Падение чёрной королевы

      Лин прекрасно понимала, что дома её ожидает далеко не милая беседа за чашечкой чая с блюдцем варенья. Но всё-таки она едва ли была готова к тому, что это самое блюдце полетит ей в голову.       Старскрим был в ярости. И, по правде говоря, Лин не понимала, почему. Ведь она ничего плохого не делала - она просто дышала свежим воздухом на террасе. Да, поговорила с тем мальчишкой, и что? Небо рухнуло, наверное. Праймасе, она ведь даже не согласилась пойти танцевать, напротив, указала молодому человеку на его ошибку. Так почему теперь она вынуждена уворачиваться от летящих в её голову вещей, попутно стараясь их поймать - всё-таки старинную вазу, к примеру, ей жалко, антиквариат как-никак. Хотя, выбирая между антиквариатом и своим не столь древним черепом, Лин выбрала бы всё-таки череп. К счастью (хотя тут как сказать), Старскрим уже перестал швыряться реликвиями и с тем же запалом перешёл уже на чайный сервиз, который им на свадьбу подарила Вайер. - Ненавижу! Сволочь! Убью!- даже не смотря на то, что погром длился уже минут двадцать, Старскрим не только не выдохся, но и даже каким-то образом остался способен на членораздельную речь.- Как! Ты! Посмела!       Очередная составляющая сервиза просвистела в стену. Похоже, чем больше Старскрим распалялся, тем хуже становились броски. После этого Лин начинала верить в кровавую пелену, застилающую глаза - другого объяснения сбивающегося прицела у неё просто не было.       Старскрим резко потянулся за очередным снарядом, но трясущиеся пальцы сомкнулись в пустоте. На пару секунд Старскрим остановился, хрипя, хватая ртом воздух и явно не понимая куда подевалась вся та утварь, которой он мог разбить голову этой кудрявой бессердечной девке. "Ты мне приглянулся, увидимся снаружи"... И это после всего, что между ними было? Да как она вообще посмела заглядываться на этого малолетку?!

***

      Мегатрон стоял под окнами и наблюдал за баталией, развернувшейся на втором этаже. На улице было темно, и потому он с удовольствием смотрел на театр теней, актёры которого были ограждены от внешнего мира - заснеженного, промозглого и мрачного. Но когда после полуминутной паузы Старскрим вместо того, чтобы утихомириться, кинулся в сторону своей благоверной с явным намерением её придушить, улыбка сползла с изрезанных шрамами губ. А вот этого им тут не надо. Нет, Мегатрон всегда знал, что Старскрим - натура очень вспыльчивая, но всё-таки до убийства опускаться...       Оллмайти подбежал к огромным дверям особняка, мимоходом думая, чем он будет их выбивать, если понадобится. Шутка ли - всё-таки человека наверху убивают. Очень красивого человека. Да и Старскрима жаль немного - сам же потом себя сгнобит за опрометчивость.       Но, к счастью, двери отворились - видимо, таща супругу в припадке ревности, Старскрим даже не удосужился их закрыть, как полагается. Поэтому Мегатрон очень быстро оказался в первом холле. Наверху к тому моменту было подозрительно тихо.

***

      Трудно держать Старскрима за запястья. Нет, он не тяжёл - при среднем росте хрупкий офицер весьма мало весил. И агрессия тоже не несла никакой угрозы - здоровенной великанше брыкающийся супруг без оружия не мог нанести внушительного урона даже при всём искреннем желании. Просто было страшно. Вдруг хватка слишком крепка? Лин точно не хотела сломать мужу руки, но озлобленный офицер так дёргался, что мог сам ненароком себе навредить.       Неожиданно, комендант обмяк, как тряпичная кукла. Ещё несколько секунд назад он пытался ударить "неверную" в солнечное сплетение. Теперь же висел неподвижно - если бы Лин не чувствовала, как пульсирует артерия на запястье, то наверняка бы приняла происходящее, как минимум, за потерю сознания. - Успокоился? - Отпусти,- хрипло прошептал он.       А после произошло что-то такое, чего Лин не ожидала. Вместо того, чтобы продолжать ссору, как сделала бы её мама, комендант ретировался в другой конец комнаты и, присев на краю огромной кровати, сжался, будто стараясь стать незаметным. - Милый...- почему-то даже смотреть на униженного Старскрима было невыносимо. Ведь она не хотела причинять ему боль. Она просто защищалась. - Милый...- Старскрим будто пробовал это слово на вкус.       Лин услышала тихий, еле слышный всхлип. - Я ведь тебе отвратителен, да? Ты поэтому с ним.       Значит всё-таки ревность. В конце концов, Лин не стоило забывать, что Старскрим видел мир несколько иначе, чем большинство людей. - Ну с чего ты это взял?- тихо спросила женщина, не отходя от стены. Старскрим молчал.- Он просто хорошо играл на скрипке. - Ты там на террасе флиртовала с этим. Не ври, я видел, как ты его веером соблазняла. - Чем?- Лин всё более удивлялась происходящему. Ей казалось, что Старскрим явно бредит.- Да я же ему отказала!       Старскрим даже не обернулся. Лин разулась и босиком направилась к постели. - Ага, конечно,- прошипел Старскрим уже не так уверенно. Если так подумать, то он и впрямь мог перепутать. В конце концов, ракурс уж очень неудобный, оттуда и разобрать трудновато, а эти жесты сверху так похожи один на другой... Нет, он не мог обознаться. Иначе всё это сейчас было зря. Но он знает, что он видел,- Ты с ним заигрывала... А!       Если бы комендант не успел сорвать себе голос, то этот душераздирающий визг услышали бы и за пределами не то что особняка - сада, вольготно раскинувшегося вокруг. Но теперь тишину спальни нарушил лишь хриплый слабый вскрик, когда Старскрим почувствовал жар такого ненавистного и в то же время желанного тела. Даже мимолётное прикосновение тёмных тонких пальцев невыносимо обжигало. Дыхание стало прерывистым, надсадным, сердце бешено колотилось - тело не желало выступать единым фронтом с рассудком. К тому же, они так давно не были рядом... Лин в последнее время отстранилась от него: спала у себя в кабинете, игнорировала его на работе, а в последнее время и дома из-за присутствия высокопоставленных гостей. Зато кокетничать с тем мальчишкой ей было так легко...       Но теперь это уже не так важно. Едва ощутимые поцелуи и игра ловких тёмных пальцев с пуговицами парадного мундира уже делали своё дело. Старскрим больше не хотел думать о произошедшем - да и в принципе думать тоже. Хотелось лишь погрузиться ещё глубже в омут своих чувств, сплестись воедино в порыве страсти, сгореть в крепких невыносимо жарких объятиях дотла и возродиться вновь. - Сегодня мы одни,- шёпот любимой ласкал слух. Старскрим всякий раз старался не поддаваться, но всё равно таял, едва заслышав низкие вибрирующие нотки.

***

      Мегатрон остановился у подножия лестницы. Когда наверху царила дискомфортная тишина, он мчался через роскошные помещения, чтобы хотя бы в последний момент разнять очаровательную семейную парочку. Но сейчас... О, это точно были не крики ужаса или предсмертные хрипы. Природу этой какофонии, которую не могли заглушить даже стены, Мегатрон отлично знал.       Присев на тахту в парадной гостиной, Оллмайти постарался не обращать внимание на происходящее на втором этаже. Но в голове упорно вились одни и те же мысли.       Её тело. Крепкое, массивное и изящное одновременно. Конечно, из-за того, что Лин носила вещи кране строгого или свободного покроя, многое было скрыто от пытливого взора, но и увиденного хватало вождю революции с лихвой. Даже при всей своей массивности женщина выглядела изящной красавицей. Слыша стоны, надрывное дыхание и поскрипывания (во имя Юникрона, они что, дверь не заперли? Вообще, в доме была хорошая система звукоизоляции), Мегатрон неожиданно для себя подумал о том, что продал бы и душу ради того, чтобы хотя бы на мгновение был бы не против поменяться местами со своим малохольным заместителем. Чтобы увидеть это прекрасное тело под собой, прикоснуться к этой ожившей статуе, страстно покрыть поцелуями всё, до чего дотянется, почувствовать, как длинные, мускулистые и в то же время изящные ноги обвивают его талию, оглаживать бронзовую шею, крепкие плечи и рельефный пресс грубыми руками, зарываться в мягкие, приятно пахнущие кудри, осыпать ласками и получать не менее страстные жесты взамен. В конце концов, он гораздо лучше дёрганного Старскрима хотя бы своим опытом... Стоп, о чём это он? Придёт же такая несуразица в голову. Удивительно, до чего может довести длительное вынужденное воздержание, уже и на таких страхолюдин тянет. Нет уж, пусть уж этой "красавицей" "лакомится" её дражайший супруг. - Старскрим...- низкий бархатистый голос вновь выбил Оллмайти из колеи. По коже пробежал легион мурашек. Всё же, уродливая или нет, Лин обладала роскошным голосом, который вновь пробуждал все грязные мысли.       Шум наверху не затихал, но будто бы стабилизировался. Если отвлечься и не думать о происходящем, то этот звуковой коктейль мог быть обычным фоновым шумом вроде забытого телевизора. Мегатрон даже почти задремал из-за концентрации спирта в организме... - Лиииии!- оглушительный хриплый визг, наверное, было слышно и на улице. Резко проснувшийся и чуть не подскочивший Оллмайти скривился, будто выпил очень горькую настойку - настолько резкого и противного звука он давно не слышал. Впрочем, потому и не слышал, что Старскрим последнее время обитал в Каоне, вдали от остальной революционной верхушки. А ведь когда-то шутки ради ходила идея записать пение косоглазого "очаровашки" и использовать аудиофайлы в качестве радикального пыточного инструмента.       А потом наступила тишина, будто в склепе. Сначала Мегатрону показалось, что он оглох, получив такую сильную слуховую (или же, что более вероятно, психическую) травму. Но своё дыхание - прерывистое, напряжённое, чуть хрипловатое, как и резкий звук приходящего сообщения он различил. "Встретил Дредвинга. Идея: встретиться в "Золотой кирке". Время: через час."       Лаконичность Саундвейва даже в личных делах вызывала у Мегатрона улыбку. В окружении Оллмайти было не так уж много болтливых людей, но даже из немногословных Саундвейв выделялся своей удивительной краткостью и чёткостью. Именно поэтому он был таким ценным кадром в своей специальности, как впрочем и собеседником. - Золотая кирка, значит,- даже само название злачного места откликалось в сердце Мегатрона теплотой, вообще редко ему свойственной. А ведь когда-то он любил ходить в это заведение в компании верных единомышленников и наслаждаться жизнью за кружечкой чего покрепче. Славные были денёчки. Жаль, что Брейкдаун отправлен на задание в Тайрест, Скайквейк и вовсе мыкается между колониями, подбивая поселенцев на восстание против Иакона. А то собрались бы, как прежде. Хотя им всё равно бы кое-кого не хватало.       Старскрим, при всей своей неоднозначной натуре, в благоприятной среде расцветал и превращался прям таки в душу компании. Более того, вспоминая те шумные и весёлые посиделки, Мегатрон ещё больше не понимал причину своей недавней антипатии в адрес толкового и в целом даже душевного офицера. Была у Оллмайти даже мысль даже переслать Старскриму сообщение и чуть-чуть подождать, пока белобрысое чудо, экстренно собравшись, спустится, но передумал. - Всё равно и пушкой не поднимем. Ну и Юникрон с ним.

***

      Одни после бурной ночи любят курить, другие сразу ложатся спать, третьи не прочь выпить. Лин же в последнее время заметила за собой другую привычку.       Она любила наблюдать за спящим Старскримом. То, как трепещут веки, дёргается носик при дыхании, слегка задирается верхняя губа, обнажая маленькие белые зубы, вызывало у неё лёгкое умиление. Людей очаровывал искусственный образ, Лин же влекло истерзанное содержимое этой яркой упаковки. И отчего-то такими ночами женщина чувствовала себя в каком-то роде избранной.       Старскрим сладко зевнул и перевернулся на бок. Лин аккуратно прикоснулась к обнажённой спине, огладила торчащие позвонки. То и дело кончики пальцев запинались о многочисленные шрамы - напоминание о мрачном прошлом. Из-за того, как её супруг дёргался после каждого визита своей глубокоуважаемой тётушки, Лин почему-то даже не сомневалась в причине появления ранений. - Бедненький мой,- прошептала женщина, целуя один из шрамов, проходивший от плеча до середины лопатки,- За что тебя так? Ты же у меня такой хороший, когда не вредничаешь...       Вообще, посторонним бы такое поведение показалось странным, но Лин не то чтобы сильно думала об этом. В конце концов, они совсем одни, да и какая разница, как звучат её слова, если Старскриму подсознательно это нравится. Даже не глядя, дама могла уверенно полагать, что её дражайший супруг улыбается во сне.       Глядишь, может и приручит его своей нежностью.