорем сговорились. Миша даже невольно думает, а не затеяли ли эти двое спор, мол, кто первым затащит его в постель, а потом мысленно советует себе же поубавить эго. Придумал, блин, фантазер.       Действует Тимур без обиняков — взрослый ведь, уверенный в себе мужчина, как и сказала о нем баба Маня.       — Я хочу провести с вами вечер, Михаил, а может, и ночь, — прямо в лоб заявляет. — Все зависит исключительно от вашего желания. Я уверен, что не ошибся на ваш счет, потому лишь вопрос взаимного интереса отделяет нас от приятного совместного времяпрепровождения.       Отказ Тимур принимает тоже со свойственным его самодостаточности достоинством и тактом. Видимо, на Белякове список кандидатов поразвлечься далеко не кончается.       Пожав друг другу руки и также заручившись Мишкиным обещанием продолжить тренировки, Тимур бодро уходит прочь.       

* * *

      — Миша! — прилетает из-за спины, когда Беляков возвращается после ужина в номер.       Голос прям как у Владика.       Оборачивается, а там сюрприз — и правда Влад Немиров во плоти, машет рукой и идет навстречу широкими шагами.       — Влад? А ты-то здесь каким ветром? — удивляется Мишка, но Владика видеть рад.       — А я… ну я знал, что ты в отпуск сюда поехал, — поясняет Влад и теребит лямку перекинутого через одно плечо рюкзака. — И вроде бы один. А у меня особых планов не было, вот я и решил прилететь, тебя найти. Прости, если помешал. Я как-то только сейчас подумал, что странно вот так свалиться без предупреждения.       — Да ну, наоборот здорово, — успокаивает Беляков, хлопая по-дружески по плечу. — Я ведь тоже, считай, наобум прилетел. Если б не путевка, вообще бы дома, наверное, остался. Так что я правда рад тебя видеть. А ты где, кстати, остановился?       — Так здесь и остановился, — довольно заявляет Немиров.       — А как ты узнал, что меня тут поселили? — спрашивает Миша и вопросительно ведет бровью.       — Я ж сисадмин, а инфа по путевкам в базе есть.       — Хакнул, значит? — шутит Беляков.       — Мог бы, но на самом деле мне Оля из кадров все выложила за шоколадку.       — Дешево продала, зараза, — смеется Мишка. — Ну пошли тогда, я уже скоро спать думал ложиться. Но раз так, заходи в гости, поболтаем.       

* * *

      Следующие три дня Мишка в компании Влада покоряет склоны «Роза Хутора» не хуже, чем под руководством Игоря с Тимуром. Беляков вообще машинально улыбается, когда в первый выход на гору задает Владику практически такой же вопрос, как и баб Мане несколько дней назад, и потом получает почти идеальный ответ:       — А тебе что больше нравится: лыжи или сноуборд?       — Да я и в том, и в другом, в общем-то, неплох, — чуть хвастливо, но без зазнайства отвечает Немиров.       Мишка тут же хмыкает под удивленный взгляд Владика, который даже на короткое мгновение успевает смутиться — а вдруг слишком зазнался перед коллегой и другом?       — Ну, я не так чтобы профи, — тут же идет на попятную Владик и убирает со лба выбившуюся из-под прикольной шапки с помпоном рыжеватую прядь волос. — На борд я, конечно, позже встал, но практиковался чаще, последние года три постоянно зимой выезжал покатать.       — Научишь меня? — просит Мишка и смотрит чуть с вызовом. Думает: хоть и обещал к Игорю с Тимуром на занятия ходить, но какой резон, когда у него тут два в одном, да еще и сердечко приятно отзывается и коленки точно будут теперь не против, чтобы их под столом хоть за кофе, хоть за ужином погладили. Владик ведь буквально ради него в Сочи из Петербурга прилетел. Выбор для Мишки очевиден.       — Давай попробуем, если не боишься, — улыбаясь, соглашается Владик и отбивает кулаком в пухлой лыжной перчатке по такой же, надетой на Мишкину ладонь.       Тренируются, как по заказу, на склоне недалеко от места, где сноубордист Игорь проводит групповые занятия. Тот не сразу замечает Белякова, а когда видит — поднимает защитные очки на лоб поверх шапки и машет рукой, широко улыбаясь. Беляков сразу отвечает, хотя бы из чистой вежливости, а потом краем глаза выхватывает из поля зрения, как Владик насуплено бросает взгляды на Игоря, но тут же быстро отворачивается, едва Мишка на него смотрит.       «Ревнует, что ли?» — думает Беляков со смесью удивления и приятно покалываюшего внутри воодушевления. Это ж значит, что он Владику тоже нравится? Владик бы, получается, его коленки под столом пожамкал? А может, и не только коленки? И не только под столом? Миша, конечно, уже малость начал подозревать, когда Влад только приехал, но настраиваться зря не хотел. А тут вот как — конкурентов на Мишкино внимание глазами прожигает. Интересно, что бы баб Маня на такое сказала? Какой мудростью житейской поделилась?       Впрочем, Мишка и сам постепенно все просекает, как минимум про себя. С Владом отпуск играет новыми красками, дни летят так, что Миша едва замечает. Он давно, кажется, так здорово не веселился и с таким удовольствием время не проводил. Он вообще расслабляется так, как, казалось, ни с кем ранее не выходило. А когда заливается громким смехом, как мальчишка, заигравшись в случайные снежки с Владиком на прогулке после совместного ужина, ловит себя на мысли: дальше лишь дружить с Владиком он определенно не хочет. Действовать надо, как баб Маня советовала. Влад уж точно его не осудит, если Мишке все только показалось и фантазия разыгралась зазря, шепча Белякову настойчиво, якобы Влад к нему тоже неровно дышит.       — Все! Сдаюсь! — кричит Беляков, когда новый шар снега, от которого он не успевает увернуться, метко прилетает ему в живот. Под теплыми слоями одежды уже бросает в жар от незапланированной активности. И голос на морозном воздухе начинает хрипеть от ржача — не хватало на остаток отпуска свалиться с ангиной.       — О реванше даже не умоляй, — заявляет Влад, отряхивая перчатки. Его голос тоже слегка осип, хохотал ведь не меньше Мишки.       Беляков вообще думает, ну ладно Влад, а он-то — он! — почти тридцатник, а резвится, как школьник. Но черт дери, как же круто просто так совсем по-детски оторваться.       Влад подходит, чуть откашливается, прочищая горло от остатков смеха. Щеки румяные, волосы под съехавшей набекрень шапкой растрепались, вьются чуть сильнее от влажности, а на кончиках из-за теплого дыхания даже слегка индевеют на холоде.       — Куртку застегни, — заботливо говорит Мишка и сам же тянется, чтобы молнию вжикнуть обратно вверх под самый подбородок. А то гляньте на него, разжарелся слишком, а потом с соплями домой лететь придется. Мишка ж еще и виноватым себя чувствовать будет.       — Тепло же, Миш, — скорее больше для вида куксится Влад, но послушно стоит, пока Беляков еще и липучку застегивает плотно поверх молнии на куртке.       — Ага, а потом на месяц сляжешь, кто нам будет с компами в офисе помогать? — фыркает Беляков и на момент застывает, пялясь на до жути какую-то очаровательную Владиковскую физиономию.       Ну пацан пацаном, только ростом вымахал. Мишка не сдерживает порыв и играючи щиплет Влада за покрасневший кончик носа.       — Пошли за глинтвейном, будем греться, Владос-холодный нос, — предлагает Беляков и первым срывается с места, как-то слегка смутившись от произошедшей сцены.              Позже уже по привычке собираются в номере у Мишки. Аромат горячего глинтвейна соблазнительно разносится по всему помещению. Владик, сложив свои длинные ноги по-турецки, сидит на диване с подушкой в обнимку и прихлебывает из чашки, чтобы не обжечься.       — Ммм, вкуснотища, — хвалит он, аж глаза от удовольствия прикрывает.       — У меня сестра постоянно на зимних праздниках варит, — говорит Миша, сидя оперевшись спиной о подлокотник и смотря на Владика ровнехонько с того бока, где он волосы за ухо заправляет, открывая лицо, — практически всегда слева, Мишка давно и почти непроизвольно запомнил. — Знаешь, как она его называет?       Влад мотает головой.       — Зимний суп, — отвечает Мишка и хмыкает. Сеструха у него вообще классная, жаль что живет в Москве с тех пор, как замуж вышла три года назад.       Шутка вроде не так чтобы и смешная, но Влад прыскает, так что глинтвейн едва не льется через нос. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, глядит, не запачкал ли диван и брюки, а потом чуть зависает, допивает, наверное, полкружки залпом, отставляет ее в сторону и чуть ближе подсаживается к Мише.       — Миш, знаешь… — облизывает губы так, что Мишка автоматом залипает на них, чуть блестящих и порозовевших от глинтвейна — Я, в общем, неслучайно сюда прилетел. Я изначально ради тебя это спланировал.       — Ну, ты вроде так сразу мне и сказал, — весело напоминает Миша, хоть и чует, что Немиров к другому ведет, и Мишка заводится в предвкушении.       Лишь бы не обломилось, хоть пальцы крестиком складывай.       — Нет… то есть, конечно, да, но в другом смысле, — поясняет Владик, чуть нервничая и жамкая подушку в руках.       Беляков хоть и сгорает от нетерпения, но молча позволяет Владу собраться с мыслями.       — Миш, — Влад глядит прямо в глаза и сглатывает, — ты мне нравишься. Не как друг там, и не как коллега, хотя и это тоже, безусловно, — поспешно уточняет Влад. — А в романтическом плане. Я даже уверен, что… влюблен в тебя, — выдает он, а Мишка впервые обнаруживает, как Владик краснеет, хотя стойко продолжает смотреть Белякову прямо в глаза. Храбрец.       Мишка ликует. Внутри. А внешне старается пока не подавать признаков радости. Владика мучать грешно, но больно вид у него сейчас забавный, хоть и милый до безобразия.       — Даже не знаю, что и сказать, Влад, — говорит Мишка, силясь не заржать и тупо не завалить Немирова в порыве замеса из назревшей страсти и нежности.       И вдруг Влад прикрывает глаза, вздыхает и произносит:       — Если ударить хочешь, то бей тут, справа, — и поворачивается щекой, чуть щурясь. — Волосами потом прикрыть смогу.       И ждет, дурень.       Мишка хватает пальцами за челюсть, поворачивает голову обратно лицом к себе, а потом проводит по мягким губам большим пальцем и, прежде чем Владик успеет сообразить что к чему на самом-то деле, глубоко целует.       Влад на секунду распахивает глазищи в неверии, что вместо леща такое счастье прилетело, а потом вновь смыкает и мычит в поцелуй, когда Беляков толкается языком ему в рот.       Оба, почуяв, что наконец дорвались, целуются шально и неистово, вмиг набирая обороты. Фыркают, как кони, от нехватки воздуха — оторваться сейчас в принципе нереально, трогают ладонями лица, за щеки еще крепче сжимая. Мишкины пальцы скользят внутри шевелюры Влада, ласкают черепушку, от щекочущего ощущения волос на коже аж пробегает приятная волна по телу.       — Фу-у-ух, — первым-таки сдается Беляков, оторвавшись с глухим чпоком от губ Влада. Дышит глубоко, тычется носом в нос, глядит заведенным взглядом в такие же чуть дикие глаза Влада и улыбается.       Цапает зубами нижнюю губу, тянет на себя, так что Влад слегка налегает сверху, а потом коротко чмокает его пару раз.       — Значит, взаимно? — вполголоса задает очевидный вопрос Владик и окончательно заваливает Белякова на спину.       — Ну, я мужиков ради шутки не целую, — парирует Миша и ерзает под весом Влада, чтоб разместиться поудобней. Тяжесть второго тела хоть и приятная, желанная, но от того не менее ощутимая. — Конечно, взаимно.       — Ох, Миш, ты бы знал, как давно я тебя засосать хотел, — смеется Влад с явным облегчением, будто до подтверждения Мишкиной взаимности не верил окончательно, что все это не прикол и развод.       Кладет ладонь Белякову на щеку, гладит пальцем по чуть ощутимой щетине, потом бровь аккуратно обводит, по спинке носа ведет, контур зацелованных губ обрисовывает подушечкой, а потом, на секунду замявшись, заменяет палец языком. Облизывает, но как-то совсем не по́шло, а скорее нежно, по-щенячьи.       — Можно? — спрашивает, и Мишке то ли стукнуть его хочется за глупый вопрос, то ли прижать к себе и обнять.       — Нужно, — отвечает он в итоге и первым тянется навстречу, пока вновь не касается губ Владика.       Уже не спешат, как в первый раз, удовольствие растягивают со вкусом, после первого захода слегка насытившись. Влад опирается на одну руку, чтобы на Мишку под собой не так сильно давить, а второй то массирует ухо, нежно пальцами потирая мочку, то по шее мягко скользит подушечками и лишь иногда обхватывает всей ладонью собственническим жестом. Мишка же, передав бразды управления целиком в руки Владика, сам забирается теплыми ладонями ему под свитер, гладит крепкую спину, чуть царапая ногтями, по ребрам ведет и чувствует, как Владик реагирует, а по его коже бегут мурашки.       Когда губы Немирова спускаются Мишке на шею, он издает короткий и внезапный даже для себя самого стон. Влад отрывается от ласк и довольный произведенным эффектом улыбается.       — Кажется, я нашел твое слабое местечко, — воркует он и прикусывает Мишку за подбородок.       А Белякова ведет: от проснувшейся во Владике дикости, от четко выверенной напористости и такого явного желания обладать Мишей, но при этом без нажима, без всецелого доминирования над ним. От Владика, как и всегда в его присутствии, веет уютом, заботой и домашним теплом. Что-то едва различимо наивное и мальчишеское в его образе трогает Мишку, заставляя при этом наоборот довериться ему целиком и практически подчиниться — пусть берет.       — Ты уже спал с парнями? — прямо спрашивает Беляков и правой рукой выбирается из-под свитера Влада, чтобы заправить съехавшую на его лицо медного цвета прядь, а потом ее же и накручивает на палец.       Влад внезапно приподнимается, на мгновение вынуждая Белякова подумать, что спугнул его вопросом, усаживается поверх Мишки ему на бедра и отвечает:       — Только раз, когда точно понял, что не могу с девушками.       — И как?       Миша ловит у себя на животе ладони Влада, переплетает пальцы и слегка подается бедрами вверх.       — Ну… нормально, кажется. Он вроде не жаловался. Но больше мы не встречались, — признается Немиров.       — То есть сверху был ты? — уточняет Миша.       — Нет, я на спине лежал, он обещал для первого раза сам все сделать.       Мишка смеется.       — Ладно, спрошу иначе: трахал ты или тебя?       Влад от такой прямоты зависает на секунду, но потом до него доходит суть вопроса, и он с оттенком забавного смущения отвечает:       — Я его.       «Опытный нижний, видать, попался, раз невинного в анальных утехах мальчишку объездить решил», — проносится у Белякова в голове, и легкий укол ревности ненадолго пронзает внутри.       — Ладно, — решается Мишка. — Обычно я тоже сам беру, но, знаешь, с тобой я готов махнуться. Даже интересно, как получится, — хмыкает он. — Только сразу предупреждаю: нижним я был давно, опыт остался не самый приятный, вот и не было желания повторить до сих пор. Так что придется повозиться.       — Миш, да брось, я тебе доверяю. Я вроде даже так себе это и представлял, ну… что ты меня, а не наоборот, — на чистоту выкладывает Влад.       — Даже так? И давно ты себе такое представляешь? — любопытствует Беляков, хитро поведя бровью. Ишь какой фантазер оказался, а на вид такой скромный парень. Ну-ну. Впрочем, Мишке всё очень нравится.       — Почти сразу, как с тобой познакомился, — признается Немиров. — Ты мне с первого взгляда понравился.       И улыбается почти невинно, но где там, когда в голове такие мысли держит. Теперь Мишка в курсе, что там под ангельской личиной-то спрятано. Рыжий развратник.       — Потом как-нибудь расскажешь, чем это я тебя так привлек, — говорит Беляков, цепляет Влада за ткань свитера и тянет обратно на себя. — Сегодня, кстати, ночуешь здесь.       И снова целует, когда Влад ложится на него сверху.       До постели добираются лишь через полчаса почти целомудренных зажиманий. Зато раздеваются быстрей, чем горит спичка — любой солдат позавидует.       Мишка прижимается животом к спине Владика, губами по коже водит, выцеловывая на плечах бледно-рыжие редкие веснушки, освещенные слабым светом ночника. А когда накрывает ладонью член Владика, тот шумно выдыхает и инстинктивно подается вперед.       — Говори, как приятнее, — шепчет Миша прямо в ухо и попеременно сжимает ствол то сильнее, то ослабляя хватку.       — Ммм, так… так здорово, Миш, — произносит Влад, когда Беляков опускает ладонь пониже, почти к основанию и размашистыми движениями массирует член вместе с мошонкой.       У Мишки и самого стоит крепко. Не прекращая дрочить Владику, он тычется головкой ему между ягодицами, проводит по ложбинке и трется о дырку входа, заставляя Влада стонать от двойной стимуляции. Влад, извернувшись, обнимает рукой Мишку за шею, тянется к его рту и влажно целует горячими губами, так что каждый «чмок» отчетливо слышен в тишине номера.       Первым ожидаемо кончает Влад прямо Мишке в кулак, пачкая густой теплой спермой, и пока Влад изливается до полного расслабления, Беляков лижет тонкую кожу за его ухом, кусает за хрящик, переходя к ямочке на стыке шеи с плечом, толкается, не сдерживаясь, членом Владику между ставших липкими от собственной Мишкиной смазки половинок и наконец с гортанным стоном спускает Немирову прямо на задницу.       Наспех обтеревшись, лениво откладывают душ до утра. Миша обнимает двумя руками Владика за пояс, прячет нос у него в волосах на затылке и в таком положении почти моментально отключается, с наслаждением отмечая напоследок, как приятно засыпать вот так рядом с любимым человеком.              После романтического завтрака в постели вперемешку с тягучими утренними поцелуями решают вместо тренировки покататься в горах на фуникулере и полюбоваться сочинскими зимними пейзажами.       — Миш, ты чего на новый год планируешь? — интересуется Влад, сидя рядом и держа Белякова за руку, благо что в кабинке, кроме них, никого нет.       — Хотел к сестре в Москву махнуть, но билет купить не успел. Так что теперь я открыт к предложениям, — лукаво отвечает Миша.       — Тогда как насчет того, чтобы к моим родителям поехать? Хотя бы до полуночи, а потом можно вдвоем продолжить, — предлагает Немиров и пристально смотрит на Мишу в ожидании.       — Прям так сразу с родителями хочешь меня познакомить? — хмыкает Беляков и едва ли серьезен, но Влад удивляет:       — Если ты не против. Они в курсе обо мне. И про то, что ты мне нравишься, мама сразу поняла, когда я о тебе упоминал. Желала удачи, провожая в Сочи. И не зря, — улыбается Владик, крепче сжимая ладонь Мишки.       — Как ты это делаешь? — внезапно спрашивает Беляков, сбивая Владика с толку.       — Что?       — Заставляешь меня умиляться и хотеть тебя в одно и то же время?       — Ну вот такой я, два по цене одного, — смеется Влад.       Миша одной рукой обнимает его вокруг плеч, стискивает щеки пальцами, заставляя Владика выпятить вперёд губы уточкой, и игриво целует.       

* * *

      — Михаил!       Игорь нагоняет Мишку возле входа в пансионат, куда они с Владом возвращаются после обеда в маленьком немецком ресторанчике. Немиров, как по заказу, отстает, чтобы поговорить по телефону, а Мишка обещает подождать его в фойе в тепле. Но сюрприз.       — Добрый день.       — Рад, что удалось вас встретить. Хотел подойти вчера после тренировки, но вы уже ушли, когда я закончил с ребятами. А сегодня подумал, вдруг вы улетели, — тараторит Игорь, все это время держа руку у Белякова чуть ниже плеча.       — Нет, обратный рейс через четыре дня только, — уточняет Миша. — Кстати, раз уж увиделись, хотел извиниться, что на занятия больше не прихожу. Ко мне друг приехал, так что не могу его бросить.       — Просто друг или…? — без стеснения любопытствует Игорь и, прежде чем Миша успевает ответить, добавляет: — Я все еще наивно надеюсь, что у меня есть шанс заполучить вас хотя бы на одно свидание.       — Миш, а ты чего еще не внутри? — спрашивает подошедший Влад, будто в упор не замечая Игоря.       — Привет, я Игорь, инструктор по сноуборду, — бодро представляется он, протягивая Владу руку. — Наблюдал, как вы вчера катались, хороший стиль. Жаль только, что Михаила забрали с моих тренировок.       — Приятно познакомиться. Влад — парень Михаила, и тренирую его теперь только я, — категорично заявляет свои права Немиров, закидывает Мишке руку вокруг шеи и разворачивается, уводя его следом за собой. — Простите, Игорь, мы устали и очень хотим отдохнуть. И спасибо за оценку, уверен, на склоне вы все равно гораздо лучше, чем я.       Бросает напоследок натянутую улыбку и уводит изумленного этой короткой, но впечатляющей сценой Белякова с концами, оставляя Игоря одиноко стоять под начавшим падать с неба снежком.              В номере, едва зайдя, Мишка стягивает с Влада верхнюю одежду и толкает в направлении кровати.       — Это было внезапно, но весьма горячо, — сообщает Беляков, имея в виду разговор с Игорем.       — Мы ведь теперь вместе, а значит, я не потерплю, чтобы с тобой так откровенно флиртовали на моих глазах, — твердо отвечает Влад и поднимает руки, чтобы Мишка стащил с него футболку.       Полностью избавившись от одежды, прыгают под одеяло, сплетаются конечностями, чтобы быстрее согреться самим, а заодно согреть и холодную постель, и жадно целуются, лаская тела друг друга.       — Сегодня я буду снизу, — решительно заявляет Мишка, когда терпеть и просто тереться и трогать друг дружку уже физически недостаточно.       — Уверен? — беспокоится Влад, а сам уже руки к Мишкиной заднице прилаживает. То сожмет, то нежно погладит, но хочется куда большего.       — На все сто, — заверяет Беляков.       И Мише правда через себя переступать не нужно, какие-то принципы ломать. Он действительно рад Владу отдаться. Весь целиком. Особенно после устроенной сцены ревнивого собственника. Эту черту характера он видел у Влада впервые, и это, черт дери, жутко взбудоражило.       Подготовкой занимаются вместе: сначала Миша по ситуации наставляет советами, делится ощущениями буквально при каждом касании, направляя в нужное русло чуткие действия Владика, но в процессе все больше уплывает в эмоции, особенно когда первая волна дискомфорта отступает далеко на задний план, а пальцы Влада работают уверенней.       Когда наконец Влад медленно толкается внутрь Миши, давно забытые чувства хлещут Белякова с непривычки тянущими разрядами, концентрируясь в районе таза и расходясь куда-то вверх по всему туловищу. Пока, конечно, не до звезд в глазах приятно, но тело быстро откликается с каждым новым толчком, да и сладкие поцелуи Влада настраивают на удовольствие.       — Тебе хорошо, Миш? — волнуется Владик и притормаживает, когда Беляков неожиданно вскрикивает и чуть изгибается под ним.       — Хорошо, Владь, очень, — хрипло отвечает Мишка, дыша ртом, так что грудь высоко вздымается. — Поэтому, ради бога, продолжай давай.       И давит закинутой Владу на поясницу ступней, подгоняя. Немиров — послушный мальчик — подхватывает Мишку под коленкой, отводит ногу в сторону для лучшего доступа и резко вбивается, вырывая из Миши громкий протяжный стон.       — Надо было… раньше мне… признаться, — почти выскуливает разомлевший Беляков под аккомпанемент влажных от пота шлепков Владика о его задницу. Кожа уже горит от частых фрикций, но наслаждение неотвратимо копится в районе паха и живота, доводя Мишку до состояния желе.       Пальцы Влада крепче впиваются Мишке в ногу, когда тот явно на грани и вот-вот кончит.       — Миш… я почти, — предупреждает Владик и входит до упора, кряхтя на финальных толчках, а Мише кажется, что еще немного и Влад до горла ему достанет головкой — не зря же длину хозяйства у мужика определяют по его параметрам. Вот и Влад-младший под стать своему владельцу.       Беляков, не желая отставать, тянется к собственному члену, сжимает, дергает, водя кулаком вдоль всей длины — он, как и Владик, крайне близок к оргазму.       — Поцелуй меня, — командует Миша, и это единственное, что удается внятно сказать. Мозг будто жидкий и расплавился внутри черепушки.       Нагнувшись, Влад зависает над Мишкой, щекоча его лицо кончиками волос, обжигает кожу горячим дыханием и впивается в губы так пылко, что в порыве стучится своими зубами о Мишкины, а через мгновение кончает, буквально выдыхая томное, тихое «а-а-х» Белякову в рот.       Когда Владик валится, размякнув, всем телом сверху на Мишку и шепчет неожиданное в ту секунду для Белякова «Люблю тебя, Миш», Мишка, будто расчувствовавшаяся до безобразия девчонка, обильно и с кайфом спускает.              Утром в душевой, пока Влад еще спит, Миша стоит перед зеркалом, опираясь о край раковины и смотрит на свое заспанное, но довольное лицо. Задница ноет. Мишка аккуратно, на проверку, проводит между ягодицами, ощущая припухлость, но ничего критичного. Первый секс с Владиком стоил и большего, Мишка обязательно еще дорвется. Мысль о том, чтоб и дальше быть принимающей стороной, даже не кажется странной, хотя Влада он тоже как-нибудь обязательно распробует. Правила здесь пишут они сами.       — А меня чего не разбудил?       Влад, тихо переступив порог душевой, входит и встает позади Миши. Обнимает руками вокруг талии, тесно прижимая к себе и потираясь небольшим утренним стояком, упирается подбородком в плечо и встречается с Мишей взглядами в отражении.       — Да я просто отлить вышел, — отвечает Беляков и складывает на животе поверх ладоней Влада свои.       — Как самочувствие? Я ведь не перестарался вчера? — переживает Немиров и нежно целует Мишу в теплую шею, а после утыкается в нее носом, глубоко вдыхая Мишкин запах.       — Порядок, не волнуйся, — заверяет Беляков и, повернув голову набок, тянется за полноценным поцелуем. — Я в душ. Ты со мной?       — Пфф, спрашиваешь!       

* * *

      Когда Владик предлагает провести оставшиеся три дня в отдельном шале, Миша без вопросов соглашается и едва ли удивляется, когда Немиров заявляет, что уже забронировал для них небольшой, но комфортный домик. И когда успел, думает Мишка, но тут же забивает на подобные мелочи.       Внутри коттеджа самая что ни есть романтическая обстановка: широкая кровать с наброшенной поверх нее мягкой шкурой искусственного зверя, настоящий отапливаемый дровами камин и уже ожидающая их в ведерке со льдом бутылка.       — А мы разве не должны пить какао с зефиром, надев смешные носки и свитера с оленями, и обниматься, укрывшись пледом, под песни Синатры?       Мишка, конечно, шутит, но к вечеру в домике появляется и плед, и носки, и, конечно, термос горячего шоколада. А по блютуз-колонке Влад включает какой-то рождественских микс из песен, начинающийся со старого доброго дядюшки Фрэнка.       Сидеть под пледом, особенно у камина, оказывается весьма жарко. Добротную пушистую шкуру неведомой зверюхи в лучших канонах зимних ромкомов перетаскивают с кровати на пол перед каминной решеткой и растягиваются прямо поверх нее. Влад, уложив голову Мишке на голый живот — дом так здорово отапливается, что оба раздеваются до трусов — закрывает глаза и довольно поддается истоме, пока Мишка играется с его волосами, чешет макушку, иногда переходя на лицо, чтобы самыми кончиками пальцев провести по сомкнутым векам, ровному носу и красиво очерченной линии губ.       — Кстати, вчера ты серьезно или просто на эмоциях сказал? — спрашивает Миша и перекладывает ладонь Владу на грудь.       Владик открывает глаза, чуток задирает голову назад, чтобы Белякову в лицо посмотреть, и в немом вопросе явно уточняет: ты о чем?       — Признание твое, — освежает ему память Мишка и улыбается, мол, и правда забыл уже? Поматросил и, пусть и не бросил, но отпустило, значит?       Влад привстает, опираясь на локоть, молча сначала глядит на Мишку, а потом говорит:       — Конечно, серьезно, Миш. Могу еще раз повторить, если не поверил: я тебя люблю, — чеканит каждое слово отчетливо и медленно, видимо, чтобы в мозгу у Белякова отштамповать. — Ты можешь не отвечать, я не заставляю и не жду… ну пока.       — Спасибо, — произносит Беляков и тут же осекается. Как-то странно звучит в ответ на признание в любви. — Ты мне очень нравишься, Владь. Но мне, наверное, правда время нужно. Но не подумай только лишнего, ладно?       — Я не спешу, — хмыкает Немиров и обратно укладывается Мишке на пузо. — Но если будешь долго думать, то винду тебе переустанавливать на рабочем компе не буду и антивирусник обновлять.       Беляков пихает его в плечо, а потом наклоняется и мягко, но настойчиво целует.       

* * *

      В день отлета Миша первым делом тащит Владика на поиски бабы Мани, чтобы в обязательном порядке попрощаться и пригласить ее в гости в Петербург. Ищет с час, пока по случайности не встречается с ней, раз в третий проверив, нет ли ее в номере.       — Ой, Мишенька, а ты меня что ли ждешь? — спрашивает Мария Федоровна, всплеснув руками, и тут же спешит открыть номер и впустить гостей. — Сейчас-сейчас. Ну вот. — От касания ключ-карты замок в двери глухо щелкает. — Входите, мои дорогие.       Мария Федоровна в ярком спортивном костюме и дутой жилетке оценивающе оглядывает номер, видимо, проверяя, нет ли чего, что стоило убрать, но комната идеально чистая и прибранная.       — Баб Мань, я сегодня улетаю уже. Вот пришел попрощаться с вами, — говорит Миша, отказываясь присесть. Всего на минутку и заскочил.       — А что ж на праздники-то не остаешься? Вон и компания, смотрю, появилась, — замечает Мария Федоровна, на Немирова лукаво глазками стреляя. — Чей красавец-то? Твой?       — Мой, — гордо отвечает Мишка и тянет резко застеснявшегося под баб Маниным напором Влада ближе. — Владик.       — Тот самый, что ль?       — Ага, — подтверждает Миша, пока «тот самый» Владик явно не догоняет, почему вдруг стал главным предметом обсуждения.       — Ох и ладный какой, — хвалит баба Маня и спрашивает уже у Владика напрямую: — Сынок, а ты лыжник иль сноубордист?       — Да я вроде как два в одном. Спецпредложение, — шутит Влад, не растерявшись.       — Самое лучшее предложение этой зимы, однозначно, — добавляет счастливый Беляков и хохочет вместе с баб Маней, а Влад только плечами пожимает. Ладно, Мишка ему позже все популярно объяснит.