Чаровница

      …Лив попыталась приоткрыть глаза, но веки оказались уж слишком тяжелыми. Будто весили целую тонну. С глухим стоном девушка опустилась назад на свою «постель» и хотела поскорее зарыться поглубже в недра сатинового постельного белья, в его изнежающие объятия, только длинные ноготки вдруг зацепились за какой-то ворс. Полусонное сознание, опьяненное дремой, вдруг резко очнулось и Лив что есть мочи вцепилась в мягкость под своими пальцами, пытаясь ощупать, понять, к чему же она в конце концов прикоснулась. Впрочем, фоновый шум двух голосов тут же отвлек ее от попыток уцепиться за ускользающее сознание.       – Да мне откровенно плевать, что ты думаешь, – шепот был злобным, хотя, очевидно, в менее гневном состоянии тот, кто говорил им, имел приятный баритон. Безупречный музыкальный слух Лив ее не подвел бы. Вот только сейчас обладатель чудного тембра был, похоже, сердит.       – Просто скажи, что она очнется, и катись в чертов Хельхейм!       – Она, ох… – чьи-то теплые сухие пальцы коснулись запястья, и Лив брезгливо отдернула руку, вернее, хотела это сделать, но рука осталась неподвижна, поскольку ее хозяйка все еще была не в силах очнуться окончательно и спросить с каждого присутствующего о том, кто они и что с ней такое делают. Непонимание собственного состояния отзывалось болезненностью в уголках воспаленного сознания. Девушка попыталась дернуть плечами, но те словно не подчинялись приказам ее рассудка. И Лив отчаянно хотела знать причину. Впрочем, если бы ей объяснили, что она была вне сознания в данный момент времени, блондинке вряд ли бы стало легче от этого.       – Она определенно очнется. Скорее всего, ее сознание прибыло в чертоги вместе с ней, и несчастное создание слышит нас прямо сейчас. Вздох облегчения послышался точно откуда-то со стороны и почти наверняка не принадлежал самой Лив. Той лишь оставалось нервно пытаться дернуть хоть ноготком на своем пальце, только бы показать, что, мол, да, вот она я, помогите же мне проснуться, вы, кто бы вы там ни были!       – Дай ей какую-то воняющую чудодейственную бурду, пусть проснется прямо сейчас, ну же! – баритон звучал настойчиво, но другой голос ответил лишь нервным смешком. К плечу Лив снова прикоснулись, но на сей раз более отторгающе, словно тому, кто трогал ее, было неприятно касаться ее кожи.       – Даже если она придет в себя в течение пары минут, это вряд ли как-то облегчит твою участь, Локи.       «Локи? Надо же. Его что, зачали при просмотре фильмов «Марвел»? И какой кретин вообще назвал бы так ребенка?»       Девушка бы прыснула со смеху, если бы могла, а так лишь искринки смеха колыхнулись на самом дне ее сознания, точно фейерверк, освещая тьму в уголках ее полуотключенного рассудка.       – Моя участь не твоего ума дела, старик, – шорох ткани сопровождал гнев в интонации красивого бархатного тембра, и девушка была готова поспорить, что сейчас рядом действительно может начаться драка. Лив жалела только о том, что пропустит все веселье, бесцельно валяясь здесь как мешок с овощами.       «Нет уж, это никуда не годится... Ну же, руки! Вы меня слышите? Нет? Ну и черт с вами… Может быть, ноги? Ну же, мои прекрасные ножки, дайте я вас хоть почувствую…» – блондинка с усилием попыталась найти хоть одну свою конечность. Оказалось, что выбраться из клетки собственной головы было сложнее, чем забраться в нее. Хотя Лив и не помнила, как вообще здесь оказалась. Ее сознание было на удивление тесным. И девушке вдруг сделалось так одиноко, что захотелось взвыть. Даже, может быть, на Луну, если бы здесь была Луна. А поскольку таковой не оказалось, пришлось вновь сосредоточиться на том, чтобы расслышать разговор, доносившийся «снаружи», хотя до этой самой «наружи» Лив и не могла добраться никак, кроме как рецепторами слуха и обоняния. Запах в помещении был травянистым, настойчивым и тяжелым. Спертый воздух, точно в давно не проветриваемом помещении. Поморщилась бы, если бы могла.       «И все же где я?»       – …Ты притащил смертную в чертоги Асгарда, когда Один узнает… – голос второго был хриплым и вправду старческим, хотя он и не смог договорить мысль – лишь невнятно прохрипел что-то, пока его молчание сопровождалось стуком чего-то тяжелого о пол, а после мужчина закашлялся и захрипел, будто мгновением прежде его душили.       – Ты хотел сказать, если Один узнает, верно? – баритон, что ныне походил на злобный клекот рассерженной птицы. Лив едва ли успевала соображать, о чем речь. Даже успела пожалеть, что прогуливала пары по истории скандинавской мифологии. Пожалуй, словечки были похожи на те, что она вбивала своими пальчиками в поисковик всемирной паутины, лишь бы закрыть свой экзамен по оной хотя бы на «C+».       «Один? Асгард? Я попала на квест с какими-то косплеерами, или они здесь просто все обкурились чем-то, что запрещено на территории штата Миннесота?» –       Локи, то, что… – Лив отчаянно пыталась прислушаться снова, но сознание отчего-то стало рассеиваться, а голоса – отдаляться, будто она упала в колодец или, по меньшей мере, ушла глубоко под воду, и слышала все словно из-за пелены. В последней попытке отыскать собственную руку или ногу блондинка ощутила еще один всполох воспаления, отдавшегося болью по всей тесной клетке ее разума, прежде чем отключилась окончательно, впав в забытье. <center>***       Первым настоящим ощущением стало прикосновение чего-то теплого к губам. Лив на мгновение подумала, что встретилась предыдущей ночью с проявлениями сонного паралича (настолько абсурдным ей казалось то, что отпечаталось в памяти за мгновение до отключки), и теперь стоит записаться к своему психологу еще на парочку приемов. Лив попыталась повернуться, рассчитывая найти рядом еще подушку и обнять ее, но при попытке лечь набок, стало вдруг невыносимо колоть куда-то в бок.       «Почему так жестко? Я упала на пол и уснула прямо на нем?»       Пожалуй, это было бы единственным объяснением. Лив провела рукой под своим телом, пытаясь убедиться, что коснется мягкого ворса ковролина своей квартиры в Миннесоте, а вместо этого почувствовала, как куски какой-то травы впиваются в нежную кожу ее ладоней, царапая их.       – Мать твою! – широко распахнув глаза, блондинка подскочила на месте, откинув бережно накинутое на нее нечто, напоминавшее, по всей видимости, одеяло? Зрение вернулось лишь через пару секунд – Лив щурилась от яркого света, раздраженно потирая глаза, пытаясь поскорее вернуть себе все возможные рецепторы, включая зрение. В ноздри снова ударил тот самый аромат, что вызывал лишь ассоциации с фермой бабушки Лив на окраине Огайо. И вряд ли это была она: с ее квартирой на пересечении 11-ой и 27-ой улиц Тринт-Стрит.       Взгляду Лив представилась весьма своеобразная картина: большое помещение, изнутри отделанное светлой древесиной, выглядело так, будто являло собой деревянный дом (блондинка внутренне уже молилась, чтобы он не оказался таковым в действительности, а был лишь умелой декорацией для чьей-то злой шутки), что был заполнен самыми разнообразными предметами; по центру была каким-то совершенно варварским образом натянута веревка, на которой болтались какие-то полусухие веники или травы. Под ней прямиком стоял стол, как-то уж очень плохо сделанный, словно вытесанный из цельного бревна, на котором красовались бесконечные ряды банок, склянок и каких-то чаш, а кроме того в одной из стеклянных «ваз», как их уже окрестила Лив, красовалось не что иное, как человеческие (хотелось бы верить, что бутафорские) глаза с разноцветными радужками.       Лив поморщилась, испуганно замерев на пару мгновений, а в носу тем временем крайне неприятно зачесалось – аллергику в третьем поколении захотелось отчаянно расчихаться: это от трав так невыносимо спирало дыхание во всем этом помещении.       И лишь спустя мгновение девушка ощутила, что ей довольно-таки холодно. Опустив тяжелую, точно налитую свинцом голову, Лив к собственному ужасу обнаружила, что сидела абсолютно обнаженной, скинув с себя какую-то меховую звериную шкуру, служившую ей одеялом. Еще раз взвизгнув, блондинка натянула на свою округлую грудь покалывающее «одеяло» и прижала его подмышками, шмыгая заложенным носом и поднимая ладони к своему лицу.       Мелкие ошметки сена или какого-то его сородича застревали под длинными ногтями и ранили ее ладони. Девушка поморщилась, вытирая все это о шкуру, которой и укрывалась. В помещении было холодно. Именно озноб и уложил Лив назад на жесткую скамью, что заменяла ей сейчас постель, и заставил прикрыться посильнее, прямиком по свои очерченные ключицы, ровно в то мгновение, когда дверь распахнулась, загоняя в помещение еще больше холодного ветра с улицы.       Мысли девушки метались от одной к другой: «Меня похитили? Это логово маньяка? Идиот Дастин решил разыграть меня и оплатил косплеерам мое похищение? В коктейль в баре на 17-ой авеню добавляют героин? Или грибы из супермаркета у мотеля были испорченными?»       – Alduin feyn do jun ruziik vokun staadnau voth aan bahlok wah diivon fin lein…* – беззаботное напевание воинствующего мотива заставило Лив скукожиться всем телом до состояния, напоминавшего сухой финик из веганского магазина, что был около ее офиса. Натянула шкуру почти до самого носа в то мгновение, когда вошедший вдруг хлопнул в ладоши и быстрыми шагами оповестил о своем приближении, нависая над испуганной девушкой с высоты своего роста, склоняясь, в попытке рассмотреть ее получше. Лив безумно хотелось закричать, вот только слова застряли в ее горле комом, рискуя вырваться наружу через пару мгновений, захватив вместе с собой еще и сэндвич, который девушка ела перед сном, разбросав крошки по постели – по своей, черт возьми, постели!       – О, ты наконец проснулась? Отлично, потому что нам срочно следует поскорее убраться отсюда! Надеюсь, ты сможешь идти? Потому что тащить тебя на своих двоих в мои планы не входило, Златовласка, – приятный баритон из ее бредового сна принадлежал мужчине, что теперь нависал над ней в угрожающей позе, пока Лив безуспешно пыталась провалиться куда-нибудь под землю. Субтильного телосложения мужчина – обладатель рыжевато-коричневых длинных волос и в тон им бородки, что низко росла на его длинном подбородке – сверкнул своими зеленоватыми глазами, с живым интересом наблюдая за девушкой, что все ниже и ниже пряталась под шкурой, сползая по жесткой скамье и счесывая нежную кожу на своей спине, пытаясь укрыться от него, в надежде остаться незамеченной.       – Ха, ты любишь играть в прятки? Какая забавная! Сейчас поймаю… – мужчина рассмеялся, и уже через секунду Лив ощутила прикосновение мягких теплых пальцев на своей обнаженной ступне. Она так сильно натянула покрывало на лицо, что обнажила ноги. Взвизгнув, девушка вцепилась в шкуру еще яростнее, тут же показав свое лицо рыжеволосому, сглатывая сухость во рту, что мешала ей даже дышать.       – Черт возьми, да что здесь… – на глаза навернулись непрошеные слезы, а Лив задрожала. Впрочем, широкая улыбка, обнажавшая ряд белоснежных зубов незнакомца, тут же исчезла с его лица, когда пришло осознание того, что маленькая смертная была не столько игрива, сколько напугана. Скорее всего, своим пробуждением и его поведением, в том числе. Локи закатил глаза в картинном выражении и цокнул языком.       – Чертей и чудищ не пускают в Асгард. А тебя пустили, так что будь благодарна и не трясись так. Если бы я хотел тобой закусить, я бы съел тебя спящей. Испуганная добыча дурна на вкус, – мужчина хмыкнул и отстранился, пока Лив едва смогла сделать вдох. Все происходящее казалось ей каким-то абсурдным сном, от которого все не получалось проснуться. Тем хуже. Следом на ее ноги навалилась одежда. Лив приподнялась, осматривая серо-коричневые вещи, состоявшие из каких-то довольно грубых материалов, и сжала губы, сдерживая свои комментарии. В конце концов, в пособиях по самозащите, которые им выдавали в колледже, говорилось, что с маньяками и психопатами лучше не спорить, а делать, что велено, рассчитывая уличить момент и удрать, сверкая пятками. Примерно это и собиралась сделать блондинка.       – Надень это и выходи, я буду снаружи. А что едят люди? Тебя устроит жареная белка? – вопрос был таким абсурдным, что брови девушки невольно вскинулись вверх, по лбу, выражая ее непонимание, а вернее удивление услышанным. Локи хмыкнул, задумчиво потирая пальцами бороду, словно впал в тяжкие раздумья. – Что, нет? Может быть, жареный вепрь? А, ладно, без твоих советов разберусь!       Отмахнувшись длинной кистью своей руки, мужчина покинул помещение, оставив Лив в абсолютном непонимании ситуации и в покрывале, которым она успела укутаться снова почти по уши. Девушка нервно потерла лоб.       «Так, ладно, если я буду вести себя послушно, может, появится возможность удрать… Псих какой-то... Черт возьми, а я ведь голосовала за легалайз… Беру свои слова обратно, никто не вправе чем-либо обдалбываться даже после совершеннолетия…»       Лив с трудом заставила себя откинуть шкуру и свесить босые ступни на пол. Пол оказался таким же грубым, как и вся прочая мебель. Словно просто кто-то сложил доски одну к другой.       «Нужно дать ребятам адрес нормального мебельного магазина, на это ведь физически больно смотреть!»       Коснувшись ногами импровизированного пола, девушка поморщилась от холода. Волей-неволей, а идея остаться обнаженной ее совсем не прельщала. Пришлось довольствоваться тем, что имелось. Лив разложила оставленную незнакомцем одежду рядом с собой, критично осматривая все, что ей предложили. Впрочем, у нее был небогатый выбор. Наряд был… странным, будто кто-то украл его с исторической реконструкции века эдак… Лив вздохнула и мысленно поругала себя за то, что и пары по мировой истории прогуливала в довесок к прочему. Сейчас ей бы совсем не помешало понять, к какому времени относится этот странный наряд. Чтобы лучше разобраться, во что же она вляпалась на ней раз.       Вспомнив абсолютно все нецензурные выражения, что она когда-либо слышала или употребляла, блондинка с трудом натянула на себя жестковатую – видимо, льняную – рубаху. Нижнего белья, конечно же, среди вещей не оказалось, так что пришлось довольствоваться исподней рубахой, доходившей девушке длиной до середины икры ноги. Лив постаралась затянуть шнуровку на груди потуже, прикрыть округлость своих форм, а после взялась за верхнее платье. Ткань была иссиня-черной, украшенной орнаментом, похоже, ручной работы.       «Он определенно какой-то фетишист», – тяжело вздохнув и пытаясь вспомнить хоть какие-то уроки самообороны, Лив накинула на себя и сарафан, прикрывая нижнюю рубаху и расправляя жесткую ткань на бедрах и груди. Выглядело кошмарно, если бы не пояс с аналогичным орнаментом, которым девушка и обернула платье на талии, послушно надевая все, что ей предлагали. Последней оказалась теплая мантия, что застегивалась внушительной брошью у левой ее ключицы, прямиком над сердцем. Лив попыталась присмотреться к броши. На ней красовалось какое-то дерево и молнии. Гравировка выглядела старинной, хотя и странной. Тоже словно из пособия по истории. Обувь девушки составляли какие-то тяжелые ботинки грубого кроя, надеть которые пришлось на обнаженные ноги: носков или чулков Лив никто не предлагал. Впрочем, мантия скрыла ее фигуру, и Лив сдвинула ее полы, прикрывая свое тело как можно сильнее, а после коснулась волос, спутавшихся от сна на соломе.       Распутать золотистые пряди оказалось почти непосильной задачей, но Лив кое-как удалось прочесать их пальцами и уложить в две массивные косы, закрепив края вместо резинок гибкими соломинками, надеясь, что те выдержат хоть пару часов отведённую им роль.       Взгляд голубых глаз еще раз невольно упал на стол, заполненный всякими мерзостями. Так и не рискнув к нему приблизиться и мысленно пожелав самой себе никогда не оказываться на нем в качестве статичной его части, вроде глаз в банке, все так же почесывая свой бунтовавший против запахов трав нос, девушка вышла на улицу. Стоило Лив только распахнуть дверь, как глазам представилось нечто странное: она вышла прямиком на улицу из домика в какой-то деревне или вроде того. Край дома касался какой-то полянки, а вокруг был лес. Диковинные высокие деревья Лив окинула хмурым взглядом, пытаясь предположить, где же она в конце концов оказалась, но пока ни одной здравой идеи не было, хотя уже через секунду девушка была готова поверить, что это – бредни ее воспаленной подкорки сознания, а сама она валяется в передозе на полу чертового бара. Вариант с тем, что в новом баре подмешивают наркоту в коктейли, уже не казался таким абсурдным. Особенно когда приятный голос окликнул ее откуда-то слева. Первой мыслью было бежать в противоположном направлении, но мрачный лес приветливым не выглядел, так что Лив обернулась на звук, увидев того, кто всего пятнадцать минут назад нависал над ней и пытался ее щекотать, будто они были добрыми друзьями.       – Златовласка, возрадуйся, я раздобыл мёду! – Рыжеволосый выглядел таким радостным, что Лив на пару мгновений захотелось истерички рассмеяться.       «А может быть, я просто в коме? Наркота в баре или все-таки испорченные грибы? Черт, я напишу на них жалобу в Белый дом, как только очнусь!»       Лив с трудом шла по грязи: дорог в этом причудливом местечке не имелось, но уже через минуту она подошла ближе к мужчине, который сидел у импровизированного «стола», состоящего из бревен и большого пня, на котором красовались старинные чарки с чем-то, что безумно терпко пахло.       Девушка послушно села, складывая руки на колени и окидывая возбужденно-эйфоричного мужчину удивленным взглядом, пытаясь дождаться от него ответа или требования, что именно она должна делать. Локи нервно потер переносицу пальцами и следом за этим лениво зевнул. Лив уже успела ему наскучить, хоть Бог и понимал, что им предстоит провести вместе довольно много времени, если все пойдет так, как он запланировал.       – Я уже в курсе, что ты не немая, так что можешь не притворяться, – посоветовал он, пододвигая смертной чарку. – Давай, пару глотков – и ты запоешь для меня как птичка. Лив отвела глаза, осознавая, что у нее особо нет выбора. Гневить «похитителя» не хотелось, так что уже через секунду тонкие пальчики сомкнулись на сосуде, и девушка поднесла его к своим губам, стараясь не вдыхать терпкий аромат, сделала пару беглых глотков. Жидкость ударила в горло привкусом какого-то тяжелого алкоголя, вызывая кашель. Зажмурившись, блондинка стерпела это ощущение, пока горячительный напиток не потек по ее пищеводу, пробуждая рецепторы ото сна. Стало нестерпимо мутить, но уже спустя пару секунд тошнота отступилась, и Лив вправду расслабилась, вернее, мышцы ее тела расслабились сами, практически против ее воли.       – Я – Локи, – рыжий мужчина доброжелательно протянул ей руку, и девушка вынужденно коснулась его пальцев своими, отмечая, впрочем, что пальцы незнакомца были теплыми, а рукопожатие – крепким.       – А я – Лив, – зачем-то представилась блондинка, впрочем, ее новый «друг» тут же зашелся хохотом, залпом оглушая свою чарку с напитком и отпуская цепкую ледяную ладошку.       – Знаю, драгоценная, я о тебе знаю многое. Судя по твоим испуганным, бегающим глазкам, ты пытаешься понять, что здесь делаешь? – Локи оперся локтями на пень, подпирая голову и лукаво склоняя голову, будто его это все искренне забавляло. Лив почти физически ощутила, как ее взгляд забегал еще быстрее, лишь бы не сталкиваться с проницательными болотистыми глазами, а на щеках краской разлился румянец, по-видимому, из-за того напитка, что она сейчас испила, а теперь отставила от себя это «нечто» между стаканом и кружкой.       – Да, сэр, – девушка чуть кивнула, пытаясь вести себя вежливо, в ответ на что Локи снова рассмеялся. На удивление, звук его смеха Лив успокаивал.       «Будто перезвон колокольчиков и мурлыканье кота в одном флаконе, в его гортани».       Сравнение слегка приглушило бдительность девушки, когда асгардец прекратил смеяться и продолжил говорить:       – Врать не стану, я сам доставил тебя сюда. Ты, пожалуй, первая смертная, которой довелось побывать в Асгарде и выжить. Впрочем, ты должна радоваться, что я нашел тебя первым. Если бы Один добрался до тебя быстрее меня, то, вероятнее всего, ты уже была бы мертва.       Локи провел ребром ладони поперек своего горла, имитируя перерезание горла, и Лив напряженно сжалась, судорожно перебирая пальцами ткань своего верхнего сарафана вместе с мантией, что укрывала ее замерзшее тельце.       – Мертва? Зачем ему убивать меня? – невинно поинтересовалась блондинка, чуть хлопая глазами. Локи вмиг стал серьезнее, отводя свой взгляд куда-то на черту леса, шумно вздыхая, прежде чем ответить.       – Один не хотел перерождения богини. В конце концов, они враждовали, да оно и понятно: Фрейя была единственной, кто не падал ниц, предлагая ему себя при первой же возможности. Старик был так задет этим фактом, что наверняка уничтожил бы перерождение Фрейи раньше, чем хоть кто-то в Асгарде бы успел узреть ее… – казалось, что Локи говорит сам с собой. Во всяком случае, Лив успела дважды потерять мысль и идею его повествования во время этого странного диалога. Когда мужчина смолк, Лив выдохнула, поправляя истерзанную юбку платья и переводя взгляд на равнодушно-спокойное лицо Локи, который теперь осматривал каемку леса.       – А как я связана с перерождением богини? – Взгляд зеленых глаз окинул ее почти с удивлением, точно Лив сказала невероятную глупость – девушка сразу сжалась под его взглядом, мысленно уже прощаясь с жизнью и всеми, кого любила. Впрочем, Локи даже с места не сдвинулся, только поправил кольцо на своей руке, нервно потирая пальцами подсвечивавшийся камень в нем.       – Как-как… одни вопросы, бесконечные глупые вопросы! – фыркнул, гневно сверкнув глазами в сторону поникшей Лив, только сейчас подметив, что она огорчилась. – Напрямую! Развяжи дурацкую шнуровку своего нижнего платья и узришь отметину богов над левой своей ключицей. Наша прелестная Фрейя выбрала твое слабое тельце, чтобы наполнить его своей силой и возродиться в тебе. Так что, будь добра, не попорти шкурку! – под конец бархатистый голос Локи сошел почти на животный рык. В животе Лив что-то предательски перевернулось и снова стало мутить.       «Нет, он точно сумасшедший. Черт, найти бы телефон, вызвать полицию».       В мечтах о скором возвращении домой, вернее, в надежде на это, блондинка покорно отстегнула плащ и спустила лямку верхнего платья, а после принялась за шнуровку нижнего, обнажая себя по ключицы, точно зная, что не найдет там никакого «божественного знака». Впрочем, уже через секунду глаза девушки полезли на лоб: прямиком над левой ее ключицей действительно красовалось нечто, похожее на рубец или шрам в форме какого-то причудливого узора или «знака», и вправду существовало аккурат на ее фарфоровой коже. Лив изумленно вскинула брови и перевела взгляд на Локи, что победно усмехнулся, хлопнув в ладоши снова, точно выиграл у нее ментальное пари.       – Видишь, а я что говорил? Так-то! – щелкнув пальцами, Локи материализовал из воздуха какое-то подобие графина, вернее, глиняной его копии, и долил себе еще мёда, пока голубоватые глаза Лив доступно иллюстрировали выражение «лезут на лоб».       – А теперь будь хорошей девочкой, Златовласка, допей мёд до дна, и уберемся отсюда восвояси! Тихую жизнь в Мидгарде я, конечно, не обещаю, но у нас явно будет кое-что поинтереснее! ________________________________________________________________________ * Скандинавская военная песнь в честь Одина. Строки переводятся как: «Бич королей, Древнюю тень освободит, Что с ненасытностью мир поглотит» (прим. авт.).