Десять баллов Когтеврану!

      Подземелья Хогвартса встретили Келли и Уильяма тихими всплесками просачивающихся сквозь древние камни капель воды, негромким пугливым шуршанием по темным углам и давящей пустотой, от которой сдавливало лёгкие, а на языке появлялся металлический привкус. Все вокруг кричало о том, что ни одна нога ныне живущего человека еще не ступала дальше уровня, на котором располагались спальни Слизерина и учебные кабинеты, а маленькая и довольно узкая естественная лестница была известна только создателям Хогвартса.       И Алану Маккензи.       С каждым шагом слабые огоньки «люмоса» на кончиках волшебных палочек все меньше и меньше освещали собой путь двум юным волшебникам, но их было достаточно, чтобы Уильям мог различить тень испуга на побледневшем лице Келли. Стоя на Большой лестнице, девушка была полна большей решимости, чем сейчас, осторожными шагами ступая по скользкому полу. Плечи гриффиндорки то и дело вздрагивали, и Уильям резко остановил ее, снял с себя парадную мантию и накинул на хрупкую низенькую Келли, тут же вздрогнувшую от промелькнувшей на стене длинной черной тени.       — Спасибо, — едва различимо в стоящей тишине пробормотала Келли, подняв на Уильяма взгляд голубых глаз, подсвечиваемых слабеньким огоньком.       Уилл неловко усмехнулся, вновь зажигая «люмос» и взъерошил свои волосы.       — Не сказать, чтобы это было самым приятным местом, — юноша встряхнул палочкой, заставляя свет усилиться и разлиться вокруг них мягкими лучами, — но некоторые находят его весьма романтичным.       Слова Уилла рассмешили Келли: гриффиндорка не любила подземелья, позволяя слизеринцам полноправно владеть этой частью замка, однако она не могла не признать, что было в этой сгущающейся вокруг них с каждым шагом тьме что-то притягательное, что-то, заставляющее сердце сжиматься в предвкушении открытий. Она еще никогда не забиралась так далеко в каменных и земляных лабиринтах под школой, но от этого желание девушки становилось лишь сильнее с каждой минутой.       В этом действительно было что-то романтичное.       Келли коротко кивнула вертящимся в голове мыслям и сделала шаг вперёд…       …тут же едва не покатившись кубарем вниз. Удержали девушку лишь крепкие руки Уилла, поймавшие ее в самый последний момент.       Небольшой огонёк перерос в «люмос максима» и взору студентов предстал резко уходящий куда-то вниз спуск. Он был крутым, покрытым скользкой грязью и мелкими камнями. Сверху свисали длинные нити паутины, на которых размеренно покачивались ждущие свою очередную жертву пауки, — почему-то Келли подумалось, что эти пауки могут быть плотоядными, — а облепившая стены слизь стекала под ноги, отчего удерживаться на месте было достаточно трудной задачей.       — Мне не очень нравится открывающаяся перед нами перспектива, — Уильям вытянул руку, освещая узкий проход, и нервно сглотнул. — Но, кажется, выбора у нас особого и нет. Мы обошли все на этом уровне, и Алана как и прежде невидно.       Келли что-то сдавленно пискнула и с опаской выглянула из-за плеча Уилла.       — Что ж, — юноша расправил плечи и гордо вскинул чётко очерченный подбородок, — в этот раз дамы точно не пойдут вперёд.       Ладонь Уилла крепко стиснула хрупкие пальчики Келли, и он сделал первый шаг в давящую неизвестность, потянув за собой гриффиндорку. Подошвы то и дело скользили, но каким-то образом незваным гостям удавалось сохранять равновесие, хотя некогда нежное персиковое платье Келли уже давно было безнадёжно измазано в грязи, слизи и странных растениях, похожих на озёрные водоросли. С каждым шагом проход становился все уже, так что вскоре пробираться стало возможным только боком, протискиваясь меж холодных каменных стен, с которых сочилась ледяная вода.       Затхлый запах подземелий постепенно стал более чистым, щекочущим обострившееся в темноте обоняние, и свежим, каким бывает воздух неподалёку от озёрной глади. Келли немного подняла взгляд вверх, чтобы убедиться в своей догадке, а затем зажмурилась, когда в глаз ей упала жирная толстая капля.       Они были глубоко под водами Черного озера.       И это чертовски пугало Келли.       Уильям видел это, видел как вздрагивают девичьи плечики не то от холода, не то от пробирающего до самых костей испуга. Юноша лишь крепче сжимал маленькую ладошку гриффиндорки, утаскивая девушку дальше за собой во тьму.       В какой-то момент проход стал настолько узким, что стало невозможно дышать, но уже через два шага какая-то невидима сила вытолкнула двух студентов в небольшой погруженный в полумрак грот. Дышать сразу стало намного свободней, и Уилл тут же принялся осматриваться вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то в слабом свете почти выдохшегося «люмоса». Вокруг были лишь камни, покатые и плоские, на которых вполне можно было сидеть, а по стенам струились маленькие водянистые дорожки.       Уилл обернулся и уже хотел было что-то сказать Келли, но в этот момент нечеловеческий крик разорвал в маленькие клочья царившую до этого тишину, лицо гриффиндорки побледнело, а развернувшийся Уильям с ужасом для себя осознал, что крик становится все громче и несётся прямо на них, заставляя кровь стыть в жилах, а горло сдавливаться паническим ужасом.       И сверкнувшие в темноте два серебристых огонька, похожих на глаза, не добавили Уильяму повода для спокойствия.       Юноша сильнее сжал в руке волшебную палочку, приготовившись отразить атаку, — если это, конечно, возможно, — и задержал дыхание, когда почувствовал обдавший лицо ледяной ветер. Существо было совсем рядом, а Уильям все еще его не видел.       В отличие от двух серебристых огоньков, парящих прямо в воздухе.       Яркая вспышка разорвала тьму, а пронзительный крик растворился, словно его и не было, и через несколько мгновений на стенах грота запылали весёлые отблески зажжённых факелов. Теперь серебристые огоньки, до этого сверкавшие в темноте пугающими светлячками, оказались всего-навсего глазами Алана, осунувшегося, перепачканного в грязи и пыли и помятого. Светлые волосы растрепались и теперь стояли торчком, рубашка была наполовину выпущено из брюк и небрежно свисала с юношеских плеч, а на под глазами залегли глубокие тёмные круги, придававшие и без того измученному Алану еще более грустный и жалобный вид. Глаза слизеринца все еще мерцали серебристыми отблесками, а губы тронула лёгкая ироничная улыбка.       — Некоторые книги можно читать только в полной темноте, — кашлянув, рассеянно, и, кажется, несколько смущённо пробормотал Алан, опустившись на небольшой диванчик около покатой стены. — В следующий раз не забудьте прислать сову, что собираетесь меня навестить. Местные охранные заклинания очень древние и отнимают много сил.       И Уилла, и Келли била мелкая дрожь, и Уильям не мог сказать, что было больше тому причиной: мертвецкий холод царивший в этой пещере, страх, который уже успел нагнать на гриффиндорку своим внешним видом Алан или же неприятная атмосфера, насквозь пропитавшая это место. Уиллу казалось, что отовсюду за ним наблюдает сотня маленьких невидимых глаз, и юноша не был уверен до конца, что его ощущения — лишь плод его воображения.       — В следующий раз предупреждай, когда снова захочешь решить исчезнуть бесследно, — неожиданно резко парировал Уилл.       Алан насмешливо вскинул подбородок, а его ухмылка острым лезвием прошлась по брошенным Уильямом словам, оставляя после себя металлический привкус крови на кончике языка.       — О, ты обо мне переживал, — Алан кашлянул, силясь подавить опутавший его лёгкие холод. — Я могу считать это… милым?       Уилл хмыкнул, ничего не ответив на колкость своего товарища, и наконец погасил огонёк на кончике палочки, привыкнув к свету горящих на стенах факелов.       — Где мы? — этот вопрос показался сейчас Уиллу самым уместным и логичным, но сдвигаться со своего места юношу пока не спешил, опасливо осматриваясь вокруг и все еще сжимая в руке маленькую ладошку Келли.       — Двести лет назад студенты, не справлявшиеся с нервным напряжением, приходили сюда, чтобы поправить своё здоровье. Некоторые устраивали здесь приватные встречи, а некоторые… — Алан оскалился и негромко кашлянул в кулак, — использовали это место в качестве идеального укрытия от вездесущих глаз директора, чтобы изучить запрещённые трактаты.       Ладошка Келли выскользнула из хватки Уилла, и девушка юркнула на наколдованный Аланом диванчик, опустившись на противоположном конце мягкой софы. Гриффиндорка все еще куталась в тёплую алую мантию Уилла, дрожа от холода. У неё было достаточно времени, чтобы осмотреться, девушка не смогла не отметить, что Алан вполне уютно обустроил небольшой грот, чтобы ничто не отвлекало его от учёбы. Здесь был письменный стол, парочка стульев, несколько мягких подушек и небольшой шкаф для книг. Где Алан это все достал — оставалось загадкой, но пытливый ум Келли твердил ей, что юноша все это сам трансфигурировал из подручных материалов в виде камней и скал.       — Сейчас это место не пользуется такой популярностью как прежде, как видишь, — Алан изогнул губы в скептичной ухмылке и бросил на Келли встревоженный взгляд. — Поэтому предпочитаю проводить свободное время здесь. Чистый воздух, оздоровительная атмосфера, отсутствие вездесущего племянника.       Палочка Алана взметнулась в воздух, и один из стульев тут же обратился в толстый махровый плед, проскользивший по воздуху к Келли и опустившийся ей на плечи. Алан передвинулся чуть ближе к гриффиндорке и небрежно, словно для него было чем-то обыденным, но в то же время бережно поправить клетчатую ткань, чтобы тщательней закутать замёрзшую девушку.       — Оздоравливание, ну-ну, — Уильям хмыкнул и обвёл грот пристальным взглядом. — Сколько ты уже здесь?       Алан промолчал, продолжая укутывать Келли в неожиданно увеличившийся в размерах плед, но слова тут были излишни. Глубокие тени, обернувшие контуры его некогда привлекательного лица, и исхудавшие запястья кричали, что не покидал он это место с того самого дня, как исчез.       У Уильям был лишь один вопрос: почему его не искали преподаватели?       — Спасибо, — еле шевелящимися посиневшими губами пробормотала Келли, подняв на Алана тёплый полный благодарности взгляд небесно-голубых глаз. — Я… — девушка замялась, словно подбиралась слова или же пыталась найти в себе силы произнести их, вытолкнуть с кончика языка и заставить наконец обрести жизнь. — Я хотела извиниться. Я была с вами резка без всякой на то причины и мне бы хотелось принести вам свои извинения, мистер Маккензи.       Даже в приглушенном свете факелов Уилл смог заметить, как заалели щеки Алана, и как его друг неожиданно стал выглядеть слишком растерянным, — прямо как в библиотеке, — когда снова быстро отвернулся, чтобы смущённо почесать кончик носа и пробормотать:       — Я не ждал извинений, но… спасибо, — Алан растерянно заморгал, достал палочку, заставил светящиеся изнутри глаза потухнуть и вновь обернулся к Келли. — Не стоит извиняться за то, что вы думаете и что думаете.       Алан снова коротко кашлянул. Сейчас в полумраке он выглядел особенно болезненно, а хриплый кашель эхом отражался от высоких сводов. Теперь уже Алан взъерошил и так торчащие дыбом волосы, резко вскочил на ноги и уже несколько сердито протянул гриффиндорке руку.       — Позвольте, я проведу вас на поверхность. Вам ни к чему проводить свои Рождественские каникулы в больничном крыле.       Алан попытался улыбнуться, но вместо этого его губы смогли изогнуться лишь в болезненном оскале. Уилл тихонько хмыкнул, а Келли вложила свою маленькую ладошку в руку слизеринцу и, поправив тёплый клетчатый плед, поднялась с дивана. Девушка едва доставала Алану до плеча, но это не мешало ей заглядывать юноше прямо в глаза, то и дело бросая мягкие и тёплые взгляды на Уилла. Уильям лишь неловко улыбался, ковыряя носком землю и чувствуя себя немного лишним, но от одной только улыбки девушки, пусть и не адресованной ему, внутри разливалось бархатное тепло, покалывающее кончики пальцев и осаждающееся на языке привкусом свежих сливок и малины.       Келли Синклер была самым волшебным человеком, которого он встретил в Хогвартсе.       И Уильям ни разу не жалел об их знакомстве.       Непозволительно затянувшаяся тишина сорвалась и пронзительным треском разбилась слетевшими с кончика языка Келли негромкими и вкрадчивыми словами, направленными в самую глубину двух юношеских сердец:       — Быть может мы даже успеем на последний танец.