После битвы за Тид. IV.3 Разведка боем

      Корабль канцлера взмыл в небо, унося с собой и двух магистров-джедаев с теми наблюдениями и выводами, которые они сделали, но предпочли оставить при себе. Впрочем, Падме и не считала, что они могут быть ей хоть сколько-нибудь полезны, такое равнодушие выказывали надменные джедаи к набуанским делам. «Зато канцлер проявлял к ним гораздо больший интерес…» — подумала она с горечью.       Выйдя из верхней галереи, куда они поднялись на одном из лифтов, курсирующих между городом и портом, королева и ее свита двинулись в сторону дворца. Город готовился к вечернему фейерверку.       Сегодня уже зная, что в суде они останутся без дополнительной поддержки, Падме была вынуждена беседовать с представителями планетарных округов. Обещать им то, в чем она вовсе не была уверена: что Набу получит компенсации от Федерации, благодаря этому конфликту, упрочит свое положение в Республике, привлечет к себе дополнительное внимание, что позволит ускорить экономический рост. Однако если канцлер намерен ей мешать, сможет ли она выполнить эти обещания?       Это совещание было непрерывным кошмаром, и только освежающий концерт, устроенный Хелой*, позволил Падме пережить последовавшее за ним праздничное застолье (концерт описан в «После битвы за Тид. IV.1 Парад, глава 3). Она пересадила к себе джедаев и весь обед рассказывала молчаливым гостям о прелестях Тасии, о планах развития этой луны и еще бог знает о чем, нисколько не заботясь о том, слушают ее или нет. Главное, это позволяло не думать о канцлере, на время забыть о нем. *Хела Брандес — музыкальный советник, член Верховного совета Набу.       В наступившей теперь тишине, мысли и горечь вернулись. Она должна справиться и без него! Да, конечно, еще на Корусанте она видела, что он не слишком спешит все исправить. Но не придавала этому значения. Тем более что он был полностью на ее стороне против Федерации. Он называл вещи своими именами: Федерация — враг, Набу в бедственном положении, то, что происходит — трагедия. А теперь?       Теперь он показал свое истинное лицо… Он готов встать на сторону нападающего! На сторону хищника и против жертвы! Словом «разочарование» этого не передать… Какой насмешкой обернулся ее тщательно выстроенный триумф!       Разум ее метался в поисках выхода. Что ж, тех, кто не хочет идти с ней приходится оставлять позади. Никакой канцлер не в состоянии ее остановить. Она пойдет вперед сама. И справится. И победит. В ее руках еще остались козыри, надо только приглядеться.       За ней шли Сэйбе и Эйртае, а за ними — Энакин и Оби Ван. Падме не была уверена, стоит ли с ним разговаривать. Вернее, она была уверена, что не стоит. Во-первых, он ничего в этой большой игре не решал, а во-вторых, он явно и не хотел ничего решать. «Но есть же в нем хоть что-то живое, человеческое!» — Вы не составите мне компанию, Оби Ван? — спросила она. — Конечно, Ваше величество.       Они двинули вдоль по аллее между рядами карликовых декоративных перлоте. Сэйбе и Эйртае тут же отстали шага на четыре, образовав вокруг них с Оби Ваном приличную пустоту. — Позвольте мне начать сразу с сути — я уже успела понять, что вы не любите, когда начинают издалека. — Я… — Когда дело дойдет до судебного разбирательства, вы выступите свидетелем на моей стороне? — Разумеется. Я постараюсь.       Он сказал это с будничным энтузиазмом, но потом вдруг поднял на нее оторопелый взгляд. Ей даже показалось, что она уловила в нем беспокойство. — Да, конечно, Ваше величество. Но что случилось? — Есть предположение, что мне не выиграть этот процесс, — тихо сказала она, глядя на светло-медовые плиты под ногами, под тепло-желтыми огнями еще более медовые, чем при свете дня. — Кто это говорит? — Пока неважно. Это только предположение. Вы будете свидетелем? — Нет, подождите, Ваше величество. Это важно, — он остановился и заговорил быстро. — Я объясню, почему. В зависимости от того, кто так считает, можно оценивать степень риска. Если это, к примеру, наместник Ганрей, то можно смело…       Она ожидала дурацких формальных утешений и успокоительных заверений, но это было в каком-то смысле даже хуже. — Вы считаете, что я похожа на… «… на идиотку», — хотела она сказать, но Оби Ван перебил ее. — Нет, нет, конечно! Я уверен у вас были все основания… Это был канцлер?

***

      Оби Ван оглянулся: сопровождающие королеву расположились в стороне красивым полукругом, обеспечивая им приватность. В аллею за ними последовали только два офицера безопасности, да и те держались на почтительном расстоянии.       «Бред какой-то, — подумал Оби Ван мельком. — Зачем они тут? Я же вроде как тоже ее охраняю. За тем и приехали».       После вручения наград Оби Ван видел, как королева разговаривала с канцлером и явно осталась этой беседой недовольна. — Это был канцлер? — уточнил он. — Это неважно, — повторила королева, глядя на него тяжелым взглядом. — Если вы хотели добавить, что он преувеличивает, то избавьте себя от такого труда. — Нет, нет. Я хотел сказать совсем не это. Вам надо обязательно обсудить это с Квай Гоном. В любом случае за вашими словами будет слово джедаев. — Да, кстати. Хорошо, что вы об этом заговорили. Не скажите ли, когда же я буду иметь возможность побеседовать с вашим учителем?       «Ну начинается…» — подумал Оби Ван. — Может, вы мне, наконец, расскажете толком, что с ним. Я даже из Лечебницы не получила вразумительного ответа. Все настолько серьезно? — Серьезность травмы — понятие относительное, Ваше величество.       «Граф Дуку вот вообще считает, что если ты жив, значит, у тебя не рана и была. Тоже в общем-то подход, не лишенный логики». — Вы снова не желаете разговаривать, — подытожила королева.       «Да с вами невозможно разговаривать! Хочешь вам помочь, вы не даете, оставляешь вас в покое, вы обижаетесь…» «Такими темпами ты совсем испортишь ваши и без того прохладные отношения, — заметил внутренний голос. — Вряд ли мастер скажет тебе за это спасибо». — Простите, Ваше величество, — сказал Оби Ван, вняв гласу рассудка и решив придерживаться сухих фактов. — Насколько мне известно, мастер пробудет в лечебнице еще по крайней мере неделю. — Неделю? Что можно так долго делать? Вы сказали, что он ранен, а ощущение такое, как будто они воскрешают его из мертвых!       От этой иронии приличная случаю сдержанность и решимость отбросить эмоции дала существенный сбой. — В некотором смысле так и есть! — сказал Оби Ван тихо, но не скрывая законного негодования.       Королева подняла на него взгляд полный недоумения и упрека. — Что вы хотите этим сказать? — осведомилась она вполне объяснимым тоном дамы, глубоко шокированной грубым нарушением этических норм.       «Сейчас твое остроумие явно неуместно, — заметил внутренний голос, тщась вернуть Оби Вана на путь здравомыслия. — Возьми себя в руки и не ссорься с ней. Думай о том, как в результате твоих слов мастер будет выглядеть в ее глазах. Она не обязана знать, насколько тяжелой была рана и вообще у нее свои проблемы. И в ее силах сделать так, что проблемы будут и у тебя. Но что куда важнее: от нее зависит и то, будут ли проблемы у твоего мастера». — Простите, Ваше величество. Не обращайте внимания. Он будет здесь, как только это будет возможно, я вас уверяю.       «И гораздо раньше, чем следовало бы, можете мне поверить», — грустно добавил он уже про себя. — Через неделю? — королева вновь вернулась к раздраженной иронии. — Ваше дело действительно серьезное, — успокаивающе заметил Оби Ван тоном самого глубокого и искреннего понимания. — Но при всей серьезности оно, я уверен, может подождать несколько дней. — Что ж, — она остановилась и посмотрела Оби Вану в глаза, потом продолжила после исполненной смысла паузы: — Тем не менее, мы должны начать. На данном этапе мне понадобится компетентный совет от джедая, тут вы правы.       Она снова сделала паузу, а затем сказала самое жуткое, что только было можно: — Посему жду вас завтра на заседании после завтрака. Не исчезайте.       Не дожидаясь его ответа «Да, Ваше величество», она кивнула офицерам и удалилась. Глядя ей вслед, Оби Ван медленно проходил стадии принятия неизбежного: завтра он должен будет заменить мастера в том, в чем он решительно ничего не понимает, а именно: должен будет давать компетентные (она так и сказала компетентные) советы относительно общегалактической политики. И те глубины незнания, которые он завтра продемонстрирует, не просто навлекут позор на него лично, но и на Квай Гона, так как он сейчас говорит не за себя, а за мастера.       С королевой ушел и ее двор. На улице остался только Энакин, облитый теплым светом уличного фонаря, пробивавшегося сквозь красноватые листья одного из невысоких деревьев, которыми была обсажена аллея. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил он, когда Оби Ван подошел ближе. — Да, — автоматически ответил Оби Ван, но тот же поправился: — То есть нет. Но сделать тут ничего, пожалуй, нельзя.       Они не спеша шли к центральным набережным. Энакин тактично молчал. В темном небе над их головами расцвели первые огненные цветы фейерверка.

Продолжение После битвы за Тид. IV.4 Незадолго до полуночи