zero o'clock.

Вечер перед рождеством начинается под лёгкую мелодию, сыгранную на гитаре, что доносится из колонки негромко, создавая атмосферу лёгкого, даже семейного праздника. Комната вся блестит разноцветным блеском гирлянд, переливается, шары на ёлке блестят красиво в этом свету, хотя и не слишком ярком. А где-то посреди этого новогоднего райского уголка сидит четверка друзей, сомкнувшись в некий круг. Они болтают оживлённо и смеются друг над другом, проводя этот праздник в своей компании, наслаждаясь этим. Им хорошо друг с другом, это ли не самое важное? — Эти идиоты серьезно припёрлись ради нас в Пусан, Гу. — мычит Чимин, светловолосый паренёк, что сидит между двумя брюнетами: одним крупным довольно и высоким, и вторым — низким, мило оглядывающим своими миндалевидными глазами комнату уже в который раз. Тэхен и Чонгук очень разные, но в это же время они невероятно близки именно по этой причине. Противоположности все же притягиваются. Благодаря дуэту двух своих лучших друзей Пак понял это однажды. И поверил. — Чимина, что тебе не нравится? — тянет Чонгук в это время, надувает свои милые губки, на что Тэхен закатывает глаза и смотрит на Пака, как бы намекая поменяться с ним местами. Парень это делает без всяких слов, и парочка сливается в поцелуе, даже не обращая внимания на двух оставшихся знакомых рядом с собой. — Эй, ребят. Я, разумеется, понимаю, пососаться-поебаться, но не при мне же. — фыркает мятноволосый, четвертый парень, глядя на парочку со своим раздраженным прищуром. Чимину хочется его поправить, сказать, что не при них обоих, но сдерживается, прикусив щеку со внутренней стороны. Тэхен отстраняется от Чонгука первым, на что получает немного недовольный взгляд самого младшего, что кладёт свою голову на чужие ноги, бубня что-то себе под нос. — Чонгук, ещё рано спать. — поразительно, но именно в эту ночь Мин Юнги особенно многословен. Чимин хочет это подметить, но опять же отмалчивается, глядя лишь по разные стороны от себя и погружаясь в собственные мысли. — Так что поднимайся с колен Тэ и терпи хотя бы до полуночи, потом уже кроватка Чимина примет тебя в свои распростёртые объятия. — Эй, почему это моя? Ты не прихуел? — отзывается парень недовольно. — Существует две гостевые спальни. Одна для голубков, вторая — твоя. Правда… Она в розовых тонах, но ничего, тебе пойдет. Тихо усмехается Пак, осознавая, что роет собственноручно себе могилу, получает злобный взгляд, от которого невольно ежится. Он отворачивается к стене, делая вид, что ничего не заметил, не почувствовал, но сидеть рядом с Мином просто невозможно. Потому что младший уверен, что ему сейчас сожмут до хруста какую-нибудь из частей тела. Но, к счастью, этого не происходит, и поэтому Пак поворачивает вновь голову, глядя на парочку напротив. А Чонгук и не думает спать. Он вместе с Тэхеном смотрит на этих двоих, хитро прищурившись и задумываясь о своем, а после поднимаясь к уху Кима и шепча ему нечто одними губами, да так, что хрен прочитаешь. — Секретничаете, да? Прячете что-то от нас? — с лёгким прищуром и усмешкой спрашивает Пак. — Больше двух — говорят вслух. — он бы с удовольствием также, как Чонгук свалился на чьи-нибудь колени, но людей, которые были бы не против, тут больше не осталось. Потому что вряд ли Мин-я-тебя-ебну-сейчас-Юнги позволил бы также распластаться на себе, прикрыв глаза. Забурчал бы, точно старый злобный дед, а то и вовсе ударил. А ещё Мин стопроцентный натурал, который наверняка подобного не стерпит. Или по крайней мере впечатление схожее создаёт. Да и Пак самолично видел его с девушкой, пускай и полгода назад. Довольно большой срок прошел, однако парень почему-то все ещё уверен, что Юн меняет пассий, точно перчатки. Ошибается. Тут, должно быть, стоит сказать спасибо первому впечатлению. Чимин хорошо помнит слова Тэхена о Юнги, сказанные несколько дней назад. Сейчас они крутились на повторе. И Пак хотел стать одним из таких людей, кому Мин бы открылся. Но это маловероятно. Они слишком разные. Конечно, очевидно, что такие домыслы не слишком разумны. Каждый человек свое отношение выражает, как этого захочет. — Хён, замолкни, а. Это наше дело. — бубнит Ким, наклоняется к ушку своего парня и шепчет вновь что-то невнятное, на что самый младший в компании заливается смехом. *** — Хены. У меня для вас очень заманчивое предложение. Как насчёт правды или действия? Вечер шел легко и непринужденно. Время постепенно клонилось к полуночи, на улице уже давно настала кромешная тьма, слышался гул фейерверков за окном, а улицы будто замерли в какой-то своей особенной манере, машины двигались неторопливо, люди собирались кучками, белоснежные хлопья снега разбивались покровом об землю. Чонгук всё ещё валялся на коленях у Тэхена, только теперь немного в развалку, будучи довольно пьяным. А Чимин… Он не<s>осознанно голову положил на плечо Юнги и так и сидел большую часть времени. А тот и не был как бы против, он даже, как бы ни было странно, приобнял младшего. Алкоголь всё же заиграл в крови у обоих, и теперь эта необычная близость не казалась чем-то особенным, Юнги открылся, и Паку, очевидно, это безумно нравилось. 23:44 Минутная стрелка движется медленно, оттягивает нужный момент на как можно более долгий срок. Музыка в колонке сменилась на какую-то такую, что танцевать тянет, однако уже ни у кого из компании сил не осталось. — А давайте. — Юнги первым подаёт голос. Мятноволосый пятерней поправляет свои пряди, сквозь которые уже немного проступают черные корни, после смотрит на Чимина, что слишком близко, как бы дожидается его реакции. И Пак в этот момент медленно кивает. *** 23:59 Как встретишь новый год, так его и проведешь, как говорится. Чимин надеется, что останется со всеми этими людьми ещё надолго, не на один праздник. Он теперь валяется на Юнги, чуть приобнимая, по желанию двух сговорившихся младших, что теперь хитро лыбятся. Стрелка часов совсем медленно движется к двенадцати. Сердце Чимина, он чувствует, бьётся сейчас быстро-быстро, ритмичными осторожными ударами в груди доносится, чувствуется, смешавшись с шумом дыхания. Своего и Юнги, что слишком близко к губам. Тридцать секунд до рождества.Чонгук и Тэхен лениво поднимаются с мест, а после выключают свет в комнате, остаётся лишь бежевый блеск гирлянды. Они переглядываются с Мином, Ким подмигивает. А после Юнги впивается в столь желанные пухлые губы миниатюрного паренька, с которым до этого лежал в обнимку прямо на мягком диване, закутавшись в плед и наблюдая за каким-то рождественским фильмом на экране. Он сминает губы Пака жадно, не жалеет, терзает чувственно, но страстно, старается доставить как можно больше удовольствия. И у него это получается. Потому что в чужих руках Чимин тает, отвечает на поцелуй, когда часы пересекают полночь, начинают отсчёт нового дня, а Тэхен и Чонгук наблюдают за этим несколько секунд, после оставляя парочку наедине, скрываясь в гостевой комнате. Юнги и Чимин целуются ещё несколько минут. Кусают, мнут губы друг друга до такой степени, что они краснеют, опухают. А после оба сталкиваются взглядами. Мину так и хочется кричать «мое», но он лишь холодными пальцами проводит по чужой щеке, получая в ответ табун мурашек. У Пака в животе бабочки, а в сердце — глупая детская надежда, попытка все разъяснить. Потому что он сходит с ума, кажется, влюбляется всё сильнее с каждым последующим коротким чмоком. — Ты теперь от меня не отвертишься. — почти в самые губы шепчет старший, поворачивая голову к экрану. — Сейчас будет играть невероятно красивая песня. Позвольте мне украсть вас на первый танец? И дальше ещё на кучу танцев. sia — snowman. Чимин млеет, взрывается, когда его хватают за руку, поднимая с дивана. А он бы не хотел вставать сейчас, не будь это Мин Юнги. Тот хватает за руку и начинает кружить нежно по комнате, обнимает за талию, иногда — нежно целует в уголки губ. Пак не ожидает такого от парня, понимает, что тот пьян, но всё равно упивается. Ведь тоже не так трезв. Он прикрывает глаза, громко смеётся и чувствует себя самым счастливым на свете в это рождество. А за дверью слышится хитрый смех Тэхена и Чонгука, что через щелку наблюдали за новой парой. Ким тянет младшего в комнату, после начиная также кружить в танце, прижимает к себе. — Мы молодцы, Гу. — шепчет он на самое ушко Чону. — Кто-то, наконец-то, смог растопить сердце Мин Юнги. — Оба заливаются смехом, получая в ответ недоуменные взгляды хёнов. Это точно самое незабываемое рождество в жизни этих четверых. И наверняка не последнее.