Поклянись мне головой

      На континенте было слишком много королевств, между которыми слишком часто проскальзывало напряжение, чтобы мирная жизнь продлилась больше года. Войны вспыхивали тут и там, рушились и заключались союзы, падали на колени перед победителями страны. Времени и сил просто не было на что-то, кроме кровопролития.       Афтер счел это символичным. Всю жизнь избегая своего омежьего пола, проводя год за годом на полях брани в первых рядах, он все равно умудрился встретить свою судьбу. В лице короля вражеской армии. Мгновения, когда он увидел высокую, мрачную фигуру, похожую на сошедшего с небес Бога Смерти, отпечатались огненным клеймом в его памяти. Видимо, свыше решили, что именно ему надо непременно встретиться со своим альфой, несмотря на всех тех омег, денно и нощно мечтающих об этом.       Как генерал он, конечно же, столкнулся с Рипером лицом к лицу. Несмотря на стоящий вокруг хаос и густой запах крови, Афтер сразу понял, что Деаз знает и о том кто он, и кто они друг для друга. Наверняка он тоже понял это еще тогда, когда они смотрели друг на друга с разных концов будущего места резни.       Позже, когда битва была окончена ничьей и обе стороны были вынуждены отступить, чтобы зализать раны, солдаты возбужденно описывали, на что была похожа стычка их генерала и вражеского короля. Как будто у них дел не было, кроме как глазеть по сторонам. На чужое восхищение омега лишь злобно рычал. То, что выглядело как достойная схватка, столкновение самого света в лице Гено в светлых доспехах, и тьмы, которой полностью соответствовал Рипер в черном одеянии, было лишь игрой. Они оба были слишком обескуражены недавним открытием. Альфа даже не дрался в полную силу! Нет, этот ублюдок не жалел его, он видел по взгляду. Это было изучение его возможностей, силы, выносливости. Словно в руки ребенка попала ранее невиданная игрушка.       С каждым разом сражаться со своим предназначенным альфой становилось все сложнее. Инстинкты бунтовали, что сказывалось на реакции. Гено даже пробовал избегать Жнеца в битве, помощники были достаточно компетентны, чтобы сдержать его напор. Но тот всегда находил его. А вот помощников пришлось назначать новых.       Афтер также чувствовал что-то со стороны врага. Выдавали его взгляд, движения. Хоть они никогда и не разговаривали друг с другом, но словно время утекало сквозь пальцы. Только время на что? Омега отчаянно не понимал, а от того боялся.       Это он понял уже при их следующей схватке. Действия альфы были холодны и целенаправленны. Он не давал ему продыху, загоняя в угол и выматывая. Уже теряя сознание от тяжелого удара в грудь, ослепленный собственной кровью, Афтер слышал над собой утробный рык. Этот ублюдок заявил свои права на омегу прямо посреди битвы!       Гено правда не думал, даже не надеялся, больше очнуться. Тем более в замке Деаза.       — Я женюсь на тебе, сколько бы времени ни понадобилось на получение твоего согласия, — твердо заявил тогда альфа, оставляя пленного генерала в руках лекарей.       Понимая, что меч держать он снова не сможет, руки ужасно тряслись, стоило поднять что-то тяжелее книги, а на ребрах до конца не заживет и будет болеть принесшее поражение рана, Гено не видел смысла жить. Но довести до конца задуманное ему не дали.       Будучи привыкшим к южному климату, омеге было тяжело в замке, находящемся в центре северных территорий. Да ещё и приходилось носить тот гардероб, что составил его пленитель. В другой ситуации Гено не постеснялся бы ходить голышом, лишь бы не в вычурных, дорогих платьях, но холод он ненавидел гораздо больше дорогих тканей. Словно издеваясь над его ослабшим состоянием, к нему даже охранников не поставили. Ведь что может сделать полутруп? Но Гено видел внимательную слежку всех слуг и стражников в замке.       Но самым ужасным стало то, чего Афтер так отчаянно и долго, являясь незаконнорожденным королевским отпрыском, избегал — придворные омеги. Он просто не понимал, почему им надо быть такими змеями. Они постоянно наседали на него, когда рядом, не иначе как чудом, не было стражников и слуг, обычно пресекающих все контакты.       Гено терпел их разные ценности, разные взгляды, подумаешь — нет корсета, а каблуки сразу же полетели в Деаза, избегая, как избегал самих мыслей о его пребывании в замке. Но фаворит, — бесстыдство-то какое, делает предложения, хотя у самого уже есть любовник, — короля поставил своей целью сжить и так несчастного пленника со свету. И тем самым бередил тщательно подавляемую омегу.       Только вот он не учел, что Афтер совсем не похож на остальных аристократов. Проведя часть жизни на поле брани, он мог подстраиваться под ситуации. Этим также пользовались его инстинкты, никогда не прекращая требовать, требовать и требовать! Близости альфы, избавления от соперника, — когда это вообще случилось?! — определения в их ситуации. Им было плевать на политику, статусы, положения. Это постепенно стачивало контроль Полумертвого над своими мыслями, действиями, желаниями.       Именно поэтому он не видел ничего необычного в том, что впервые сам пошел навстречу Риперу, оказавшись поздним вечером прямо в покоях альфы. Какой смысл в тщетном сопротивлении, если рано или поздно то, что в глубине души так страшило Афтера, случится. Так почему бы не взять ситуацию в свои руки, пока он ещё в том положении, чтобы ставить условия. И пусть склоняться было так неприятно для него, нехило ударяло по гордости, но он умел подстраиваться даже под самые унизительные ситуации.       — О, как хорош ты на коне, король, захватчик подлый, — горько усмехнулся Гено, обнимая себя за плечи, словно ему было холодно даже под всеми этими слоями тяжёлого, полностью закрытого платья. — Герой своей страны, ее же рыцарь верный. Но от чего же, мой король, такая слабость духа… Что так легко тебя к себе в постель втащила шлюха! — вся тоска из голоса омеги пропала, сменяясь едкой яростью. Но вспышка злости исчезла так же быстро, как и появилась, уступая место смирению. — Я все отдам тебе, король. Я брошусь в этот омут. Я под венец пойду с тобой — но, — плененный вражеский генерал оскалился. В его зрачках плескалось упрямое пламя, которое Рипер видел у него лишь на поле боя, и которое, после пленения, казалось, исчезло безвозвратно, — поклянись мне головой… Но поклянись мне головой, — уже тверже объявил свое требование Афтер, — что эту ведьму вздернут!       Омега тяжело вздохнул, опустив плечи. Казалось, это отобрало у израненного скелета те немногие силы, что еще были доступны его хрупкому телу.       — Мой милый, ты не ангел, я тоже не овечка, — усмехнулся пленник, поднимая взгляд на молчащего короля, легким, привычным движением прикасаясь к белоснежным повязкам, закрывающим правую глазницу. Она теперь уже никогда не сможет видеть. — Мечты, надежды, клятвы — увы, ничто не вечно, — омега задрожал от горького, беззвучного смеха, который отдался болезненным ожогом в ране на ребрах.       Действительно, он и не думал, что закончит свои дни в плену у короля вражеской страны, почему-то твердо вознамерившегося жениться на нём. Судьба — ужасная штука. А все из-за какой-то вторичной природы, которую он упрямо отрицал до последнего. Ведь будь генерал альфой или на худой конец бетой, то все, о чем мог подумать Жнец, это его смерть. Не так ли?       Афтер плавно подошел к замершему у окна альфе, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. Почему же он молчит? Не нравится, когда трофеи ставят условия? Ну так Гено сразу прояснил, что Риперу его жизнь нужнее, чем ему самому, когда сразу же после такой радостной новости попытался покончить жизнь самоубийством.       — Зато теперь отлично я вижу все, как есть, — тяжело вздохнул омега, твердыми движениями расстегивая пуговицы на воротнике, слыша тихое рычание от высокого скелета. — Все будет чудно, милый мой, — уже куда веселее усмехнулся Гено, плавным мановением давая верхнему платью стечь на пол бесформенной лужей. — Я верю в наше счастье, когда постигну я с тобой науку сладострастья.       Афтер всегда плевать хотел на нормы поведения для вторичных полов, но теперь он просто переступил порог даже для себя, когда прижался к альфе в одном тонком нижнем одеянии, уверенно подставляя шею.       — И будет все у нас, о чем другие только грезят, — шептал он в плечо Рипера, прижимаясь скулой к грубой ткани мантии. — Всегда послушаю во всем, я буду верною женой. — решительно пообещал он, одной рукой судорожно стискивая легкий хлопок своей сорочки. — Но поклянись мне головой, что эту тварь повесят!       Афтера трясло от ненависти. Он и не думал, что когда-нибудь сможет так сильно всей душой желать кому-то смерти. Даже на поле боя он выходил с холодной головой и безразличием к забранным жизням. Но и его настиг один из пороков — ревность. Если уж природе вздумалось объединить его с этим альфой, то как смеет он смотреть на другую омегу!       — Но поклянись мне головой… — снова повторил Афтер, свободной рукой впиваясь пальцами в бок Жнеца. — Но поклянись мне головой. Что эту ведьму вздернут!       Тело мелко подрагивало от переполняющих его чувств. Ярость конечно же преобладала, посылая и так не особо сильный стыд. Гордость разрывалась на части. Предложить себя врагу, с которым не раз встречался в схватке и которому в последний раз с треском проиграл. Но и смотреть на то, как этот самый враг спокойно спит с другим было выше его сил.       — Если таков желанный тобой свадебный подарок, строптивец, — наконец удовлетворенно произнес Рипер, за талию притягивая омегу ближе к себе, вдыхая слабый, смешанный с солью крови, запах горькой корицы, — я с удовольствием преподнесу его.       В следующий момент альфа сомкнул клыки на шее побежденного генерала, навеки помечая его своей магией. Ну и что, если метка ставится в брачную ночь. Зато теперь он точно не откажется в последний момент. А то, что для этого придется избавиться от своего действующего фаворита… Он никогда и не обещал тому жениться. Мог бы отделаться просто ссылкой, но нет, надо же было драконить Афтера. А его капризы Смерть с удовольствием исполнит.