Случайность

Геральт никогда не любил новогодние праздники. Вернее, когда-то давно, будучи ребёнком, он наверняка радовался всем этим игрушкам, гирляндам, наряженным ёлкам и сумасшедшей гонке за подарками, но потом — сам он вырос, друзья детства разъехались кто куда, женщина, на которой он женился, ушла от него спустя три года брака, забрав с собой и маленькую дочь, и всё, что ему оставалось — тридцать первого декабря в одиночестве коротать время, ожидая, пока пробьёт полночь, чтобы откупорить бутылку шампанского. У него было несколько попыток отношений с тем и другим полом, но в итоге ни одна из них не увенчалась успехом. Были годы, когда он проводил праздник с коллегами по работе, но это вскоре начало раздражать его ещё больше одиночества: однотипные разговоры, идиотские анекдоты… Нет уж, спасибо. Лучше одному у ёлочки посидеть. Ёлку Геральт тоже не любил наряжать, но каждый год неизменно делал это ради Цири, которой было уже около одиннадцати лет. Вот и сейчас он с тоской посмотрел на дату, и, увидев цифры «двадцать восемь», вздохнул и открыл приложение интернет-магазина: проще было заказать доставку на дом. «Доставим сегодня в течение дня» — уведомила надпись на экране телефона. Ну, что ж… Прекрасно. Оставалось время ещё на то, чтобы закончить уборку. У него как раз начался новогодний отпуск. В дверь позвонили спустя пару часов, и Геральт, открыв, увидел парнишку лет двадцати двух. Его каштановые волосы завились в смешные кудряшки от мокрого снега, на щеках играл румянец от холода, а за плечами виднелась упакованная в сетку ёлка, приятно пахнущая хвоей. — Добрый день, — улыбнулся курьер. — Доставочка. — Да вижу я, что доставочка, — хмыкнул Геральт. — Я вам, вроде бы, ничего не должен: онлайн оплачивал. — Да, всё верно. Вот чек и копия сертификата, — парень протянул файл с бумажками и как-то странно прикусил губу, будто пытаясь подавить смешок. — Спасибо, — кивнул Геральт и слегка нахмурился. — От меня что-то ещё требуется? — Да, — курьер снова подавил смешок, теперь уже явно. — Можете, пожалуйста, взять ножницы и меня от ёлки отрезать? Нам просто сумки для них ещё не выдали, — тут он не выдержал и расхохотался уже в голос. И Геральт вдруг рассмеялся сам — от совершенно абсурдной ситуации и безумно заразительного чужого хохота. — Сейчас, — сквозь смех выдавил он. — Принесу ножницы. Всё ещё смеясь, он прошёл на кухню и взял широкие кухонные ножницы, а, когда вернулся, затихший было парнишка снова согнулся пополам от смеха, и Геральт рассмотрел красный широкий скотч, которым ёлка была примотана к его туловищу. — Зато скотч праздничный выдали, — ухмыльнулся Геральт. — Красный. Жаль, что без картинок. — Я предлагал взять декоративный со снежинками, — ответил парень. — Они отказались. Геральт так и не понял, шутит ли он, поэтому предпочёл промолчать и принялся аккуратно разрезать скотч. — В эти новогодние праздники такая суета, — вздохнул курьер, которому явно хотелось поболтать. — Вечные пробки, толпы людей в магазинах. Но мне нравится. В магазине у моего общежития столько гирлянд продаётся! А ещё соседка по этажу вчера имбирное печенье пекла, очень вкусно вышло, только сахара маловато было, я бы побольше положил… Геральт снова хмыкнул: ему, кажется, вообще не нужен был собеседник: он просто трещал без умолку, не заботясь о том, слушают ли его. Общежитие… Студент, значит. Впрочем, какое Геральту до него дело?.. Бред какой-то. — Не люблю Новый год, — зачем-то всё-таки ответил он на непрекращающийся поток болтовни. Парнишка умолк, ошалело захлопал глазами и удивлённо протянул: — Как так? А как же ёлка?.. Зачем она вам тогда? Да и вообще — как можно его не любить? — Ёлку я ставлю для дочери, — пояснил Геральт. — Она живёт с матерью и приезжает ко мне каждый год уже после первого января. — Ох, простите, — он явно смутился. — Я не должен был… — Всё нормально, — Геральт закончил разрезать скотч и наконец взял ёлку в руки. — Колючая, зараза, — сказал он себе под нос. — Зато настоящая! — улыбнулся курьер. — Вам же есть с кем её наряжать, я надеюсь? — Нет. Наряжаю тоже один. — И Новый год один отмечаете? — парень сказал это с таким лицом, будто ему только что сообщили о смерти любимой рыбки в аквариуме. — Да, и Новый год тоже. Рад был поболтать, спасибо за работу, — дружелюбно попрощался Геральт, собираясь закрыть дверь и наконец закончить этот глупый разговор, но, когда он взялся за дверную ручку, в синих глазах напротив мелькнула какая-то озорная искорка, и парнишка вдруг сообщил: — Я Лютик, кстати, А вас как зовут? — Лютик? Что за дурацкое имя? — он недоумённо приподнял бровь. — Это ещё с детства повелось, меня так друзья зовут. А вообще я Юлиан, но не люблю, когда меня так называют. А вот вы так и не сказали, как вас зовут. — Вы вполне можете посмотреть в информации о заказе, — раздражённо бросил Геральт. — А, ой, — прыснул Лютик. — Точно. — Это всё, я надеюсь? — сквозь зубы протянул Геральт. — У меня ещё очень много дел. — Да-да, простите, не отвлекаю. Всего хорошего! И Лютик, отсалютовав ему перчаткой, которую всё это время держал в руке, направился к лифтам и вскоре скрылся из виду. Геральт закатил глаза и наконец-то захлопнул дверь. Первым желанием было написать жалобу в службу поддержки магазина, потому что болтовня этого Лютика его порядком взбесила. Он привалил ёлку к стене и со вздохом рухнул на диван, заложив руку за голову. В конце концов, если так подумать… Парнишка-то, в сущности, безвредный. Ну, потрещал над ухом, как воробей, ну, попытался познакомиться. Чаевых, что ли, хотел?.. Вряд ли: Геральт уже включил в оплату чаевые курьеру. А может быть, он просто ему понравился, а из-за собственного плохого настроения даже не распознал флирт? Он невесело усмехнулся сам себе: мол, да, брат, теряешь хватку, прежде сам флиртовал направо и налево, а тут прямой намёк не увидел. Он снова вздохнул, — и когда это вошло у него в привычку? — и принялся освобождать ёлку от остатков скотча и сетчатой упаковки. В нос снова ударил запах хвои, иголки кололи пальцы, и он невольно вспомнил слова Лютика: «зато настоящая». Сам Лютик тоже был какой-то… настоящий. Искренний, радостный, открытый чему-то новому. Геральт очень давно не встречал таких людей. Возможно, даже никогда не встречал. Он покачал головой и направился в комнату — за ёлочными игрушками. *** Его разбудил звонок в дверь: вчера он до позднего вечера украшал ёлку, поэтому так и уснул на неразложенном диване и проспал почти до обеда. Недоумевая, кто бы это мог быть, Геральт выругался себе под нос и пошёл открывать. И замер. На пороге стоял Лютик. — Привет, — радостно улыбнулся он. — Я решил, что тебе непременно надо полюбить Новый год, и принёс немного новогоднего настроения. Только сейчас Геральт, всё ещё непонимающе хмурясь, обратил внимание на большую коробку в руках Лютика, доверху наполненную гирляндами, декоративными фигурками и прочими новогодними атрибутами. — Я тебя не приглашал, — зачем-то сказал он. В самом деле, парень был симпатичен ему, но его навязчивость с утра раздражала. — Нет-нет, — поспешно успокоил Лютик. — Я не напрашиваюсь. Просто принёс всякие штуки для украшения дома. Чтобы поднять настроение. Геральт внимательно посмотрел на так же, как вчера, раскрасневшееся лицо, на обезоруживающую улыбку, глубокие синие глаза… И в груди зашевелилось что-то невероятно тёплое. — Проходи, — неожиданно для самого себя усмехнулся он. — Поможешь мне украсить квартиру: я в этом ничего не смыслю. Если ты не занят, само собой. — Не занят, — просиял Лютик. И, вручив ему коробку с гирляндами, быстро прошмыгнул в квартиру, на ходу снимая куртку и быстро скидывая обувь. Геральт с ухмылкой окинул взглядом его красные носки с пингвинами и глупый рождественский свитер с Санта-Клаусом. — Не хочешь кофе? — предложил он. — Я как раз ещё не завтракал. — Не отказался бы, — благодарно кивнул Лютик. За завтраком Геральт не мог отвести от него взгляда. Чем-то привораживал к себе этот Лютик, не иначе, потому что он выглядел так, будто всегда был здесь. И всегда будет. Будто бы здесь его место — в этой квартире. Рядом с Геральтом. Лютик болтал без умолку, ел круассаны, которые Геральт ещё вчера заказывал в какой-то кафешке, умудрился пролить кофе на стол и потом долго за это извинялся. Геральт успел узнать, что ему действительно двадцать два года, что он учится сейчас на последнем курсе Оксенфуртского Университета Искусств на музыкальном факультете, что в свободное время подрабатывает курьером, что живёт в общежитии со скучным и нудным соседом, что соседка, угостившая его печеньем, к нему неравнодушна, но ему на неё наплевать… И как только Лютик успевал выдавать такие потоки информации и не путаться? — А о себе расскажешь? — заинтересованно приподнял он брови. И Геральт замялся. — Ну… — протянул он. — Что тут рассказывать? Мне тридцать пять, работаю, живу, в свободное время смотрю телик. Ничего особенного. — А что ты больше всего любишь смотреть? Я обожаю комедии и мелодрамы, честно, — хихикнул Лютик. — Раньше я этого стеснялся, потому что все говорили, что я как девчонка. Но потом махнул на это рукой. Глупые стереотипы. — Э-э… — снова замялся Геральт. — Не знаю. Смотрю, что попадётся. — А новогодние фильмы какие любишь? — Я их уже давно не смотрел, — грустно усмехнулся он. — С дочкой только. Лет пять назад. — Тогда я знаю, под что мы будем украшать квартиру! — воскликнул Лютик, вскочив из-за стола и едва не снеся чашку с недопитым кофе. — «Один дома» смотрел? Вот с него начнём. Геральт посмотрел на него и ухмыльнулся: очевидно, на сегодняшний день он точно подписал себе смертный приговор, потому что от количества новогодней атрибутики он просто отбросит коньки. Но… уже подписал. Поэтому пришлось как можно быстрее подняться, открыть ноутбук и найти этот дурацкий фильм. Как там Лютик сказал?.. «Один дома»? — Я запускаю? — спросил он, обернувшись на Лютика. Тот стоял, держа в руках огромную гирлянду со сверкающими снежинками и глядя на неё влюблёнными глазами. — Ага, — кивнул он. А Геральт так и не нажал кнопку на ноутбуке. Вместо этого он по какой-то причине смотрел на Лютика и снова не мог отвести взгляда. Всё происходящее ощущалось каким-то сюрреалистичным. Прежде, когда он знакомился с кем-то, и этот кто-то оказывался у него дома на следующий же день, всё это чаще всего заканчивалось поцелуями и жарким сексом, или хотя бы имело подобный характер. А сейчас… Парень, с которым он случайно познакомился вчера, находился в его квартире и помогал ему украшать дом к празднику. И ничего больше. Не приставал в открытую, не пытался соблазнить. Просто улыбался, немного смущался, болтал, вёл себя так, будто они знакомы уже сотню лет. И иногда вдруг очаровательно розовел, когда ловил на себе его взгляд. И Геральту это странно нравилось. Он наконец отвёл глаза от вновь порозовевшего Лютика и щёлкнул мышкой по кнопке запуска фильма. — Смотри, — тихо сказал Лютик, кивнув на экран. — У них такой красивый рождественский венок. Ты когда-нибудь делал такие? Я всегда хотел попробовать. — Не делал, — покачал головой Геральт. — Ты лучше скажи, куда эту гирлянду вешать будем? — он указал на ту, что Лютик до сих пор держал в руках. Тот забавно ойкнул и произнёс: — Я и забыл про неё. Смотри, какая яркая. Давай её на окно? В тот день они посмотрели ещё и вторую часть того дурацкого фильма «Один дома», украсили стену в гостиной, развесили гирлянды на окнах и добавили несколько игрушек к уже висящим на ёлке. И Геральту было странно-тепло, но он отчего-то не решался намекнуть на то, что это могла бы быть не последняя их встреча. В семь вечера Лютик посмотрел на часы и подскочил на месте. — Чёрт, уже семь, — раздосадованно сказал он. — Мне пора бежать. — Ладно, — как-то глупо ответил Геральт. И, когда Лютик надевал куртку, стоя в прихожей и осыпая его благодарностями за хорошо проведённое время, выговорил, чувствуя себя всё большим идиотом: — Придёшь завтра делать рождественский венок? Лютик замер, закусил губу, и на его щеках снова расцвёл румянец. Он улыбнулся, потом посмотрел Геральту в глаза и сказал: — Приду. *** На следующий день он пришёл чуть позже: ближе к трём часам дня, но Геральт не мог бы признаться даже самому себе, что на самом деле ждал его появления. Они не обменивались телефонами и аккаунтами в соцсетях, знали друг о друге лишь имена, и ожидание было не только довольно мучительным, но ещё и азартным: придёт ли он вообще? Захочет ли?.. Пришёл. И Геральт снова ухмыльнулся, разглядывая его одежду: красные носки с пингвинами сменились голубыми с узором из снежинок, а вместо свитера с Сантой на нём теперь красовалась клетчатая синяя рубашка, первые три пуговицы которой были расстёгнуты, открывая взору довольно острые ключицы. — Что смотрим сегодня? — улыбнулся Лютик, взъерошив ладонью влажные от снега волосы. — Выбор за тобой, — ответил Геральт. — После двух просмотренных фильмов я всё ещё не гуру новогоднего настроения. — Найди «Чудо на 34 улице», — скомандовал Лютик. — Тебе понравится. А я пока разложу всё, что нужно для венка. Они постелили на пол газеты, выложив на них еловые ветки, что откуда-то притащил Лютик, серебряную краску-спрей, искусственный снег, клей, жгут и сосновые шишки. И, внимательно просмотрев видео на Ютубе, сразу же после этого включив фильм, принялись за работу. Геральт испытывал неподдельное удовольствие, находясь к нему так близко. Они вместе склеивали какие-то детали, что-то соединяли, красили, и их пальцы так невесомо и легко соприкасались, что это казалось чем-то «на грани». И чем-то совершенно новым. Тем, что не хотелось прерывать. Лютик был рядом, вместе с ним склонялся над будущим венком, пах каким-то ягодным шампунем и свежестью, и Геральту так хотелось уткнуться носом в его макушку и прижать его к себе. Но он боялся. И поэтому — просто продолжал вплетать еловые ветки друг в друга, чётко следуя инструкциям, которые запомнил. Венок вышел кривоватым, но вполне неплохим. Лютик позволил себе полюбоваться им пару мгновений, потом протянул его Геральту. — Держи. Повесишь на дверь. До конца фильма оставалось ещё полчаса. Пока на экране шло судебное заседание, на котором Санта Клаус пытался доказать, что он настоящий, Лютик улёгся на пушистый белый ковёр перед ноутбуком. Геральт последовал за ним. Они лежали плечом к плечу, но едва-едва соприкасались друг с другом, и Геральт снова видел этот нежный румянец на щеках Лютика. Интересно, он всегда так краснеет?.. Торопиться не хотелось. Геральт вообще слабо понимал, к чему это всё может привести, понятия не имел, что будет дальше и встретятся ли они снова, но ему было хорошо. Это было странное, тёплое и щемящее чувство нежности к человеку, которого он знал всего два дня, и это было настолько необычно, что было страшно спугнуть. Будто бы одно неверное движение — и всё это растает. — Хочешь какао? И ещё лазанья есть, — предложил Геральт, когда они досмотрели фильм. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Лютик помедлил, посмотрел на часы, потом неуверенно улыбнулся и сказал: — С удовольствием. *** — Где будешь встречать Новый год? — осторожно спросил Геральт, разливая по чашкам какао. — Не знаю, — невнятно ответил Лютик, засунув в рот слишком большой кусок лазаньи. — В общежитии, наверное. Посмотрим. А ты? Геральт поймал себя на мысли, что впервые за несколько лет ему на самом деле хочется встречать Новый год. Если вот этот парнишка, что сидит напротив, будет рядом. Но приглашать?.. Когда они едва знакомы?.. — Дома, — пожал он плечами. — Где мне ещё быть. Лютик понятливо кивнул и принялся болтать в своей обычной манере, активно жестикулируя и не забывая отпивать какао: лазанью он уже прикончил. Геральт слушал его трескотню, вставлял какие-то фразы, а сам думал, что, даже если они никогда больше не увидятся — это будет прекрасное новогоднее приключение. Он снова покинул его вечером — на этот раз примерно в восемь, — и после его ухода квартира будто бы… стала серой. На двери красовался сделанный ими рождественский венок, на окнах ласково мерцала гирлянда, которой накануне так искренне восхищался Лютик. Но Геральту чего-то не хватало. Собственно, он прекрасно понимал, чего. Они не условились встретиться назавтра. Просто пожелали друг другу счастливых праздников, улыбнулись на прощание — и Лютик выпорхнул из квартиры, будто птичка из гнезда. У них так и не было ни телефонов, ни соцсетей друг друга. Этим вечером, засыпая, Геральт не мог избавиться от внутренней пустоты. *** Весь день тридцать первого декабря его не покидала надежда, что Лютик всё же заглянет к нему, но этого не случилось. Он в одиночку собрал новогодний стол, — хотя, какой там стол? немного салатов и бутылка вина, — включил какой-то фильм из тех, про которые болтал Лютик: вроде бы, «Реальную любовь», — и устало откинулся на диван, просто ожидая, когда всё это закончится. Пробьёт полночь, он выпьет шампанского, и… Чёрт. Именно сейчас, почти в десять вечера, Геральт вдруг осознал, что забыл купить шампанское. В магазин идти не хотелось. Собственно, не хотелось вообще ничего. Он всё-таки задремал под этот дурацкий фильм, когда его вдруг разбудил звонок в дверь. На пороге стоял Лютик. Смущённый до невозможности, раскрасневшийся от мороза, в глупой шапке с помпоном. Такой… тёплый. — Э-э… Привет, — протянул он. — Прости, если я не вовремя, я просто подумал, что не хочу пить шампанское в одиночку. — У меня нет шампанского, — усмехнулся Геральт, у которого едва получилось спрятать свои чувства куда подальше. — Зато у меня есть, — заговорщически шепнул Лютик. Геральт против собственной воли расплылся в глупейшей улыбке и кивком пригласил его зайти. Он с готовностью сбросил куртку и обувь, стянул с головы шапку, взлохматил волосы и наконец протянул Геральту пакет с бутылкой шампанского и какими-то продуктами. — Что здесь ещё? — спросил тот, заглянув внутрь. — Мука, имбирь, коричневый сахар… Много чего. Завтра будем делать имбирное печенье. Лютик сказал это так просто и уверенно, будто бы знал, что Геральт ему не откажет. Что он захочет видеть его здесь и завтра, и послезавтра… И он не ошибся. Геральт не мог и не хотел отказывать. И уже позже, сидя за праздничным столом, который преобразился благодаря покупкам Лютика, они вместе смотрели на часы, ожидая полуночи. На кружевной скатерти стояли закуски и ароматические свечи, ёлка и гирлянды на стенах и окне переливались разными цветами, свет был приглушён, и во всём этом великолепии Геральт даже не заметил, что стрелки часов оказались ровно на двенадцати. — Ну, с Новым годом? — улыбнулся Лютик. Лютик. Именно в нём были сейчас тот самый уют и то самое тепло, которого Геральту так не хватало. Свет свечей мягко очерчивал его лицо, он держал в руке бокал с шампанским, глядя прямо в глаза Геральту, на его щеках снова розовел румянец. — С Новым годом, — чуть охрипшим голосом ответил Геральт. — Почему мне кажется, что это похоже на свидание? — ухмыльнулся Лютик, допив шампанское. Они сидели на диване, едва соприкасаясь коленями. — Свидание? — с такой же ухмылкой ответил Геральт. — Нет, что ты. Мы просто встречаем Новый год вместе, потому что нам обоим больше некуда деваться. — Определённо, — с улыбкой кивнул Лютик. А потом решительно поставил на стол бокал, развернулся к Геральту всем телом и резко поцеловал его. Геральт ответил. И через мгновение Лютик уже сидел на его бёдрах, жадно впивался в его губы и млел от его прикосновений. — Что это всё значит? — на секунду разорвав поцелуй, выдохнул он. — Я не знаю, — шепнул Геральт. — Но, кажется, я хотел бы встретить с тобой не только этот Новый год. Лютик внимательно посмотрел на него. Его губы припухли от поцелуев, он прерывисто дышал, взгляд — чуть поплывший от алкоголя и возбуждения — притягивал к себе магнитом. Геральт взялся за край его свитера и потянул наверх, целуя нежную кожу где-то в районе груди. Лютик втянул воздух сквозь зубы и запрокинул голову назад. И, избавившись от свитера, вновь жарко поцеловал его, вздрагивая от прикосновений грубых пальцев к нежным соскам. Вкус его губ и шампанского, дурманящий запах его кожи, мягкость его волос, его звучные стоны и сладкие касания — всё это смешалось в совершенном безумии. За окнами шёл густой снег.